Мой любимый капучино давно остыл в моих руках. А Лера смотрела на меня со смесью сочувствия и любопытства. Такой взгляд может быть только у лучшей подруги, готовой и поддержать, и дать по мозгам.
— Ну, говори. Не молчи. Ты же из-за чего-то созвала этот экстренный совет, — подруга отодвинула свой десерт, всем видом показывая, что теперь она — мой персональный психолог.
—Андрей сделал мне предложение, — выдохнула я.
Лера замерла на секунду,потом лицо её озарила улыбка.
—Что?! Да это же супер! Мы уже заждались прямо! Поздравляю ! Но, почему ты выглядишь так, будто тебе объявили войну?
— Потому что война уже идёт. И я, кажется, проигрываю. С невидимым противником.
—С кем? — Лера нахмурилась.
—С Никой. С его бывшей.
Я выложила всё. Не как в сдержанных разговорах с Андреем — тактично, с оглядкой на его чувства. А так, как это копилось и бушевало во мне целый год.
Про алименты, это святое и я только «за». Про деньги — «на жизнь». Про ту самую трёшку в центре, где они когда-то были семьёй.
И про вчерашний взрыв, после которого я сбежала в свою квартиру, а он даже не написал «как доехала».
Лера слушала, широко раскрыв глаза.
—Стой-стой. То есть, он каждый месяц отваливает бывшей жене… как будто бы зарплату топ-менеджеру? За что? Она что, инвалид?
—Нет! — чуть не крикнула я, понизив голос под любопытными взглядами соседнего столика. — Она совершенно здоровая, взрослая женщина.
Которая, по его словам, «посвятила себя рождению и воспитанию ребёнка». А теперь, видимо, посвящает себя просмотру сериалов в его же квартире на его же деньги.
— И что он на это говорит? — спросила Лера, макая ложку в тирамису.
—Говорит благородные вещи! — я передразнила его спокойный, уверенный баритон.
— «Я сам так решил. Я хочу, чтобы дочь росла в достатке, а её мать могла уделять ей время, а не пропадать на работе. Я дал слово».
Звучит красиво, да? Как в старомодном романе. Рыцарь на белом коне, спасающий даму, которую он же и бросил.
— А ты ему что?
—А я вчера перестала быть тактичной. Сказала, что это ненормально — содержать взрослую тётку, которая уже тебе никто.
Что эти деньги будут уходить из нашей семьи. Из бюджета на наши путешествия, на будущих наших детей… Что я не понимаю, что это — скрытая форма алиментов или что-то ещё.
— Ого, — протянула Лера. — «Или что-то ещё» — это сильно. Что он?
—Он побледнел. Сказал, что я оскорбляю и его, и мать его ребёнка низкими подозрениями. Что он человек слова и его финансовые обязательства — это его решение.
И что, если я его люблю, то должна это принять как часть его жизни. Как часть… его чести.
Мы замолчали. Шум дождя и тихая джазовая музыка заполнили паузу.
—Знаешь, — осторожно начала Лера. — С одной стороны, он прав в главном: он обеспечивает дочь. И даже благороден, что думает о её комфорте. Многие сбегают от алиментов, а он платит больше.
—Я не против алиментов! Я готова! Пусть его дочка ни в чём не нуждается!
Но Лер, ты представь: я буду экономить на чём-то в будущем доме, откладывать на машину новую или ещё на что-то, а она будет получать свою «зарплату» просто за то, что когда-то вышла за него замуж.
Это же унизительно! И для него, и для меня! Она что, на всю жизнь приклеилась к его кошельку?
— А может, он просто чувствует вину? Ушёл от семьи, разрушил её мир… И теперь откупается, — предположила Лера.
—Вот пусть откупается разово! Подарит ей ту же квартиру, поможет ей встать на ноги, курсы какие-то оплатит, наконец!
Но не пожизненную ренту! Он что, считает её настолько беспомощной, что она никогда не сможет о себе позаботиться? Или… — я закусила губу.
—Или?
—Или она ему всё ещё что-то значит. И эти деньги — единственная ниточка, которая их связывает. Признай, это же ненормально!
Лера вздохнула.
—Ненормально или нет… Это его условие. Его «чёрно-белое». Он тебе всё показал, как на ладони: вот я, вот моя жизнь, вот мои принципы.
Жёсткие, странные, но его. Он не собирается их менять. И теперь тебе решать: ты готова принять эту данность? Смириться с тем, что в вашем браке будет три человека: ты, он и его щедрость к прошлому?
Я посмотрела в окно, где дождь смывал чёткие контуры зданий. Таким же дождём размывались и контуры моего будущего счастливого замужества.
Я любила этого человека. Его силу, его надёжность, его старомодное «слово». Но именно это «слово» теперь висело между нами железобетонной стеной.
Он покупал спокойное детство своей дочери и беззаботную жизнь женщине, которая была ему больше не жена.
А что предлагает он мне? Роль понимающей, неревнивой, адекватной второй жены, которая не смеет считать его деньги.
— Я не знаю, Лер, — тихо сказала я. — Люблю. Но боюсь, что эта «содержанка из прошлого» будет всегда сидеть с нами за одним столом, когда мы будем планировать бюджет.
Что с каждым нашим ребёнком я буду подсознательно считать, сколько колясок или курсов английского мы могли бы купить на эти деньги.
Это как фундамент дома, в который изначально заложили мину. Рано или поздно…
Телефон на столе молчал. Ни вспышки экрана, ни звонка. Только тишина. Такая же громкая, как и мой внутренний крик.
Крик женщины, которая готова бороться за своего мужчину с кем угодно, но не понимает, как бороться с его чувством долга, превратившимся в пожизненную повинность.
И в моей голове уже звучал не его голос, а холодный внутренний вопрос: «Что дороже: человек, которого любишь, или собственное достоинство и спокойное будущее?»
Ответа у меня так и не было. Только стук дождя и горький вкус остывшего кофе.
А может быть Лера права? Это же его деньги...Чего я завелась?
Но червь сомнения, который грыз меня изнутри, никак не хотел меня отпускать.
В это время телефон зазвонил, на экране высветилось имя Андрей, и тут я поняла, как же мне не хватало его голоса.
—Привет...Лесь, давай поговорим спокойно без эмоций... о нас..."
Я с замиранием сердца слушала его и уже знала, что обязательно скажу «Да! Я согласна!»
Правильное ли решение приняла Леся покажет время? Как бы вы поступили на её месте? Делитесь в комментариях!
Спасибо за внимание , ваши 👍 и комментарии 🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам ❤️ ❤️ ❤️