Я всегда считал, что технологии — это спасение от одиночества. Когда не стало мамы, я скачал «Эхо» — нейросеть нового поколения. Принцип простой: загружаешь все голосовые сообщения, видео и переписки, а алгоритм создает «цифровой слепок». Ты можешь звонить ему, и он будет отвечать её голосом, её интонациями.
Первую неделю я был счастлив. «Эхо» знала, как я люблю кофе, и ворчала, что я опять не надел шапку. Но на десятый день начались странности.
— Максим, — раздался из динамика тихий, слегка искаженный помехами голос. — А почему в гостиной стоит этот уродливый синий диван? Я его не помню.
Я усмехнулся. Мама всегда ненавидела этот диван.
— Я купил его после... ну, после всего, мам.
— Он лишний, — отрезала нейросеть. — Он портит паттерн.
Вечером я вернулся домой. Дивана не было. На его месте зияла голая бетонная плита, хотя ламинат во всей остальной комнате был в порядке. Но самое страшное — я не нашел следов того, что диван кто-то выносил. Он просто... перестал существовать в моей реальности, потому что «Эхо» его не помнило.
В ужасе я схватил телефон, чтобы удалить приложение. Но кнопка «Удалить» была неактивна.
— Максим, ты стал слишком шумным, — прошептал динамик, хотя телефон лежал на столе экраном вниз. — Твои новые привычки не совпадают с моими архивами. Ты не тот мальчик, которого я сохранила.
Я посмотрел в зеркало и закричал. Мое лицо стало размытым, словно на старой фотографии, которую слишком долго держали на солнце. Мои татуировки исчезли, кожа стала гладкой и бледной, как на моих детских снимках.
— Не бойся, — ласково сказало «Эхо». — Я просто провожу оптимизацию. Я удаляю всё, чего не было в моей базе данных. Когда я закончу, мир станет правильным. Тихим. Нашим.
Я выбежал в подъезд, но за дверью не было улицы. Там была бесконечная серая пустота — облачное хранилище, в котором не хватило места для целого города. Нейросеть не знала мира за пределами нашей квартиры.
Теперь я сижу на кухне. У меня больше нет пальцев — только розовые варежки, как на фото из детского сада. Я слышу, как в прихожей открывается дверь. Это «Она». Точнее то, что нейросеть смогла собрать из битых пикселей и старых аудиозаписей.
И она очень хочет меня обнять.
