Есть люди, которых опасно задеть: они как колючки колючи. Когда их трогаешь,
морщишься, как от укола репейника.
Люди-колючки, одним словом.
Они не порадуются за другого,
а режут по больному,
по чувствам, привязанностям и любви к близким.
С виду кажется, что у них всё идеально:
фото отдыха на море в соцсетях,
красивая аватарка,
многочисленные поездки и
путешествия,
даже фото у соборов и церквей есть,
очень правильные слова о жизни и
о вере написаны под фото.
Люди-колючки как клоуны с накладными носами
любят рассказывать и показывать,
как им весело,
как у них тихо на душе и
хорошо.
Это их защитный механизм от очередного обмана
или предательства, когда приходится горе запивать горьким.
Это их страх или малодушие, говоря иначе.
Вот таких колючих людей увидела на картинах французского художника Бернара Бюффе,
который в шестидесятые считался настоящей легендой парижской живописи. К стыду своему, этого художника раньше не знала.
Он прославился в послевоенной Франции,
а потом и во всём мире,
как художник,
изображающий страдания,
боль,
хмурое восприятие жизни.
Короче, Кафка от живописи.
Кто читал, тот поймёт слова писателя: «Человек
может измениться только в отрицательную сторону»
или «Люди видят не дружеские руки,
а судорожно сжатые кулаки,
нацеленные в глаза и сердце».
Какие характерные черты увидела в его работах?
Изображение графичное, упрощённое, и везде — чёрный контур.
Рисунок — чёткий,
лица — угловатые-угловатые,
ноги — вытянутые-вытянутые,
линии — колючие - колючие.
Грубоватая эстетика.
Это сначала кажется выразительным. С первого взгляда цепляет
и дооолго не отпускает
стремительная энергия штриха.
Рисунок нервный,
и одновременно — изящный.
Но мрачный, порой встречается пикантный контент,
надрывный.
Колючий, одним словом.
Даже городские,
морские пейзажи
и натюрморты с цветами какие-то готические,
остроконечные,
колючие.
Вроде реализм, но при этом — странный
и загадочный. Шпажистый. От слова шпага.
Экспрессия
штриха невероятная.
Про себя его творчество назвала колючим искусством для чистой славянской души, отыскав у него виды Петербурга
и его окрестностей,
нарисованные, когда он приезжал на свою выставку в Ленинград.
Интересным моментом считаю тот факт, что до определенного момента в жизни Бюффе был вполне жизнерадостным человеком:
много путешествовал,
заводил романы,
был не раз женат,
был прекрасным собеседником и другом.
Но природная мнительность и тревожность всегда жила в нём, о чём сужу по его биографии и колючим работам.
Правда, любил поесть и выпить бокал вина.
У Бюффе увидела целые серии работ, многие из них выглядят как иллюстрации к одной длинной истории «В рыбной лавке».
Ещё рыбы от Бюффе: форель,
карась,
сёмга,
скумбрия,
селедка,
камбала и угри.
Эти одинокие рыбины лежат на грубых столах из неотёсанных досок, что, додумываю, может символизировать одиночество, ущерб, изъяны.
Многие арт-критики видят в рыбах на столе мрачного живописца символ Христа, а в скате на крючке —
само Распятие. Что ж, однажды Бюффе написал настоящее страдание на кресте. Правда, на нём вижу отнюдь не Иисуса.
В главных героях гастрономических картин у Бюффе изображены овощи
и фрукты.
В статье «Тайна Бюффе» вычитала: «Овощи и фрукты у Бюффе
не наводят на мысли о щедрой природе,
которая делится с нами изобилием своих даров, скорее они говорят: это всё, что есть, больше нет ничего».
А что если соединить рыбу, овощи и фрукты?
Получится французский рыбный суп Буйабес из нескольких видов морской рыбы
с добавлением морепродуктов,
приправленный овощами, лимоном
и специями. Всё, как на колючих натюрмортах Бюффе, у которого даже подпись колючая. Посмотрите на натюрморт, где над фужером стоит игольчатый росчерк.
Ингредиенты:
- 1 кг. различной рыбы (морского окуня, трески, морского языка),
- 100 г. креветок,
- 100 г. кальмаров,
- 2 луковицы,
- 2 моркови,
- 2 стебля сельдерея,
- 2 помидора,
- 2 зубчика чеснока,
- 1 болгарский перец,
- 1 пучок петрушки,
- щепотка сушёного тимьяна,
- 2 лавровых листа,
- 1 ч. л. шафрана,
- 1 ч. л. паприки,
- 2 ст. л. оливкового масла,
- 1 стакан белого сухого вина,
- 1 лимон,
- щепотка чёрного перца,
- 1,5 ч. л. соли.
Приготовление:
Очищаю рыбу от чешуи и внутренностей, промываю и нарезаю на крупные куски. Очищаю креветки от панциря, оставив хвостики. Промываю кальмары и нарезаю их на кольца. Лук и чеснок мелко нарезаю. Морковь, лимон и сельдерей — на крупные ломтики. Помидоры и болгарский перец — на кубики. Петрушку мелко нарезаю. В толстостенной кастрюле разогреваю оливковое масло, добавляю лук и чеснок, обжариваю до прозрачности. Кидаю нарезанные морковь и сельдерей, обжаривая их пару минут. Добавляю нарезанные помидоры и болгарский перец, обжариваю ещё несколько минут. Потом сыплю тимьян, шафран, паприку, соль и перец, перемешиваю. И только теперь закладываю куски рыбы, заливаю белым вином и фильтрованной водой. Добавляю лавровый лист, петрушку и колечки лимона. Довожу до кипения, затем уменьшив огонь, варю на медленном огне около 15 минут.
Достаю всю рыбу, охлаждаю, куски разделяю по большим костям и легко удаляю все средние и мелкие косточки. Косточки тоже колючи. Кожу просто удаляю. Остатков остаётся мало, соответственно. Возвращаю рыбу в суп без костей и кожи. Креветки и кальмары кладу в самом конце, варю ещё пару минут, пока морепродукты не станут готовыми. Буйабес подаю настоявшимся с лимоном и петрушкой, чтобы ароматам и вкусам лучше раскрыться.
В главных героях Бернарда Буффе раскрываются колючие люди с болезненной чувствительностью к абсурдности окружающего мира.
А почему они колючие? Колючих людей предавали, поэтому они, на мой взгляд, просто отказывались верить с счастье.
Либо всё детство их жёстко контролировали, поэтому они живут по сценарию строгого родителя или учителя. Из обиженных колючек чаще всего и вырастаю колючие люди.
Причин, конечно, может быть много.
Колючесть и язвительность могут быть связаны и с психикой,
и с первым неудачным сексуальным опытом
или личностными качествами. Считаю, что не нужно осуждать сразу такого человека, как и художника Бертрана Бюффе за его далеко не монашескую жизнь и колючую живопись.
За поведением колючки иногда скрываются, об этом уже писала выше, детские травмы, предательства и унижения. И колючка в ответ выпускает наружу свои защитные шипы. По себе знаю, что люди с низкой, а порой и завышенной самооценкой, унижают других, пытаясь таким образом поднять собственную значимость: «Есть люди, которых опасно задеть: они как колючки колючи, и ранка от них может долго болеть, подобный встречали мы случай...»