- Понял, - закивал Николай.
- Иди, Коль. Надо за рекой пресс поменять.
Николай кивнул и ушел.
- Вы им помогаете, - тихо сказала Ева.
- Мы друг другу помогаем, - буркнул Геннадий. - Я им крышу и еду, они мне - повод жить дальше. Чай будешь?
В маленьком домике было чисто, но бедно. Пахло деревом и травами. Геннадий поставил перед Евой кружку с горячим отваром и сел напротив.
- Зачем приехала?
- Я нашла бумаги Антона. Там долги. И... странные материалы. Слежка за человеком. Фамилия - Викентьев.
Геннадий горько усмехнулся.
- Он приезжал ко мне. За месяц до всего.
Ева застыла.
- Как? Он ведь... вы же...
- А вот так, - пожал плечами Геннадий. - Я его лет десять не видел. А тут взял и приехал. На такой же машине, как у тебя. Сел вот сюда, где ты сидишь. Руки тряслись.
- И что он сказал?
- Сказал: батя, я, кажется, вляпался.
Ева вцепилась в кружку.
- Во что?
- Я спросил: деньги? Он рассмеялся. Говорит: хуже. Большие деньги. Хотел прокрутить схему с крупной страховкой. Поняла?
Мир Евы поплыл.
- Я просил его остаться тут. Спрятаться. Тут бы его не нашли, - продолжил Геннадий. - Но он уехал. Сказал, должен кое-что провернуть. А через месяц я узнал про аварию.
Ева достала папку с фотографиями.
- Вы знаете это имя? Сергей Владимирович Викентьев.
Геннадий пробежал взглядом по листам.
- Не знаю. Антон имен не называл. Скрытный был. С детства.
Обратно Ева ехала, как в тумане. Что же Антон собирался провернуть? И почему он скрывал долги? Почему следил за Викентьевым?
По пути домой она, после короткого колебания, заехала в клинику. Как лечащий врач она обязана была проверить Алексея.
Ева тихо вошла в палату. Алексей не спал.
- Доктор, - слабо улыбнулся он. - Вы как ангел. Появляетесь, когда мне плохо.
- Как вы? - Ева присела на край стула. - Память возвращается?
- Нет. Не сразу же... Но кое-что вспомнил.
- Что?
- Обрывки. Запах старого дерева - как в сарае. И звук дождя по металлической крыше.
- Негусто, - выдохнула Ева.
Алексей посмотрел на нее, и в его глазах была такая беззащитность, что Ева смутилась.
- Вы ведь меня спасли.
- Это моя работа.
- Нет, - покачал головой он. - Не только. Вы хорошая. Я не знаю, кто я, но... вы мне нравитесь.
Ева отвела взгляд. Ей было не до этого. Но где-то внутри мелькнула странная мысль: этот человек тоже оказался втянут в чужую темную игру, и теперь они связаны - ниткой, которую пока не разорвать.
На следующий день ее ждал новый удар.
Ева не успела войти в кабинет, как в дверь настойчиво постучали.
На пороге стоял Артем - и не один. С ним был незнакомый мужчина в дорогом костюме и старшая медсестра Людмила Семеновна, женщина такой железной породы, что ее побаивалась вся клиника.
- Ева Петровна, - улыбка Артема была слишком широкой. - Знакомьтесь: Виктор Игоревич, наш юрист. Людмилу Семеновну вы знаете.
- И что вы хотели? У меня обход.
- Минутку, - Артем вошел без приглашения. - Это официальный визит. В свете грядущего назначения... - он сочувственно качнул головой. - Я кое-чем обеспокоен.
- Поздравляю, - ледяным тоном сказала Ева.
- Спасибо. Так вот. Мы инициируем полную проверку вашей деятельности за последний год. Формальность, конечно. Вам ничто не угрожает.
Ева отшатнулась.
- Что?
Виктор Игоревич открыл портфель, достал документ.
- В ходе проверки всплыли некоторые факты. Например, история болезни номер 451. Летальный исход в послеоперационный период.
- Это был безнадежный пациент, - Ева почувствовала, как ноги становятся ватными. - Я сделала все, что могла.
- Вот это мы и проверим, - вставила Людмила Семеновна, глядя в упор. - Давно ходят слухи о ваших экспериментальных методах. О том, что вы рискуете там, где надо принять неизбежное.
- Это ложь, - Ева посмотрела на Артема. - Это ты?
- Я лишь хочу, чтобы клиника считалась безопасным местом, - спокойно ответил он. - Проверка будет тщательной. Людмила Семеновна возглавит комиссию. Виктор Игоревич проследит за юридической чистотой. А пока, Ева Петровна, настоятельно рекомендую взять отпуск за свой счет.
Для Евы это звучало как приговор. Репутация, карьера, все, что она строила годами, сейчас стирали в порошок.
- Я не уйду, - сказала она, сама не понимая, откуда взялись силы.
- Как хотите, - Артем улыбнулся тонко. - Работайте, пока можете.
Они ушли.
Ева опустилась в кресло. Вот оно что. Артем оказался засланный. Все изображал друга, а сам...
Вечером, опустошенная, она зашла в супермаркет. Холодильник дома был пуст. На выходе, у витрины, Ева увидела знакомую маленькую фигурку в старом пальтишке.
Девочка бесцельно ходила по тротуару, поглядывая на вход.
- Маша?
Девочка обернулась, узнала.
- Здравствуйте, тетя доктор.
- А ты что тут делаешь одна?
- Тетю жду, - кивнула она на один из отделов. - Обещала скоро вернуться.
Сердце Евы сжалось. Она взяла девочку за ледяную руку.
- Пойдем.
Ева вернулась в магазин, купила сладкую ватрушку с творогом, сок и несколько шоколадок. Они сели на лавочку у входа.
- Кушай. Не спеши.
Маша ела жадно, почти не жуя.
- Спасибо.
- А с кем ты живешь?
- С тетей Наташей. Натальей Семеновной. Она моя опекунша.
- А родители?
- Нету, - буднично сказала девочка. - Мы с Таней из детдома.
- С Таней?
- Ну да. Сестра моя. Мы близняшки. Тетя Наташа и дядя Володя нас забрали. Дядя Володя хороший был, а потом умер. А тетя... - Маша махнула в сторону магазина. - Мы ей теперь не нужны.
Ева смотрела на девочку и не верила: как спокойно она говорит о таких вещах.
- Маш, а на кладбище... это ты была?
- Не, - Маша хихикнула. - Это Таня.
- Как это?
- Мы с ней так играем. Меняемся. Она - это я, я - это она.
Ева вспомнила тот взрослый взгляд.
- А мука... Откуда ты знала?
- Я видела, - гордо сказала Маша. - Мы же там, за кладбищем, живем. Я видела, как в ваш дом дяденька ходит. Когда вас нет. Я Тане рассказала, а она чудная - говорит, вы тетя хорошая, надо знак подать. В книжке где-то было про муку, про следы.
- Какая книжка?
Маша пожала плечами.
- Не знаю. Там у тети было.
- А того дядю ты бы узнала?
Маша помотала головой.
- Он в капюшоне всегда. И темно было.
Вскоре вышла тетя Наташа. На щеках характерные пятна, выдававшие любительницу спиртного. Ева не стала вмешиваться. Осуждать легко, а жить - тяжело.
Дома Ева решила искать информацию с другой стороны.
Викентьев. Фамилия крутилась в голове, как заезженная пластинка. Где она ее слышала?
Ева вошла в базу данных клиники. Гармония была частью холдинга, в который входили и другие медцентры.
Сергей Владимирович Викентьев. 62 года. Поступил месяц назад. Диагноз: ОНМК по геморрагическому типу, инсульт. Скончался через два дня.
Так он умер у них. Просто в другом отделении.
Ева пошла дальше и нашла информацию по наследственному делу. Нотариус, который вел процесс, был известен в городе. Ева набрала номер, понимая, что это похоже на безумие.
- Нотариальная контора Соловьева, слушаю.
- Здравствуйте. Меня зовут Ева Петровна Тимофеева. Вопрос деликатный... по делу Сергея Владимировича Викентьева.
- Поконкретнее, - сухо ответил голос.
- Я врач клиники, где он лечился. Скажите, у Сергея Владимировича остались наследники?
Пауза.
- Интересно, - произнес нотариус. - Вообще-то по телефону такое не обсуждают, но... официально детей у него не было. А если неофициально - есть потенциальный наследник. Внебрачный сын от давних отношений. Долгое время считался потерянным, но недавно служба безопасности клиента вроде бы напала на след. Кто он и где - точно не знаю. По правам пока никто не обращался. Надеюсь, ответил.
- Да. Спасибо, - тихо сказала Ева.
Теперь многое вставало на место и одновременно расползалось еще сильнее. Покойный Викентьев. Пропавший наследник. И Антон, который зачем-то собирал информацию на бизнесмена.
На следующее утро, едва войдя в клинику, Ева направилась к Алексею. И застала в коридоре у его палаты Марину и двух санитаров с каталкой.
- Что происходит? - ледяным тоном спросила Ева.
- А, Ева Петровна. Распоряжение Артема Викторовича, - улыбнулась Марина. - Переводим вашего пациента.
- Куда и на каком основании?
- В инфекционное. На карантин. Подозрение на... - Марина заглянула в бумажку. - Брюшной тиф.
Ева не поверила ушам.
- Вы в своем уме? У него ни одного симптома.
- Распоряжение, - Марина кивнула санитарам. - Берите.
- Я сказала нет, - Ева встала в дверях. - Я лечащий врач и запрещаю любую транспортировку.
Марина подошла вплотную и, самодовольно ухмыльнувшись, перешла на "ты".
- Думаешь, ты тут еще хозяйка? Твое время вышло, Тимофеева. Артем о тебе позаботится.
- И что он тебе пообещал? - тихо спросила Ева.
- Не твое дело, - взвизгнула Марина. - Он должен исчезнуть! Понимаешь? Исчезнуть! Он только все портит!
- Кому портит? - у Евы похолодела спина.
- Всем... Артему... - Марина осеклась, поняв, что сказала лишнее. - Берите его!
Но в этот момент дверь палаты открылась, и на пороге, шатаясь, встал сам Алексей. Он вцепился руками в косяк так, будто держал последнюю опору в жизни.
- Я никуда не пойду, - выдохнул он.
Санитары переглянулись. После такого все были вынуждены отступить.
Всю смену к палате Алексея никто не подходил, кроме Евы и медсестры из манипуляционной.
Ева думала только об одном: что делать дальше и какой ход сделать в ответ.
Сразу после смены она встретилась с Игорем Михайловичем в неприметном кафе на окраине.
- Игорь Михайлович, мне нужна ваша помощь.
Ева рассказала все.
Он слушал молча. Когда она закончила, лицо его стало еще жестче.
- Значит, бездомный из перехода слишком заинтересовал вашего нового заведующего. С чего бы.
- Не знаю, - выдохнула Ева.
- Значит так. Работайте, как работали. Живите обычной жизнью. Я организую наблюдение. Есть у меня пара проверенных ребят.
- Спасибо, - облегченно сказала Ева.
- Пока не за что. Берегите себя. И не делайте глупостей.
Следующие дни Ева жила, как на пороховой бочке. Комиссия Людмилы Семеновны переворачивала каждый протокол, цеплялась к каждой строчке. И одновременно Ева каждый свободный час проводила у Алексея.
Память возвращалась к нему рваными, болезненными кусками.
- Я вспомнил, - однажды сказал он. - Перед тем, как все случилось, меня нашел один человек. Сказал, что он начальник службы безопасности покойного бизнесмена... Вика... нет... фамилия...
- Викентьев, - выдохнула Ева.
- Точно. Он дал мне эти часы. Говорил про наследство. Я не поверил. Я же... я же найденыш. Меня в люльке нашли у дверей детдома тридцать два года назад. Фамилия у меня... Найденов.
Ева сжала пальцы.
- А потом?