Мой рыжий цвет - это первое, что люди видят, и последнее, о чем они теперь спрашивают. А ведь было время…
Но я забегаю вперед. Меня зовут Лидия. Мне двадцать восемь, и прямо сейчас я сижу в нашем с Игорем уютном гнездышке на девятом этаже. За окном наш Город раскинулся в вечерних огнях - не московская суета и не питерское мрачноватое имперское величие, а просто Город: уютный, зеленый летом, искрящийся зимой, с четкой сеткой улиц и несколькими узнаваемыми шпилями в центре. На столе в глиняной кружке (ее слепила я на мастер-классе) остывает чай с бергамотом, а в высокой вазе стоит подсолнух - один-единственный, солнечный, сорванный в поле Игорем просто так, в среду.
Из кабинета доносится приглушенный голос мужа - он договаривается о чем-то по работе. Я обхватываю кружку ладонями, смотрю на отражение в темном окне и ловлю себя на мысли, что мне просто хочется поделиться этим теплом внутри. В мире так много тревожных, неуверенных голосов, вечного поиска… а у меня - тихая, прочная радость. И она выросла, как ни странно, из самого моего яркого недостатка.
Детство. Школьный двор
- Рыжая-рыжая, конопатая, убила деда лопатой! - звонкий голос несся по асфальту, покрытому желтыми кленовыми листьями.
Я, худая, как тростинка, с двумя жгучими косичками (которые мама пыталась укротить, но они все равно торчали, как язычки пламени), прижимала к груди портфель. Осень делала мой цвет волос особенно яростным, он буквально горел на фоне серого школьного забора.
- Отстаньте, - бормотала я, чувствуя, как щеки полыхали под веснушками не меньше, чем волосы.
- Что-что? Не слышим! Огненная, давай спичкой будем! - подбежал Витя из параллельного класса, самый заводила.
Я не плакала при них. Я плакала потом, в укромном углу за спортивным городком, глотая слезы и ненавидя свои волосы, глаза, веснушки - всю эту ненужную яркость. Я мечтала быть как все: шатенкой с гладкими волосами, невидимой.
Настоящее. Издательство «Верста»
Мое рабочее место - светлый просторный офис на последнем этаже старого, но отреставрированного особняка в центре Города. Отсюда виден сквер с фонтаном. Я - старший редактор в отделе художественной литературы.
Как-то раз к моему столу подошла новенькая стажерка, Катя. Она робко протянула папку с материалом.
- Лидия Витальевна, простите, это к вам?
- Да, просто Лидия, - улыбнулась я, откладывая красную ручку (ирония судьбы - только ими и пользуюсь).
Она задержалась, смотря на меня с нескрываемым любопытством.
- Что-то не так? - спросила я.
- Ой, нет, простите! - она смутилась. - Просто… у вас невероятные волосы. Такой цвет… Он настоящий?
Я рассмеялась. Вопрос мне слышится раз в месяц, не чаще.
- Насквозь. Проверено в песочнице. Меня из-за него всю школу дразнили.
- Не может быть! - глаза Кати округлились. - Они же потрясающие! Как медь на солнце. Я бы отдала все, чтобы так…
- Чтобы так дразнили? - пошутила я.
- Чтобы так выделяться, - серьезно сказала она. - Вы такая… уверенная. И с вами так спокойно.
Это был один из тех моментов, когда прошлое и настоящее сталкиваются, и прошлое рассыпается в прах. Я больше не была той девочкой за городком. Я была Лидией, которой восхищаются.
Вечер. Наша кухня
Игорь закончил звонок и вышел на кухню. Он высокий, с спокойными серыми глазами и такими надежными руками. Он подошел сзади, обнял меня, уткнулся носом в мои волосы.
- Пахнет костром и осенью, - сказал он.
- Это я так изысканно парфюм подобрала, - фыркнула я, прикрывая глаза от наслаждения.
- Неправда. Это твой природный аромат счастья. О чем задумалась?
- О том, что все сложилось. Помнишь, я рассказывала, как меня дразнили?
Он повернул меня к себе, стал серьезным.
- Помню. И каждый раз хочется найти того Витю и объяснить ему, что он был слепым идиотом.
- Не надо, - я положила ладони ему на грудь. - Если бы не Витя и ему подобные, я бы, возможно, не научилась быть сильной внутри. И не ценила бы так то, что имею сейчас.
- А что мы имеем? - он притворно-задумчиво потер подбородок. - Трехкомнатную квартиру с видом на Город, две хорошие работы, одну потрясающую жену…
- …и планы на будущее, - тихо добавила я.
Он просиял. Мы много говорили о детях. О том, какими они будут. Будет ли у них мой бешеный рыжий цвет.
- Знаешь, - сказал Игорь, - если будет дочка, и она унаследует твои волосы… Я научу ее первой фразе: «Это корона, а не просто волосы».
Меня будто переполнило светом изнутри. Я обняла его крепко-крепко.
Поздний вечер. Балкон
Я вышла подышать. Город спал, лишь далеко-далеко мигали огни машин, как река из светляков. Я запрокинула голову и растрепала волосы ветром. Они сейчас, при лунном свете, были не медными, а скорее темным серебром с бликами.
Я редко вспоминаю те детские дразнилки. По правде говоря, я их почти забыла. Они растворились в море другого: в первом «да» Игоря, в запахе типографской краски от первой книги, которую я вела, в тепле маминого голоса по телефону, в планах на завтра, на год, на всю жизнь.
У меня нет грандиозной философии или сложной истории преодоления. Просто… все наладилось. Я выросла, и мир вокруг меня стал взрослее, добрее, а может, это я стала мудрее. Моя яркость, которая была мишенью, стала просто частью меня - заметной, да, но не единственной.
Я просто счастлива. И мне захотелось, чтобы среди множества голосов, говорящих о боли, поиске, одиночестве, прозвучал и такой - тихий, уверенный голос о простом человеческом счастье. Оно существует. Оно возможно. Иногда оно приходит к той самой девочке, которую дразнили за рыжие волосы, и остается с ней навсегда, окрашивая каждый день в теплые, золотистые тона.
За моей спиной открылась дверь.
- Лид, идем спать. Завтра большой день, - сказал Игорь.
- Идем, - улыбнулась я, в последний раз сегодня глядя на спящий Город. - Идем дорогой!
Все мои рассказы