Гекзаметры Ариадны Ауровой в библиотеке имени Тараса Шевченко
В библиотеке им. Тараса Шевченко прошел творческий вечер философа и культуролога Ирины Гориной, пишущей стихи под псевдонимом Ариадна Аурова. Он начался с музыкального этюда, исполненного преподавателем Московского государственного института музыки им. А.Г. Шнитке Верой Астровой. После этого Горина под аккомпанемент фортепианных мелодий начала читать свою «литературную мистификацию» – псевдоантичный цикл, состоящий из трех произведений, написанных гекзаметром.
Первой прозвучала поэма «Лук и Лира», интерпретирующая миф об Орфее и Эвридике и давшая название всей книге. Она отсылала слушателей к метафоре древнегреческого философа Гераклита, «для которого сопряжение орудия для стрельбы и музыкального инструмента означало понятие красоты как динамической гармонии ритмических противоположностей: тьмы и света, жизни и смерти, добра и зла». «Когда был юным мир и Человек / прицеливал стрелу свою в пространство / лишь для того, чтобы она настигла / живую душу твари бессловесной, / дрожала тетива и издавала стон / натянутой струны, подобный луку лиры, / прообразом которой лук явился…» – произнесла речитативом Аурова.
По мнению Гориной, судьба влюбленных в поэме стала «олицетворением космических созвучий и символом музыки, из которой рождается поэтический трагизм существования бессмертной души в смертном теле».
Вторая поэма цикла Гориной-Ауровой называется «Сапфические строки». В ней выступающая представила свою версию жизни полулегендарной поэтессы Сапфо. Горина сослалась на древнегреческого историка Страбона, заявлявшего некогда, что «за все то время, которое сохранилось в памяти людей, не появилось ни одной женщины, которая могла бы хоть отдаленно с ней сравниться в области поэзии». Сапфо приписывается создание мелической поэзии: «Она первой в истории античной культуры стала писать об индивидуальных чувствах человека, о внутренней природе эроса, о чувственной энергии любви, присущей каждому». По мнению Гориной, «древние греки боялись вспышек страсти, считали это священным безумием», и первой, кто стал заниматься «выражением страсти в слове или музыке и проведением ее через одухотворение и рациональное понимание», оказалась именно Сапфо. Выступающая объяснила, что в своей поэме она использовала отдельные сохранившиеся строчки античной поэтессы, выделив их курсивом. «Они задают камертон», с помощью которого Горина «дотягивает стихотворение и дописывает страницы ее жизни, чтобы можно было понять ее биографию, пути в искусстве и ее внутреннюю суть как женщины». Платон называл Сапфо десятой музой. Античная поэтесса была верховной жрицей небольшой группы девушек и женщин, поклонявшихся Афродите.
«Сапфические строки» Ауровой состоят из трех глав («Сапфо», «Школа Сапфо» и «Легенда Сапфо») и нескольких подглавок («Покрывало судьбы», «Клеиде», «Разговор с философом», «Ученицам» и «Миф о Фаоне»). «Откуда же берется Сапфо на авансцене истории?» – задалась риторическим вопросом Горина и приступила к чтению поэмы. Выступающая назвала прочитанное «литературной мистерией», «проникновением в суть» и «проигрыванием ситуации». Поэтесса призналась, что поэма была написана в очень сложный для нее период жизни и является внутренним диалогом с Сапфо. По ее словам, этот «диалог просто спас ее душу и сердце и позволил стать тем, кем она стала».
Третью поэму – «Аттид» – Горина назвала манифестом, в котором она «вышла за рамки традиционной версии». Когда сюжет сложился и поэтесса где-то внутри уже «видела картины», долгое время у нее «не получалось найти поэтическую форму и перевести сюжет в языковой ритм». Тогда Горина-Аурова, по ее словам, в холодный июльский день, когда стоял «совершеннейший туман», поехала в Комарово на могилу Анны Ахматовой. Минут 30–40 она шла пешком от станции до могилы, где «очень долго стояла, просила, рассказывала», что пишет, но «никак не получается». И на могильном кресте вдруг появился луч солнца. Горина-Аурова подняла глаза и сквозь туман увидела очень четкий солнечный диск. Когда она вернулась домой, в этот же вечер «легли первые страницы – и пошло потоком». Поэтесса поняла, что сможет «изнутри себя это вытащить».
Помимо музыки чтение поэм сопровождалось демонстрацией на экране живописных картин английских художников XIX века, обобщенно названных Гориной «английскими художниками-романтиками».