Где именно был неправ Ломоносов в споре с Миллером

М.В. Ломоносов (1711-1765)

Где именно был неправ Ломоносов в споре с Миллером?

И почему главный «патриот русской истории» на самом деле боролся не за правду, а за превосходство?

Имя Михаила Ломоносова в российском сознании почти священно. Универсальный гений, «первый русский учёный», защитник национального достоинства, борец с «немецким засильем» в Академии наук. А рядом — Герхард Миллер, «холодный немец», которого до сих пор обвиняют в искажении русской истории.

Но если убрать школьный ореол и внимательно посмотреть на сам спор Ломоносова с Миллером, возникает неудобный вопрос:

а что, если в этом конфликте Ломоносов был неправ — методологически, научно и морально?

И что, если его позиция была не поиском истины, а борьбой:

• за личную славу,
• за академическое влияние,
• за идею «превосходства русского народа»?

Разберёмся по пунктам.

Контекст: почему вообще возник спор

Федор Иванович Миллер (1705-1783). Называть его «Герхардом» неправильно. Он был русским подданным, после переезда в Россию связал с ней свою судьбу и считал себя русским. Во всех официальных документах он именовался Федором Ивановичем Миллером. Он почти сразу выучил русский язык и хорошо им владел — как современным, так и древним. Свои работы он писал по-латыни и по-немецки, но это были тогдашние языки академической науки и это было нормой писать научные работы на этих языках. Увы, его немецкое происхождение оказалось удобным для навешивания ярлыков «инородности», когда других аргументов в споре не было. Ф.И. Миллер приехал в Россию двадцатилетним юношей, сразу после окончания Лейпцигского университета, и больше из России не уезжал. Он стоял у истоков научной работы только что созданной Академии наук, десять лет провел в Сибири, собирая там летописи и иные исторические документы. Его сибирский архив до сих пор является основным источником по истории края. Он создал российскую историческую науку на прочных научных основаниях, остающихся актуальными и в наше время. Его метод придерживался работы с фактами, в то время как Ломоносов готов был отрицать очевидное в угоду политической ангажированности

Середина XVIII века. Российская академия наук только формируется. Большинство профессиональных историков:

• немцы,
• обучены в европейской традиции,
• работают с источниками критически.

Миллер:

• собирает летописи,
• сравнивает списки,
• указывает на противоречия,
• выдвигает норманнскую гипотезу.

Ломоносов:

• по образованию не историк, а естествоиспытатель,
• историей занимается как идеологическим проектом,
• пишет «Древнюю Российскую историю» как ответ «немцам».

Это важно:

для Ломоносова история — не исследование, а поле национальной борьбы.

Ошибка №1. Ломоносов подменил научный спор моральным

Миллер говорил:

«Судя по источникам, варяги сыграли важную роль в ранней государственности Руси».

Ломоносов отвечал не источниками, а эмоциями:

«Это унижает российский народ».

Это ключевой момент.

В науке вопрос не в том:

• приятно ли,
• патриотично ли,
• возвышает ли народ.

Вопрос в том:

• подтверждается ли это источниками.

Ломоносов не опровергал Миллера научно, он объявлял его выводы:

• вредными,
• оскорбительными,
• политически опасными.

Это подмена аргумента.

Ошибка №2. Ломоносов отрицал очевидные данные из принципа

Имена князей

Рюрик, Олег, Игорь — имена явно скандинавского происхождения.

Миллер говорил:

это аргумент в пользу варяжской элиты.

Ломоносов:

• либо игнорировал лингвистику,
• либо объявлял имена «искажёнными славянскими»,
• либо просто уходил от ответа.

Современная наука признаёт:

Миллер был прав, а Ломоносов — нет.

Ошибка №3. Ломоносов настаивал на «изначальном величии» славян

В основе его позиции лежала идея:

славяне — древний, великий, самодостаточный народ,

превосходящий соседей.

Это не исследовательская гипотеза,

это националистический постулат.

Он:

• удлинял историю славян без источников,
• связывал их с античными народами,
• приписывал им раннюю государственность без доказательств.

По сути, Ломоносов занимался тем, что сегодня назвали бы псевдоисторическим автохтонизмом.

Ошибка №4. Он отвергал критику летописей как «кощунство»

Миллер показал:

• летописи редактировались,
• в них есть политические вставки,
• ранняя история Руси реконструирована задним числом.

Ломоносову это не нравилось. Почему? Потому что если летопись — не «священный текст», то рушится удобный героический нарратив.

Современная наука полностью на стороне Миллера:

летопись — литературно-идеологический источник, а не стенограмма событий.

Ошибка №5. Ломоносов боролся не за истину, а за статус

Это неприятно признавать, но факты упрямы.

Ломоносов:

• конфликтовал с академиками,
• добивался административного давления,
• требовал запретов на публикации Миллера,
• использовал язык обвинений, а не дискуссий.

Он писал доносы, обвинял в «вреде государству», а не вступал в честный научный спор.

Это поведение не исследователя,

а идеологического борца за влияние.

Ошибка №6. Он фактически ввёл принцип «национальной цензуры»

Логика Ломоносова проста:

если вывод не возвышает русский народ —

значит, он неверен или вреден.

Это опасная логика.

Потому что по ней:

• факты подбираются под идею,
• неудобные данные отбрасываются,
• история превращается в пропаганду.

Миллер работал как историк.

Ломоносов — как национальный публицист.

Почему Ломоносова всё равно считают «правым»

Потому что он говорил то, что хотелось слышать:

• мы древние,
• мы великие,
• мы никому не обязаны.

Это психологически комфортно.

Но комфорт — не критерий истины.

Современная наука:

• отвергла ломоносовскую картину «вечного величия»,
• признала сложность, заимствования, влияние извне.

И в этом смысле:

Ломоносов проиграл исторический спор,

но выиграл мифологический.

Парадокс: Ломоносов навредил русской истории больше, чем Миллер

Потому что он:

• затормозил развитие критической историографии,
• превратил научный вопрос в идеологический,
• заложил традицию «патриотической непогрешимости».

Отголоски этого подхода мы видим до сих пор:

• «нам навязывают чужую историю»,
• «это принижает народ»,
• «настоящую историю скрывают».

Всё это — наследие ломоносовской логики, а не Миллера.

Итог, который редко произносят вслух

Ломоносов:

• был великим учёным в физике и химии;
• но как историк — идеолог и шовинист своего времени;
• он искал не истину, а подтверждение превосходства;
• не анализ, а моральную победу.

Миллер:

• ошибался в деталях,
• переоценивал роль варягов,
• но действовал в рамках научного метода.

И если спросить честно:

кто из них ближе к современной исторической науке?

Ответ будет неудобным для школьного учебника.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Где Миллер оказался удивительно точен

1. Критика летописей как текста

Он первым показал, что:

• летописи редактировались;
• в них есть политические вставки;
• разные списки противоречат друг другу.

Это сегодня — азбука источниковедения.

2. Позднее формирование «древних» сюжетов

Миллер предполагал, что:

• многие «древние» рассказы оформлялись в XI–XII веках;
• ранняя история Руси реконструируется задним числом.

Современная наука это подтвердила:

• образ «призвания варягов» — литературная конструкция;
• ранняя Русь плохо документирована;
• многое было символическим нарративом.

3. Русь как часть общеевропейской истории

Миллер настаивал:

• Русь не была изолированной;
• она развивалась в общем контексте Средневековой Европы.

Сегодня это общепринято:

• торговля,
• династические браки,
• культурные заимствования.

Почему Миллера до сих пор обвиняют

Потому что спор с ним — не о фактах, а о самоощущении.

Миллер:

• разрушал героический миф;
• показывал сложность и зависимость;
• писал без патриотического пафоса.

А общество часто хочет от истории:

• подтверждения величия,
• простоты,
• морального комфорта.

Поэтому Миллер стал символом «чужого взгляда», хотя по сути был лишь первым, кто применил научный метод.

Главное: как к нему относится современная наука

Современный историк скажет так:

• Миллер ошибался в интерпретациях,
• но был прав в методе;
• его выводы пересмотрены,
• его подход принят полностью.

Он не «исказил историю», а:

сделал её предметом анализа,

а не веры.