Вероника была в полном шоке.
‘Он так сильно боится смерти? Насколько же низко он готов пасть? Где его предел?’
Она сняла туфлю и вытянула перед ним ногу.
«Лижи»
Глаза Грея странно блеснули.
Он взял ее изящную ножку, так аккуратно, как будто она была каким-то небесным сокровищем. Перед ним оказалась аккуратная белая ступня с тонкими пальчиками похожими на сочные виноградинки.
Вероника была слишком прекрасной. Даже ее ножка казалась ему произведением умелого скульптора.
Он высунул язык и провел им от носка до пятки, затем прямо к подошве.
Его глаза слегка расширились от удивления, но он его быстро скрыл.
‘Почему я чувствую сладость? Это что нотки жасмина? Хм... Хмм... Насыщенный цветочный аккорд, свежесть белых лепестков, кремовая текстура, лёгкая фруктовая сладость. Похоже на грушу и личи. Это что пряность на послевкусии? Твою мать, я действительно могу на это подсесть...’
Тело эксперта совсем не похоже на тело обычного смертного. Каждая часть, кажный орган, каждая клеточка постоянно очищались маной — будь то во время тренировок или употребления природных сокровищ.
На тело постоянно влияли и силы владельца, делая его более подходящим для практики. Поэтому вкус Вероники, которая является очень сильным экспертом, был настолько своеобразным и соблазнительным.
Он перешел от ступней прямо к пальцам и взял их в рот один за другим, как будто смаковал самый приятный десерт.
Сначала мизинец, затем безымянный, средний и прямо к большому. Они были гладкими и крайне приятными на ощуп.
Глаза Вероники превратились в два блюдца, а тело застыло от шока. Такого шоу она точно не ожидала. Казалось, он совершенно не против. Она даже чувствовала легкое нетерпение в поведении Грея.
Где же его гордость как война? Где нежелание и покорность? В его прищуренных глазах была только хитрость с толикой наслаждения. Она могла точно сказать, что он не испытывал и толики дискомфорта, а относился к ее ногам, как к сокровищу.
Нужно понять, что в Эридании по прежнему преобладало патриархальноее общество.
Было бесчисленное множество сильных женщин и даже известны случаи с обратным гаремом. Однако такое поведение считалось позором для мужчин и совершенно неуместной практикой. Ни один герой не стал бы добровольно стелиться под женщину. Они все хотели над ней доминировать, подчинить своей воле.
Такими мужчинами восхищались.
Но Грей....
Он вел себя совершенно иначе. И именно это ее удивило. Отсутствие нежелания на его божественно красивом лице.
Его движения были крайне осмысленными. Он очень умело массировал ее ступни руками, использовал свой язык, чтобы распробовать каждую часть ее тела и искренне этому радовался.
Грей аккуратно воздействовал на все ее чувствительные точки. Его пальцы скользили по ее нежной коже, посылая по ней волны мурашек. Его горячее дыхание вызывало покалывание и слабость.
Чем дольше он это делал, тем чувствительнее становилась сама Вероника. Ее тело медленно нагревалось. С губ то и дело срывались очаровательные стоны.
«Аххх.... Уммм... Дааа...»
Затерявшись в собственных мыслях, отдавшись чувству комфорта, она не заметила, как он перешел от ступней к голени, затем к коленям и икрам.
Она стала влажной.
Впервые за день контроль ситуации полностью перешел на сторону Грея.
Он сжимал ее кожу, мял ее как какое-то тесто. Покрывал поцелуями.
Они совершенно забыли о той маленькой сцене, которую устроили ранее.
Они полностью отдались процессу.
Грей поднимался все выше. Его глаза покраснели от жгучей похоти, которую он ощущал. Он хотел эту женщину. Хотел избавиться от лишней ткани. Хотел вознести ее на пик наслаждения. Хотел чтобы ее мысли, душа и тело принадлежали исключительно ему одному.
Его глаза ни на секунду не отрывались от ее тела. Ее высокие пики, которые поднимались и опускались, ее округлые мягкие бедра, которые были так близко. Все это сводило его с ума.
Он чувствовал всепоглощающую потребность, но знал, что нужно действовать осторожно. Неуклонно наращивать темп, пока она не очнулась.
Когда его пальцы вцепились ей в бедра, она невольно раздвинула перед ним ноги. Ее колени предательски подогнулись, кожа покрылась мурашками, а тело ослабло.
Грей задышал чаще. Он целовал ее бедра, медленно двигаясь дальше.
«Ахум... Мммм...»
Почувствовав, что его губы оказались в опасной близости от промежности, она тут же очнулась и аккуратно оттолкнула его своей изящной ногой.
Ее объемная грудь поднималась и опускалась, а разум был в полном хаосе.
‘Святая Венера, мать Афродита. Он это сделал. Он полностью взял ее под контроль. Ее! Само воплощение сексуальности. Пусть и на долю секунды. (минут пять, не меньше. Она просто боялась в этом признаться) Он делал с ней все, что хочет, и она охотно ему подчинялась! Это немыслимо! Ей нравилось это! Ее опьяняло чувство власти и поклонения.’
Вероника вся покраснела, но чтобы скрыть это, решила вернуться к теме.
«Ты серьезно? Ты так ценишь свою жалкую жизнь, что готов вылизывать ноги?»
Она полностью игнорировала свое затруднительное дыхание.
Грею хотелось завыть на луну, как волк. Однако он встал не спеша, поправил свою одежду и сел на стул скрестив ноги, как будто всегда там был. Его поза была такой беззаботной, как будто минуту назад вовсе не он стоял на коленях и изнывал от желания.
«Зачем же такая преувеличенная реакция? Я вас умоляю...» — он протянул последнюю фразу, как будто это было нечто само собой очевидное, — «Вы не какой-то там потный мужик. Вы очень красивая леди. Осмелюсь сказать, что я только выиграл от вашего маленького эксперимента.»
Ее глаза напоминали два блюдца.
Она не могла не спросить: «А если бы я была мужчиной? Сильным самцом, который тебе угрожает и имеет крайне странные вкусы...»
Ей самой стало противно, когда она описала такую картину.
«Где есть жизнь, там есть и возможности», — он продемонстрировал ей кинжал, который держал в руке, — «Готов поспорить, что вы не заметили, когда я его достал. Как вы думаете, чтобы случилось если бы у меня был убийственный умысел? Разве наши роли не поменялись бы в одно мгновение?»
Хотя Вероника не согласилась в душе, она не стала с ним спорить. Разница в силе все еще была абсолютной. Будь у него хоть толика убийственного намерения — ее чувство опасности тут же ее пробудило.
Он тоже знал это. Возможно, поэтому и не стал действовать.
Однако это был факт, что она не заметила, как он доставал кинжал. Причины и оправдания не имеют значения. С такой разницей в силе, такой трюк можно считать легендарным подвигом.
От демонстрации его безжалостных методов, ее затылок слегка начал покалывать.
Порождение тьмы! Точно! Дьявольское отродье! Возможно мир был спасен тем фактом, что он не мог развиваться.
«И все же», — она не могла успокоиться. Ее сердце стучало, как заведенное.
«А как же менталитет война? Как ты вообще думаешь развиваться с таким ... Кхм... Кхм...» — она слегка запнулась не в силах подобрать нужного слова, — «...жалким менталитетом.»
Грей возразил: «Я вовсе не думаю, что мой менталитет жалкий.»
Поняв, что его жизнь вне опасности, он успокоился и был готов рассуждать логически.
Ему мало что было терять. Уважение? Хех. Что за шутка?
Как тот кто вылез из грязи в своей прошлой жизни, выслушал множество хейта и лести, читал самые странные комментарии о себе в интернете. Затем, переселившись в новое тело, снова оказался на дне, вынес побои и оскорбления в рабском лагере, сбежал от культистов...
Учитывать мнение нецивилизованных варваров? Нет уж... Увольте...
Вся эта жизнь была ему совершенно понятна. Такие обыденные вещи его вовсе не волновали.
Однако, как тот, кто точно познал ужас смерти, он очень любил свою жизнь и не собирался отказываться от нее во что бы то ни стало.
«Ты что, не знаешь насколько важны принципы для развития?!» — почти закричала Вероника, увидев его самодовольное выражение, — «Как тот, кто не имеет морального стержня, четких принципов и элементарного самоуважения может хоть чего-то добиться?»
«Кто вам сказал, что у меня нет всего этого. Все очень просто. Мои моральные принципы сильно отличаются от ваших. Готов поспорить, они не менее крепкие, чем вся та чушь, которые вы имеете ввиду.»
«И что же ты думаешь о настоящих героях. Людях, кто ценит честь превыше собственной жизни? Цзинвей, Куафу, Прометей и Геракл, Регул и Луций Квинкций Цинциннат, если хочешь.»
«А? Эти дебилы? Цзинвей занимался бессмысленным делом — заполнить море камнями? Какая несусветная чушь. И где они все сейчас? Прометей — обречен на вечные муки, Куафу — погиб, Геракл — погиб, Регул — погиб добровольно.»
«Погиб.»
«Погиб».
«Обречен.»
Он перечислил их одного за другим.
«Вы предлагаете мне равняться на неудачников? Какой в этом смысл? Я лучше уж буду, как Зевс — он-то по крайней мере добился успеха.»
«НЕ СРАВНИВАЙ, ЕСЛИ НЕ ЗНАЕШЬ, О ЧЕМ ГОВОРИШЬ», — резко оборвала его Вероника.
Казалось своими речами он задел ее за живое...
Он слишком увлекся, ему следует быть более осмотрительным в выражениях.
Немного придя в себя, она все же продолжила спрашивать. Сейчас Вероника казалась по настоящему увлеченной и не хотела спорить по мелочам.
«А как же Сунь Укун или Влад Дракул Цепеш? Разве они не добились успеха?» — спросила она с искренним любопытством.
«Я называю подобное ошибкой выжившего. Один успех из сотни смертей. А сколько еще таких же ‘принципиальных’ покоятся в безымянных могилах?»
Грей немного задумался.
«Вы не подумайте, я их уважаю и все дела. Упорство — это прекрасно. Но если муха стремится убить паука — это не смелость, а глупость. Ну кто в здравом уме будет гоняться за солнцем? Зачем? Почему? Может быть у всех из них были свои причины, но у меня таких нет.»
Он перевел дыхание и сам не заметил, как начал получать удовольствие от откровенного разговора.
«Их жизнь не моя. А у меня есть только одна, и я ее очень люблю. Так что позвольте мне делать все, чтобы выжить. У меня нет причины становиться героем.»
К концу его монолога Вероника казалась какой-то рассеянной. Казалось, она глубоко о чем-то задумалась. Грей не посмел ее отвлекать. Он знал, что его точка зрения будет немыслимой для любого здешнего жителя. Тот факт, что хоть кто-то был готов выслушать его бредни принес ему немалое облегчение.
Весь накопившийся стресс слегка поубавился, дышать стало легче, а тело казалось расслабленным.
Возможно пережитый страх смерти так сильно его истощил, что он перестал волноваться и был готов плыть по течению.
Минут пять спустя Вероника очнулась.
«Спасибо за честное мнение. Ты можешь не знать, но экспертам вроде меня — важнее всего развивать свою душу. Твоя точка зрения была вполне...», — она дернула губами, как будто смаковала само ощущение на вкус, — «... Освежающей. Да, освежающей.»
«Я не могу согласиться с тобой в полной мере. И не совсем понимаю, на что именно ты опираешься, но не могу не признать, что разговор пошел мне на пользу. Моя сила слегка продвинулась, а разум стал более ясным.»
«Говори. Чего ты желаешь? Если я буду в силах, я постараюсь исполнить твое желание...»