Составлено Аристотелем Стагиритом (в духе)
Если бы кто-нибудь спросил: «Возможно ли человеку достичь эвдемонии, будучи обременённым двадцатилетним долгом за жилище?», надлежит рассмотреть сей вопрос со всей тщательностью, ибо он касается самой сути благой жизни.
О природе гармонии и эвдемонии
Как известно из «Никомаховой этики», высшее благо человека есть эвдемония — деятельность души в соответствии с добродетелью. Для сего требуется не только нравственное совершенство, но и известная достаточность внешних благ, дабы человек не был отвлечён от добродетельных деяний тяготами жизни. Гармония же, или соразмерность, есть равновесие между частями души (разумной, вожделеющей и яростной), достигаемое через благоразумие, мужество, умеренность и справедливость.
Первое противоречие: свобода и необходимость
Ипотека, растянутая на два десятилетия, есть форма долгового рабства, пусть и добровольного. Свободный человек, согласно нашей мысли, есть тот, кто владеет собою. Как же может он владеть собою, если значительную часть плодов своих трудов он обязан отдавать кредитору под страхом лишения крова? Его действия определяются не разумным выбором, но необходимостью платить. Это — искажение добродетели благоразумия, ибо последняя предполагает свободное устремление к лучшему, а не принуждение страхом.
Второе противоречие: добродетель щедрости и рачительности
Добродетель щедрости состоит в умении правильно распоряжаться имуществом, давая, когда должно, и сохраняя, когда потребно. Ипотека же, требуя постоянных и немалых выплат, делает человека либо скупым от страха перед невыплатой, либо безрассудно ищущим излишних доходов, жертвуя ради того временем для дружбы, размышления или общественных дел. Середина, коею и есть добродетель, становится недостижимой.
Третье противоречие: дом как обитель и дом как тяжкая ноша
Жилище, по природе своей, должно быть местом отдохновения, воспитания детей и дружеского общения — то есть тем, что способствует добродетельной жизни. Когда же дом приобретается в долг на столь долгий срок, он превращается в источник постоянной тревоги. Вместо того чтобы быть убежищем, он становится тюрьмой, ибо лишает хозяина легкости духа, необходимой для созерцательной деятельности — высшей формы человеческого счастья.
Четвёртое противоречие: отношение ко времени
Гармоничная жизнь соразмеряет настоящее с вечным. Двадцать лет — срок, почти равный трети жизни деятельной. Откладывать эвдемонию «на потом», на время после выплаты долга, есть величайшая ошибка. Ибо добродетель есть деятельность ныне, а не в некоем отдалённом будущем. Человек, чьё настоящее целиком подчинено будущей свободе от долга, живёт не полноценно, но как бы в ожидании жизни, что противно самой природе счастья.
О возможном возражении
Кто-то, возможно, возразит: но разве приобретение жилища не есть благо, обеспечивающее стабильность семье? Да, это так. Но способ приобретения должен быть соразмерен. По Аристотелю, имущество должно быть достаточным для самодостаточной жизни. Если для достижения этой достаточности требуется двадцать лет кабалы, подрывающей саму основу гармоничной жизни, то цель обесценивается средством. Лучше скромное жилище, но свободное, нежели просторное, но порабощающее душу.
Заключение
Таким образом, рассматривая вопрос с позиций разума и этики, мы приходим к выводу: долгосрочная ипотека, кажущаяся благом в материальном смысле, в действительности создаёт условия, при которых гармония души становится крайне затруднительной, если не невозможной. Она искажает добродетели, порабощает волю, отчуждает человека от настоящего времени и превращает обитель из места покоя в источник постоянной заботы.
Истинная гармония достигается не обладанием вещами, но свободой души, следующей добродетели. И потому мудрый человек будет стремиться к такой мере в житейских делах, которая не препятствует высшей цели — деятельности разума в соответствии с добродетелью.
Эпилог (не от Аристотеля)
Данный текст является стилизацией, пытающейся применить аристотелевские категории (эвдемония, добродетель, середина, цель деятельности) к современной социально-экономической реальности. Аристотель, разумеется, не рассматривал ипотеку, но его анализ рабства, долга и зависимости от внешних обстоятельств для достижения счастья остаётся удивительно актуальным.