Великий художник Амедео Модильяни пробирался в наш мир в том время, как приставы ломились в их дом. Мать рожала своего четвёртого сына, пока кредиторы отца описывали имущество. Но в тот день всё сложилось удачно, по древнему закону запрещено забирать имущество рожающей женщины (правда был такой закон), поэтому семейное серебро свалили в постель роженицы, а приставы лишь облизнулись и ушли ни с чем. Да, первая юридическая победа Модильяни случилась ещё до его первого вздоха, но вскоре он потерял хватку.
Знакомо? Ваш ипотечный платёж просрочен, приставы звонят, а вы гуглите «что нельзя забирать» и не всегда в доме найдётся роженица, что защитит от описи имущества, что же делать? Рассказываем на примере непутёвого Модельяни.
Историю Модильяни обычно рассказывают так, будто он специально всё испортил. Жил плохо, отдавал картины трактирщикам за миску супа… А если удавалось написать что-то действительно стоящее, оценивал дороже – в бутылку абсента. И ничего никогда не подписывал, быть может, хотел повеселиться, наблюдая исподтишка, как наследники будут биться за его шедевры.
Модильяни – это хороший пример того, как отсутствие порядка при жизни породило не просто семейную драму, а столетний юридический сериал с подделками, судами, экспертами, что не могут договориться между собой, и рынком, что увеличил стоимость картин художника в миллионы раз, не дожидаясь документов.
Он знал, что не жилец и это многое меняет
О чём думал Амедео Модильяни, умирая в больнице для нищих от туберкулёзного менингита? Этого не знает никто, а вот о чём он не думал – известно. Он не думал о беременной жене и малолетней дочери, которых оставлял без гроша. Он умер рано, в 35, но не внезапно. Состояние ухудшалось постепенно, окружающие это видели, сам он это понимал. То есть время на то, чтобы хотя бы формально навести порядок, у него было, но никакого порядка не появилось. Ни завещания, ни перечня работ, ни зафиксированного наследника. С юридической точки зрения это выглядит так, будто человек сознательно оставил всё на усмотрение судьбы. Судьба, как водится, оказалась не очень доброжелательной.
Что именно осталось после Модильяни
Если убрать романтический флёр, картина выходит довольно приземлённая. После Модильяни остались картины и рисунки, разбросанные по всему Парижу. Часть была у друзей, часть у торговцев, часть – у людей, которым он когда-то отдал работу в счёт аренды, еды или просто потому, что было неловко отказать. Были долги, была гражданская беременная жена – Жанна Эбютерн, по факту просто любовница, и годовалая дочь. Через два дня после смерти Модильяни Жанна выбросилась из окна – она была на девятом месяце беременности – мать и плод не выжили. Маленькая дочь (Жанна, как мать) осталась сиротой и вскоре её удочерила сестра Амедео.
Не подозревала, скитающаяся по родственникам несчастная девочка, что сто лет спустя, в наши дни, потомки будут драться за наследие её непредусмотрительного папеньки. С человеческой точки зрения на этом месте хочется заплакать, но с юридической – именно здесь всё начинается.
Наследник есть, а наследства как будто нет
Формально наследницей стала дочь Модильяни, но лишь формально, ведь художник так и не нашёл времени жениться на её матери и тем самым узаконить ребёнка. История будто из нашего века. Мы считаем брак пережитком прошлого, глупой формальностью, а потом оказывается, что совместно нажитое имущество вовсе не совместное, а нажитое посторонним для закона человеком, и глупая формальность уже не кажется столь глупой, но назад не отмотаешь, так что берегите честь смолоду, а документы… тоже смолоду.
Так вот, фактически наследством распоряжалась семья художника. Причём слово «распоряжалась» здесь очень условное, потому что никто толком не понимал, чем именно распоряжаются. Картины не были учтены, передачи не оформлены, договоров не существовало. Юрист в такой ситуации обычно задаёт простой вопрос: что входит в наследственную массу? В случае Модильяни на этот вопрос годами никто не мог ответить.
Почему именно Модильяни стал героем чёрного арт-рынка
Безалаберность Модильяни подарила ему место на пьедестале самых подделываемых художников. Реплики картин с миндалевидными людьми забили рынок под самую макушечку. Многие объясняют такую популярность многомиллионным ценником за работы итальянца, но дело не в этом. Амедео сам создал эту ситуацию: он не вёл каталог работ, не всегда подписывал картины, не фиксировал передачу, т.е. никак не ограничил круг «друзей», которые могли утверждать, что получили работу лично от автора, а после его смерти начиналась наша любимая юридическая игра: докажите обратное.
И вот, интересный факт, чтобы усложнить жизнь себе и своим детям, не надо быть богемой XIX века, достаточно просто не подписать брачный договор (если есть что делить), не фиксировать доли в бизнесе, не знать, что ваша дражайшая половина взяла очередной кредит
Суды идут до сих пор
Споры вокруг наследия Модильяни не закончились ни через десять, ни через пятьдесят, ни через 105 (уже почти 106) лет после его смерти. Новые картины всплывают до сих пор, а учитывая отсутствие даже минимального учёта, очень сложно доказать авторство, а законность владения и подавно. У каждого такого коллекционера был немецкий дедушка путешественник по Европе 40-х дедушка-трактирщик, что лично наливал вина художнику за портрет Анны Ахматовой.
Каждое дело начинается как новое. Каждая экспертиза призывает следующую экспертизу. И каждый суд вынужден разбираться не столько в праве, сколько в биографии и разгульной жизни художника. Юридически это всегда выглядит одинаково: если нет системы, процесс становится бесконечным.
Дочь, которая пришла слишком поздно
Уже во взрослом возрасте дочь Модильяни попыталась сделать то, что не было сделано при жизни отца. Она боролась с подделками, участвовала в экспертизах, защищала семейное имя, пыталась собрать архив и ввести хоть какую–то структуру, но рынок к тому моменту уже жил своей жизнью и деньги побеждали право в неравной схватке.
Что мог бы сделать юрист при жизни художника
Гениальность должна настояться, так что юрист не сделал бы Модильяни богатым, но он мог бы сделать наследие управляемым. Зафиксировать принадлежность работ, определить наследника, оформить передачи хотя бы в минимальной форме, составить элементарный список, этого хватило бы, чтобы спустя сто лет спорили не обо всём сразу, а хотя бы о чём–то конкретном, потому что подделки всё равно возникли бы, ведь цена вопроса – сотни миллионов долларов, а в рублях, так вообще миллиарды.
Почему сегодня такая история выглядела бы иначе
Если перенести Модильяни в наше время, он мог бы остаться таким же бедным, но юридический финал был бы другим. Сегодня можно оформить авторские права, определить наследников, защитить имя и создать архив даже без денег. Право не делает художника признанным, но оно избавляет его близких от хаоса, если вдруг признанным художника сделает время.
Хотя в наше время Модильяни завёл себе бы И*******м, простите ВК, раскачал бы его портретами красоток и горячими спорами в комментариях, так что бедным, скорее всего, он бы не был, но юрист ему тем более не помешал бы.
Немного современной практики
В реальности мы постоянно сталкиваемся с похожими ситуациями. Наши клиенты неожиданно (как енот перебегающий Невский проспект) понимают, что бабушкины пылесборники: картины, библиотеки, коллекции марок и значков, не такие и бесполезные. И тут же каждый хочет отщипнуть наследства сколько унесёт. И почти всегда у таких наследников нет никаких документов и все они хором не думали, что это важно. Вот и Модильяни тоже не думал.
Модильяни умер нищим и это принято считать главной драмой его жизни, но для потомков его бедность вторична. Настоящие проблемы начались потом – когда не нашлось ответа, кто кому родственник, кто за кого вправе говорить и что вообще можно считать наследством.
Без завещания, без порядка в документах, без чётко обозначенной семьи любая история имеет печальный конец. В современной практике по семейным и наследственным делам это выглядит куда прозаичнее, но очень похоже. Не картины, а квартиры. Не драки парижского бомонда, а крики в судах и у нотариуса.
Но логика всегда одна и та же:
пока всё хорошо – человек жив, ваш брак крепок, ипотека платится в срок, всё кажется простым и понятным, а малейший сбой... и внезапно выясняется, что очевидное нужно доказывать.
История Модильяни не про искусство, а про семью, которую он не успел или не захотел защитить. Так что запомните, в семейных и наследственных делах
порядок первым делом.
Подписывайтесь на наш Дзен и пишете в комментариях, как вам новая рубрика о знаменитых людях и их потерянных документах.
О корпоративном праве говорим в телеграм канале
Семейное право в забавных рилсах здесь