Раздался звонок. Зинаида Дмитриевна, успевшая немного покемарить с чёрной повязкой на глазах, вздрогнула и проснулась. Поплелась и открыла входную дверь. Голова была, как чугунная, сон прерван на самом интересном месте. На пороге стоял высокий молодой человек в ботинках и куртке, в руках держал сумку. Он поздоровался, представился участковым и спросил, можно ли пройти?
Зинаида Дмитриевна не сразу смогла сообразить, с какой целью в их доме участковый, да ещё такой молодой ( читай- безусый, неопытный)
- Молодой человек, простите, забыла: как вас там? Николай Николаевич, все это лишнее. Наше дело курирует сам Зубков, знаете такого? Вот, мы постоянно на связи, нас держат в курсе оперативно следственных мероприятий,- козыряла терминами Зинаида Дмитриевна, получая от этого удовольствие и желая показать безусому, что такая мелкая рыбёшка в их гавань заплыла по нелепой случайности и общаться с ним по- серьезному, сиречь: терять свое время,- никто не собирается. Слишком много чести.
Но безусый Николай Николаевич, хоть и смотрелся вчерашним школьником из- за худобы и коротко стриженных темно русых волос, отнюдь был не лыком шит и, при всем своем не впечатляющем виде, хватку имел железную, насмотревшись на всех этих лэди с гонором достаточно на своем ещё пока малом веку. Он, нимало сумняшеся, осведомился:
- Так значит по факту исчезновения ребенка на детской площадке сегодня приблизительно в 9:30 вы показания давать не желаете?
Зинаида Ивановна словно получила удар киянкой наотмашь по лицу. От такой дерзости этого щуплого школяра она вначале вспыхнула, ударившись в краску, открыла рот, чтобы набрать побольше воздуха и растерзать выскочку следом немедля. Но вдруг память к ней вернулась, и она сообразила, что действительно, с ними случилось такое происшествие, которое она успела запамятовать за сладким получасовым сном. Женщина быстро сменила выражение праведного гнева на своем лице соответствующей обстоятельствам безутешной скорбью, и открыла безусому дверь, пропуская внутрь.
- Да- да, молодой человек, конечно... Это просто трагедия, мы сбились с ног и не находим себе место.- ее холеная, помятая сном физиономия просто вопияла о безумном горе и бессонных ночах.
Зинаида Дмитриевна притворялась и играла не со зла, и не по велению лукавого сердца. Она просто до смерти боялась, что им за потерю младенца пришьют статью и впаяют срок, расценив это не как халатность, а как умышленное избавление от ребенка. Такие случаи , когда даже в неподдельным горе сажали одного из родителей, приписывая ему злой умысел, она знала не единичные, и потому играла азартно и самозабвенно, беды нет, что откровенно переигрывая. Что не скрылось от внимания участкового, который, с ангельским терпением наблюдая за заламыванием рук и тщетными попытками выдавить из себя слезу минутой спустя после намерений применить к нему зонтик по дополнительному назначению и спустить его с лестницы, разувшись в прихожей, потихоньку продвигался к кухне.
- Чаю будете, Николай Николаевич?- услужливо ухаживала она за гостем при исполнении. Тот вежливо отказался, но Зинаида Дмитриевна все равно поставила на плиту. И не таких салаг она уделывала, пусть ему кажется, что он хозяин положения. Просто он ещё пока не понимает, в чьих он руках.
