Прыжок сквозь время
В лаборатории, больше похожей на склад хлама после научного апокалипсиса, пахло озоном, припоем и надеждой. Максим, дотошный теоретик с вечно спадающими очками, и Артём, гений-практик с золотыми руками, стояли перед сердцем своего творения — квантово-полевым рекомбинатором, или просто «Порталом». Сначала исчезали и возвращались чашки, потом — лабораторные мыши по кличке Тесла и Эйнштейн. Все логировалось, все работало. Автовозвращатель — пояс-маяк, привязанный к «якорю» в лаборатории — был их страховочным тросом.
— Статистика успеха — 99,8%, — голос Максима дрожал не от страха, а от предвкушения. — Погрешность в пределах…
— Теории, — перебил Артём, ухмыляясь. — Пора проверять практику. На живых. На нас.
Они заняли места в зоне активации. Мир не взорвался и не загрохотал. Он просто… расслоился. Зрение, слух, осязание — все распалось на мириады светящихся струн, каждая из которых вибрировала, рассказывая историю Вселенной. И они были частью этой симфонии.
Бункер, 30 апреля 1945 года.
Реальность собралась обратно с болезненной четкостью. Давление в ушах сменилось гробовой тишиной, нарушаемой лишь каплями воды и далеким, приглушенным гулом. Воздух был спертым, пропитанным запахом цементной пыли, дешевого табака и страха.
— Координатный сбой… — выдохнул Максим, сжимая в руках теплый, но безжизненный автовозвращатель. — Мы не там.
Артём молча указал на календарь на стене и портрет над ним. Холодный, истеричный взгляд фюрера смотрел на них со стены. За дверью послышался резкий, отрывистый окрик на немецком и торопливые шаги.
— Автовозвращатель мертв. Квантовый стабилизатор — оплавлен, — быстро диагностировал Артём, вскрыв панель прибора. — Скачок создал обратную полярность… Нам нужна деталь, которой в 1945 году не существует.
Их спасла паника, царившая в бункере. Все были слишком заняты собственным концом света, чтобы заметить двух призраков из будущего в странных комбинезонах. Они выскользнули на улицу, и реальность войны ударила их по лицу: грохот канонады, небо в зареве, пепел, падающий, как черный снег. В развалинах они нашли временное укрытие. Идея родилась отчаянием.
— Парадокс, — сказал Максим, чертя формулы на пыльной стене обломком кирпича. — Устройство сломано, потому что мы здесь. Но чтобы его починить, нужны технологии отсюда. Точнее, отсюда, но из другой точки… Раньше. До того, как мир сошел с ума. Нам нужно сделать еще прыжок, вручную, без страховки. Перегрузить систему, чтобы она бросила нас по случайной, но более ранней траектории.
— Это безумие. Мы можем размазаться по времени навсегда.
— У нас есть выбор? — в голосе Максима впервые появилась сталь.
Поле под Смоленском, 18 августа 1812 года.
Второй прыжок был не путешествием, а пыткой. Казалось, их атомы растягивают на дыбе веков. Они материализовались, падая в высокую, мятую траву. Воздух был чист, пьянил и был полон запахов земли, конского пота и дыма костров.
Но вместо идиллии — лагерь Великой армии. Гул тысяч голосов, ржание лошадей, бряцание оружия. И треуголки. И синие мундиры.
— Наполеон, — прошептал Артём, и в его голосе был не только ужас, но и ошеломленное любопытство учёного, увидевшего живую историю. — Мы отскочили на 133 года назад… Но стабилизатор всё так же мертв.
К ним уже шагал офицер с бакенбардами и холодным взглядом.
— Qui êtes‑vous? D'où vient cette tenue? (Кто вы? Откуда эта одежда?)
Мозг Максима работал на пределе. Теории, формулы, даты… И тут осенило.
— Мы — инженеры-артиллеристы из Парижской политехники! — выпалил он на ломаном, но понятном французском, почерпнутом из биографий ученых. — Секретная миссия от министра внутренних дел… У нас есть прототип нового прибора дальнометрии! — Он показал на обугленный автовозвращатель.
Офицер замер, его взгляд скользнул по странным материалам и непонятным схемам на панели прибора. Война — время инноваций. А эти двое… Слишком странные, чтобы быть шпионами. Слишком уверенные, чтобы быть сумасшедшими.
— Suivez‑moi. L'Empereur aime les curiosités techniques. (Следуйте за мной. Император любит технические диковинки.)
Их повели через лагерь. Солдаты оборачивались, тыкали пальцами в их синтетические комбинезоны. Артём шёл, лихорадочно соображая:
— Латунь, медь, простейшие кислоты… Здесь нет кремния, но есть гальванические элементы Вольта… Мы можем попробовать собрать аналог стабилизатора. Примитивный, одноразовый. Хватит ли нам на прыжок домой?
— Сначала надо выжить, — тихо ответил Максим, глядя на шатер с имперским орлом, у входа в которого стояла гвардия. — И не изменить историю. Одно неверное слово, один показанный им принцип… и нашего будущего может не стать.
Они обменялись взглядами, полным груза непредвиденной ответственности. Их прыжок сквозь время превратился из авантюрного эксперимента в борьбу за существование — свое и самой истории. Путешествие только начиналось, и следующий шаг мог привести куда угодно: в мастерскую Леонардо да Винчи, в библиотеку Александрии, на поле битвы легионов Цезаря. Но домой? Домой путь был долог и опасен, и пролегал он через самые темные и самые яркие страницы человечества.