«Понятно, ты поступил, как Герой (Идиот). Давай вернемся к усадьбе, что же случилось потом?»
«Я справился. Критический этап остался позади, рука начала заживать. На полное восстановление потребовалось бы пару дней, но угрозы жизни и здоровью уже не было. Мы осмотрели усадьбу и поспешили обратно в город…»
«Там нас ждала Моника. Она видит во мне сына, поэтому очень разволновалась, заметив травму. Возможно она потеряла кого-то, возможно отчаялась. Я знаю, что ей в удовольствие заботиться обо мне, поэтому и не стал возражать.»
‘Значит, ты в курсе...’ — отметила Вероника, однако не стала перебивать.
«Она отвела меня к доктору Лоуренсу. Особой нужды в этом не было, но я не решился ей отказать. Я ведь не мог рассказать ей правду. Не мог раскрыть свои секреты. Я думал, что всё ограничится обычным осмотром… Ничего сверхъестественного... Так и вышло.»
Эмоции Грея стремительно начали вырываться из-под контроля. Его дыхание участилось, зрачки вновь начали едва заметно пульсировать.
Вероника поспешила вернуть его под контроль.
Она нежно разгладила его волосы и одарила самой чарующей улыбкой из всех возможных. Ее глаза цвета сакуры светились успокаивающим, любящим светом, как будто он был единственным человеком в мире.
‘Да что же случилось, что это тебя так задело?!’ — ей захотелось стонать.
«Потом... Потом... Она отдалась ему в качестве платы! Зачем она это сделала? Я не просил об этом! Мне это было не нужно.»
Слова вырвались резко, почти болезненно.
‘И всё?!’ — мысленно вскрикнула Вероника. — ‘Ты из-за этого настолько переживаешь? Ты даже не дергался, когда рассказывал мне о своём богатстве, как будто боялся, что что-то забудешь, а тут чуть не сорвался из-за такой мелочи?’
Ей вдруг захотелось заплакать.
Она услышала много чего интересного и ожидала не меньшего от причины конфликта. Но вся трагедия упиралась в уязвлённую гордость и двойные стандарты.
Ей показалось, что она пришла в ресторан, выпила самый прекрасный апперетив, насладилась едой, а на десерт, который должен был сделать ее поход просто незабываемым, подали самую черствую корку хлеба.
Вероника медленно вдохнула и так же медленно выдохнула.
Нет. Она не позволит этой истории закончиться на такой посредственной ноте.
Она решила сыграть по-крупному.
Вероника наклонилась еще ближе, так что ее губы замерли всего в нескольких сантиметрах от губ Грея. Напряжение между ними было настолько сильным, будто их тянуло друг к другу магнитом.
«Понятно... В том нет твоей вины... Просто извинись и забудь об этом небольшом происшествии», — она говорила нежно и успокаивающе, — «А что насчет тех детей, которых ты вывел из города? Что ты собираешься с ними делать?»
Грей тут же ответил: «Помогать развиваться, создать фундамент для мощной организации, взять под контроль весь город, сделать его своим оплотом.»
‘Как скучно...’
«Зачем? Что же хорошего в этом городе? Это же просто дыра. Ты просто так хочешь потешить свое самолюбие?» — сказала она с ноткой грусти, как будто была разочарована в нем.
Грей возразил: «Нет, это желание Младшего. Мы должны отыскать... Его мо..%#&%& и (\(%?№*%:» — его речь становилась невнятной.
Вероника приободрилась.
Наконец-то, хоть что-то стоящее.
«Кто такой Младший?»
Глаза Грея сузились. Его инстинкты, которые спали до этого, теперь пробудились и громко кричали ему об опасности. Казалось, он нежился в собственной постели, как вдруг перенесся в глубины моря, где его вот-вот проглотит акула.
Его зрачки отчаянно запульсировали. В одно мгновение все тело стало жестким, а разум вернулся в сознание.
Он проморгался и увидел прямо перед собой прекрасное лицо Вероники. Она сидела у него на коленях. Ее мягкая попка приятно сдавила промежность, а грудь была в нескольких сантиметрах от лица.
Сказать, что он был удивлен, было бы вопиющим преуменьшением.
«Ч-что ты делаешь?» — заикнулся он. — «Я вовсе не против… Но это так неожиданно. Я ведь подросток, ты знаешь… Ну… Ладно, давай сделаем это. Ты слишком красивая, чтобы я мог отказаться. А я… я такой слабый. Если ты будешь настаивать, как я могу тебе сопротивляться?»
Он тут же закрыл глаза и сложил губы в трубочку.
‘Ублюдок! Все только что стало таким интересным, а ты решил резко проснуться?! Это что, «продолжение следует...»? И что за отвратительно выражение у тебя на лице? Гех, кому ты тут нужен? Сопротивляться? Да если бы я не сдерживалась, ты бы уже весь истекся слюной...’
«Кхм, кхм» — Вероника откашлялась и эллегантно поднялась с колен Грея.
Она потянулась, плавно вернулась к своей любимой кушетке и, не спеша, откинулась, приняв ленивую, но грациозную позу.
Не получив поцелуя, мозг Грея стремительно набирал обороты.
Он тут же начал анализировать свое окружение. Он вспомнил, что Вероника давила на него своей аурой, затем все становилось туманным, как будто он был опьянен.
‘Навождение? Магия? Очарование? Она меня соблазнила? Зачем? Есть только одна причина… Она хотела выведать информацию…’
Грей начал злиться. Ему казалось, что с ним играют. (так и было)
Кто знает, о чем он мог проболтаться? Сама его жизнь зависит от тех секретов, которые он скрывает. Он уже однажды умер из-за богатства и знал, о чем говорит. Да что там богатство? Она узнала что Младший — ребенок пророчества и порождение тьмы? Его отправят на виселицу?
Подождите. В его голове хранились знания целой цивилизации. Что, если его запрут в какой-то доисторической лаборатории, чтобы проводить эксперименты? Кто не захочет узнать секрет перевоплощения? Он сам очень хотел.
Одна мысль была хуже другой. Он больше не думал сдерживаться. Лицо исказилось от ярости и обиды.
Он взревел, больше не думая о последствиях:
«Ч-что ты наделала?! Ты меня околдовала? Зачем? Что я тебе сделал?» — он даже не обращался к ней, как к «мадам». Когда на кону стоит жизнь, что толку от вежливости? — «Что ты узнала? ГОВОРИ!»
Он потянулся за кинжалом, надеясь ей угрожать, но был остановлен мощным давлением.
Вероника смотрела на него презрительным взглядом.
«Успокойся!»
Она слегка усмехнулась, все той же ленивой усмешкой, однако давление ничуть не ослабло.
«Околдовать? Тебя? Ты вообще достоин? Если бы я захотела — ты бы уже был безвольным рабом. Я не использовала на тебе свои силы — это всего лишь мое природное обаяние. Ты сам разболтал все секреты.»
В этот момент Грей чувствовал только отчаяние. Он даже пальцем пошевелить не мог, не то что напасть. На что он вообще надеялся?
Ему захотелось самоуничижительно рассмеяться.
«Что? Злишься? Твоя гордость задета? И что? Чего стоит твоя жалкая гордость? Ты вообще можешь хоть что-то сделать? Поэтому сделай глубоких вдох-выдох и успокойся. Я больше не буду терпеть такое неуважение.»
Хотя Вероника немного кривила душой. По правде сказать, она чувствовала себя слегка виноватой. Не потому, что его соблазнила, а потому что использовала на маленьком мальчике свои силы. Пусть только крохи, но этого было достаточно, чтобы она почувствовала себя проигравшей.
Больше того — он получил выгоду!
Она целый час прижималась к нему, как любовница. Так как он смеет до сих пор возмущаться? Кто знает сколько правителей отдали бы все, что возможно, только для того, чтобы оказаться на его месте. Он должен быть благодарен!
Поведение Грея по-настоящему ее разозлило.
Конечно, она не собиралась ничего с ним делать. Ей всё ещё предстояло раскрыть его тайны. Скучающая императрица была довольно точным прозвищем.
Другое дело — поставить его на место. Немного припугнуть, чтобы вел себя вежливее.
К этому моменту Грей уже полностью успокоился. Он ведь не мог изменить то, что уже случилось. Какой смысл закатывать истерику? Он уже умирал. Чего ему бояться?
Неверно! Он ОЧЕНЬ боялся. Как тот, кто уже умирал, Грей больше всего боялся смерти. Поэтому взял себя в руки.
Он сделал глубокий вдох-выдох, и опустился перед ней на колени.
«К чему этот спектакль? Хватит драматизировать...» — Вероника пренебрежительно махнула рукой и ослабила давление, чтобы он мог подняться. — «Думаешь, твои маленькие секреты так сильно меня волнуют? Мне просто было слегка интересно. Ни больше, ни меньше... Можешь оставить их при себе.»
Однако Грей даже не думал двигаться.
«Пожалуйста, скажите что вы узнали...» — он прошептал очень тихо.
Вероника нахмурилась.
Ей совершенно не нравилось его поведение. Оно вызывало у неё отвращение. Всё то хорошее впечатление, что у неё сложилось о нём, почти улетучилось.
Как может мужчина так просто сдаваться? Разве ему не стыдно?
«Что это? Ты так легко встаешь на колени? Где твоя гордость? Разве ты не был полон амбиций? И это все, что понадобилось чтобы тебя сломать?» — она говорила с пренебрежением. Даже ее игривый тон полностью испарился.
Грей ответил спокойно:
«Амбиции? Гордость? Это какая-то шутка? Это можно съесть? Они помогут мне выжить? Если понадобится — я буду готов быть вашим домашним питомцем, лизать ваши ноги или держать свечу у ваших брачных покоев. Встать на колени — самое меньшее, что я могу сделать, чтобы спасти свою жизнь.»
Он говорил будничным, спокойным тоном, будто это была самая очевидная вещь в мире. Как будто ему не было дела, действительно ли она потребует этого. В его голосе Вероника уловила намек на презрение и насмешку, словно он искренне не сомневался, как кто-то может не понимать таких очевидных вещей.
«Вот как?» — ее интерес вспыхнул снова.
Это была необычная точка зрения.
На Эридании. В мире сильных были приняты полярно противоположные моральные принципы.
Честь и достоинство считались высшим благом и добродетелью. Людей со внутренним стержнем всегда уважали. Легенды о героических личностях, что не склонялись даже перед богами, были весьма популярны.
Прометей, Геракл и Антигона, Сигурд и Велюрд, Регул и Циценат, Сунь Укун, Цзинвей и Куафу. Тарквилий Тигон де’Лирель пятый. Влад дракул Цепеш. Царь-Волк. Лорелея с Рейна.
Все эти личности были синонимом слова легенда.
Их было слишком много. Ими восхищались, о них пели барды в трактирах, и даже боги их уважали.
И у всех была одна общая черта — они ставили принципы выше жизни. Такое поведение стало примером для подражания; более того, оно считалось основным требованием для обретения силы.
С другой стороны был Грей.
Веронику нисколько не удивляла его трусость и страх смерти. Таких людей было бесчисленное множество, куда не глянь. Ее удивляло, что он так откровенно и честно признавал свою трусость. Он не скрывал ее глубоко внутри, как все остальные, а даже, казалось, гордился ею.
Для неё, как для коренного жителя Эридании, это было как минимум странно.
Поддавшись порыву, она решила проверить его убежденность.
«Встань на четвереньки», — сказала она строгим голосом.
Грей подчинился, не думая ни секунды.
«Ползи, как собака!» — она отдала следующий приказ.
Грей начал переставлять руки и ноги, приближаясь к ней.
Вероника была в полном шоке.