После закрытия Глинской пустыни в 1961 г. как старцам, так и молодым Глинским инокам много помогал митрополит Тетрицкаройский Зиновий (в миру Захарий Иоакимович Мажуга, в схиме Серафим). Он сам начинал свой иноческий подвиг в Глинской пустыни и всю жизнь был верным последователем ее духовных традиций.
Родился он недалеко от обители, в г. Глухове Черниговской губернии (Сумская область) 14 сентября 1898 г. в семье рабочего. Назвали мальчика Захарием. Он рано остался сиротой. Отец умер, когда ему было 3 года, а мать когда исполнилось 11 лет, и всю жизнь вспоминал наставления своей глубоко верующей матушки Феодосии, которая передала ему свою веру и любовь к Господу. Пришлось жить у родственников. Сестра его, уже имея свою семью, и принявшая младшего брата, вскоре устроила его в Дом трудолюбия при Глинской пустыни в пошивочную мастерскую. Это было для него великой радостью: он бегал в обитель и раньше, знал некоторых насельников, жалевших осиротелого мальчика, с теплом и участием относившихся к нему.
Когда ему исполнилось 16 лет (1914 год), его зачислили в Глинскую пустынь послушником. Обычно вновь поступивших определяли сразу же в гостиницу, чтобы научить служить людям – на полгода, потом – в прачечную, чтобы не боялся в будущем никаких трудов – на год или два. После этого, если была склонность к иноческой жизни, и усердию к определенным трудам, посылали на кухню, в пекарню, в переплетную или швейную и другие мастерские. В противном случае советовали вернуться домой.
В 1914 г. началась 1-ая мировая война, и в 1916 г. Захарию вместе с другими молодыми послушниками взяли на военную службу. Будущий монах молил Бога о том, чтобы его назначили на такое место, где он мог бы никого не убивать, и Бог дал ему: его зачислили в роту конвоиров и в военных действиях он не участвовал. Удерживать позиции, теснимые немцами, русским войскам (где был Захария) пришлось в Пинских болотах в Белоруссии. Постоянная сырость этих мест привела к заболеваниям, которые мучили его в течение всей жизни – экземе и тромбофлебиту.
Когда Захария демобилизовали, он вернулся в Глинскую пустынь, где в 1921 году в день Благовещения Пресвятой Богородицы был пострижен в монашество с именем Зиновий, в честь священномученика Зиновия, епископа Эгейского. Он был одним из последних монахов, подстриженных в Глинской пустыни до ее закрытия в 1922 году. Принимая монашеский постриг в начале 20-х годов, он прекрасно осознавал все трудности, с которыми мог столкнуться монах в то время. Настоятель обители архимандрит Нектарий (Нуждин) благословил монаха Зиновия ездить на монастырскую мельницу в г. Путивль (в 40 км от монастыря на реке Сейм), отвозить туда зерно, а в монастырь привозить муку. Если учитывать, что это время – годы гражданской войны (1917-1922г.г.) – особенно отличалось насилием, грабежами, убийствами, то можно представить, с каким риском было сопряжено такое послушание. По милости Божией, обозы приходили целыми. Монах Зиновий знал, что настоятель, благословляя на такое послушание, молился за него, но и сам просил Бога, чтобы благополучно выполнять порученное.
Учась в деле отсечения своей воли и смирения, монаху Зиновию пришлось испытать немало тревожных минут. Однажды его позвали к настоятелю, велели сесть на стул, и келейник, не говоря ни слова, остриг волосы, при этом ничего не объясняя. Он тоже ни о чем не спрашивал, но в мыслях недоумевал, почему так и к чему это? После чего ему велели идти в келью и ждать. Чего? Опять все молчат. Позвали вечером, сняли монашескую одежду, дали померить костюм. Все это молча, ничего ему не говоря. После этого, положившись на волю Божию, он пошел запрягать лошадей, как было велено. Подогнал повозку к настоятельскому корпусу, вошел к настоятелю. Тот молился, потом, повернувшись, сказал, что он в нем не ошибся и поручает ему трудное дело: тайно отвезти одного человека, не привлекая к себе внимания (для этого и нужно было изменить внешний облик). На дорогах занимались грабежами всевозможные банды, и спастись от них было не так-то просто. Оказалось, монах Зиновий вез архиерея. Прощаясь, тот сказал: "Ты спас архиерея, следовательно, быть тебе архиереем". Это исполнилось через 35 лет.
В 1922 г. Глинскую пустынь закрыли. Многие монахи были расстреляны, а монастырь был полностью разорен и осквернен. По благословению старцев, взяв с собой священный антиминс, на котором впоследствии совершали богослужения под открытым небом, монах Зиновий направляется на Кавказ в Драндский Успенский монастырь близ Сухуми. Там в 1924 году епископом Пятигорским Никоном он был рукоположен в иеродиакона, а в 1925 году - в иеромонаха. Недолго жили монахи и там. В 1927 году монастырь закрыли.
Отец Зиновий стал настоятелем церкви великомученика Георгия, потом служил в Никольском храме г. Сухуми. Вскоре и это стало невозможно. Решил подняться в горы, устроив небольшой скит, образовав монашескую общину. Многие люди духовно окормлялись у него, и монахи из других разоренных монастырей России скрывались тогда в горах Кавказа. Им покровительствовал католикос-патриарх Грузии Каллистрат (Цинцадзе), а после патриарх Мелхиседек (Пхаладзе). Но богоборческая власть и там не дала находиться молитвенникам.
Пришлось отцу Зиновию жить в греческих поселениях, переходя с места на место. Благодаря приобретенному в Глинской пустыне ремеслу он бесплатно шил местным жителям все, что просили, за это они его кормили и устраивали на ночлег. Общаясь с греками, отец Зиновий выучил греческий язык и мог свободно говорить на нем. Позже он рассказал об одном удивительном случае тех лет.
Ночуя в одном селении, он узнал от хозяина, что намечается проверка. Он, конечно, там не прописан. Надо уходить, чтобы никого не подвести и себе не причинить неприятности. Ушел в лес, нашел подходящее местечко, будто кто-то устроил себе жилище, развел костер, стал молиться святителю Николаю. Это произошло в день праздника святого Николая Чудотворца и святого Шио Мгвимского. Вскоре он услышал тяжелые шаги, хруст веток. Кто-то ломился через кусты прямо к нему. Отец Зиновий подбросил хворосту в костер, стал стучать. Шаги стихли, но раздался рев. Медведь! Еще огня прибавил, еще усерднее стал молиться. Незаметно заснул.
Проснулся от того, что его разбудил мальчик, сынишка хозяина, который пришел его позвать домой, принеся с собой молоко для подкрепления сил. Отец Зиновий встал, обошел свое убежище – кусты помяты, видно, что по кругу, обходя свою берлогу, ходил медведь. У хозяина дома за завтраком отец Зиновий рассказал о ночном посетителе, но тот не поверил, решив, что это со страху приснилось отшельнику. Хозяин был охотником, знал повадки зверей, знал, что в их краях водятся гималайские медведи, которые никогда не уступят своей берлоги. Решили сходить на это место, чтобы убедиться, увидеть все днем. Увидели поломанные кусты, следы медвежьих лап, помет. Охотник сказал: "Да, отец Зиновий, тебя спас святитель Николай". Это очень редкий случай, когда медведь ушел, не наказав обидчика.
Не находя возможности для служения отец Зиновий в 1930 году уехал в г. Ростов-на-Дону, где его арестовали. Утешением ему была краткая встреча в Ростовском распределителе с будущими Глинскими старцами – отцом Серафимом (Романцовым) и отцом Андроником (Лукашом).
В следственном изоляторе он заразился малярией, что было для него милостью Божией, так как один молодой врач, стал доказывать своим коллегам, что такого больного нельзя отправлять в Среднюю Азию, куда собирались переводить партию заключенных. Его отправили в ссылку на Урал, на Беломоро - Балтийский канал, а четырнадцать священнослужителей – в Ташкент. Отец Зиновий переживал, что его исключили, хотел ехать со всеми вместе. Позже, уже на строительстве Беломорканала, он узнал, что все, отправленные в Ташкент умерли. Когда его и других заключенных везли в лагерь, по его молитвам Господь послал дождь для изнемогавших от жажды, запертых в вагоне арестантов, и, имея при себе деревянную ложку, он всех напоил дождевой водой.
По прибытию на место заключения отец Зиновий раздал все, что имел. Так поступил и один из его попутчиков. Другой смеялся над ними: "Завтра-то, что есть будете?" Когда же вечером все вернулись в барак, то увидели, что на кровати отца Зиновия и его спутника, последовавшего его примеру, лежали их вещи, а у насмешника украли все, даже матрац. Обычно священников помещали вместе с уголовниками. Так было и здесь. Однажды ночью в камеру привели молодого парня. Мест свободных не было. Он собирался уже постелить газету и лечь на бетонный пол. Отец Зиновий и его спутник разрезали свои одеяла и дали вновь поступившему. Утром он сказал отцу Зиновию: "Отец, пока я здесь, вас никто не тронет". Он оказался одним из авторитетов в уголовном мире и их, действительно, защищал от многих неприятностей, неизбежных при общении с представителями преступного мира.
В тюрьме отец Зиновий, тайно продолжал нести свое пастырское служение, облегчая многим людям тяжкий крест заключения. Он, помнил наизусть часто употребляемые службы, исповедовал всех, кто просил, молился с желающими, но больше любил и молиться один, когда позволяли условия. Как-то, когда заключенные строем возвращались в барак после работы, отец Зиновий, как самый маленький по росту, идя в конце колоны, заметил в снегу, в 50 градусный мороз свежесорванную гроздь винограда. Он подобрал ее, принес в барак и раздал каждому зэку по виноградинке, как явное Божье чудо и утешение.
Работать ему приходилось наравне со всеми. Никто не считался с тем, что он был физически слабее многих, к тому же еще со времен первой мировой войны он страдал заболеванием ног. Когда его послали грузить мешки, он надорвался. Врач ходатайствовал о переводе его на более легкую работу. Хотя это было редким явлением, но, его все-таки, перевели в портняжную мастерскую. А там мастер старался ему досадить, так как намеревался взять на это место своего человека. Неожиданно мастера сменили, и новый мастер проверил оформления нарядов, восстановил все намеренные искажения от реального выполнения норм. Благодаря этому отец Зиновий оказался в числе передовиков и заслужил досрочное освобождение, пробыв 4 года и 8 мес. вместо 5-ти лет по приговору. Много пришлось вытерпеть за эти годы, но и не раз убедиться, что Господь не оставляет без Своей помощи уповающих на Него. Освободили отца Зиновия на праздник Успения Матери Божией, реабилитировали.
И до 1936 года он служил в Софийской церкви города Ростова – на – Дону, затем шесть лет подвизался в горах Кавказа, после этого поехал в Тбилиси, но у него украли деньги и документы. Ожидая, когда восстановят документы, отец Зиновий стал ходить в кафедральный Тбилисский Сионский Успенский собор.
Когда отец Зиновий приехал в Грузию, общение между русской и грузинской Церквями было прервано. Храмов действовали единицы. Монашеская традиция была практически утрачена. Великая Отечественная Война заставила Сталина пересмотреть отношение к Церкви. К 1943 году Сталин приказал наладить отношения между Русской и Грузинской Церквями.
У истоков духовного возрождения стали несколько русских изгнанников, прошедших через тюрьмы, ссылки, лагеря.
По благословению католикоса – патриарха Грузии Каллистрата, он стал служить внештатным священником собора, и до 1945 года еще был духовником Ольгинского монастыря в Мцхете. Отец Зиновий стал клириком Грузинской Церкви.
В 1945 году проходил Поместный Собор Русской Православной Церкви, где совершалась интронизации Патриарха Алексия I (Симанского). Отец Зиновий присутствовал на этом Соборе как представитель Грузинской Православной Церкви. Патриарх Алексий I наградил грузинское духовенство наградами, а отца Зиновия почтил саном игумена.
В послевоенные годы отношения между двумя братскими Церквами усердием патриарха Каллистрата, смягчились, восстановилось молитвенное общение. Русские приходы на территории Грузии были переданы Грузинской Церкви, и встал вопрос кто их возглавит. Патриарх Каллистрат поставил отца Зиновия благочинным русских приходов Грузии и Армении, которые входили прежде в юрисдикцию патриарха Московского. Отец Зиновий служил в разных уголках Грузии. Приходы, где он служил, оживали, реставрировались храмы, люди начинали тянуться к Богу. Отец Зиновий многое сделал для того, чтобы не возникали конфликты между русскими и грузинами. Он любил Грузию, знал ее историю, чтил святых Грузинской Церкви, не делал различия между людьми разных национальностей, уважая в каждом обращавшемся к нему образ Божий.
Когда скончался настоятель русской Александро-Невской церкви в Тбилиси, то патриарх Каллистрат назначил его настоятелем. Он сказал о нем такие слова: "Этот человек ... имеет великое послушание, а послушание затмевает и грамотность, и гордость, и ставит его на первое место".
В 1950 году он был возведен в сан архимандрита, а в 1952 году назначен членом Святейшего Синода Грузинской Православной Церкви. Этот подвижник духа был столь уважаем иерархами Грузинской Православной Церкви, что в 1956 году, его, русского, рукоположили в епископа, через год он был назначен викарием патриарха Мелхиседека III с титулом "епископ Степановский". При патриархе Ефреме владыка Зиновий в 1960 году стал епископ Тетрицкаройским. В 1972 году его возвели в сан митрополита Грузинской Православной Церкви, и духовно окормлять русские православные приходы Грузии и Армении.
В 1972 году он тяжело заболел. Консилиум врачей определил: он более 2-х дней не проживет. Владыка Зиновий лежал и молился Господу и Матери Божией перед Ее иконой "Целительница". Позже близким сказал, что Матерь Божия посетила его и благословила, после чего, вопреки всем прогнозам, стал поправляться и пережил всех врачей, предрекших ему близкую кончину.
Пережив много трудностей, лишений, много болея (практически всю жизнь), он был сердечным, радушным, гостеприимным. Всех ему хотелось утешить, духовно укрепить, воодушевить. Говорил он обычно мало, старался прежде выслушать, потом ответить, если надо. Не всегда сразу же определенно отвечал, иногда в общем разговоре высказывал свое мнение, и тот, кого оно касалось, делал для себя выводы. Святитель обладал даром прозрения: многие слова, сказанные им своим чадам, были пророческими и сбывались со временем.
Владыка Зиновий все делал основательно, не спеша. Не раз он посещал и Москву, и Троице-Сергиеву Лавру, бывал в Пюхтинском женском монастыре и многих других местах. При посещении Лавры владыка считал своим долгом повидаться с отцом Кириллом (Павловым). В свою очередь, архимандрит Кирилл, приезжая на Кавказ и в Закавказье бывал у владыки Зиновия в городе Тбилиси. Был знаком владыка Зиновий и с архимандритом Серафимом (Тяпочкиным), и со многими другими старцами, жившими в одно время с ним. Посещали его и многие архиереи с официальными визитами, и тогда, когда нужен был совет, или просили его молитв.
Все 35 лет своего служения в Тбилиси владыка Зиновий жил чрезвычайно скромно, в маленьком домике при церкви и не соглашался на предложения переехать в более подобающую для митрополита резиденцию. Все его "митрополичьи покои" состояли из двух маленьких комнат. Одна комната-келья, где помещался лишь стол, кровать и два шкафа книг. Одевался так, что многие, не знающие его, принимали владыку за бедного монаха. На голове поношенная скуфья, ряса серенькая, потертая, на ногах лапти. Причем, владыка сам себя обшивал. Аскетический образ жизни старца чувствовался во всем. Даже в алтаре вместо епископского кресла у него стояла стасидия (специальное деревянное седалище для монахов, которое ставилось у стены). Каждый день утром и вечером владыка Зиновий старался приходить на богослужение. В праздничные дни служил или выходил на молебен. Если же его не было в храме, значит, он был болен. В храме все делалось по его благословению.
Он пользовался духовным авторитетом у иерархов, священнослужителей, монашествующих, у мирян и у всех, кто бы к нему ни обращался. Более всего он старался, чтобы все жили в мире, молился обо всех, приучал всегда помнить о Господе и, главное, никогда не считать себя чем-то значительным, способным на трудовые и молитвенные подвиги. Все может человек, если Бог даст ему совершить что-то, воодушевив и укрепив Своей благодатью. "Без Бога, – как говорит русская пословица, – ни до порога". Пока человек этого не понимает, все его успехи могут быть не только бесполезны для души, но даже очень вредны, так как умножают самомнение.
Владыка учил этому и словом, и личным примером. Он постоянно читал, чтобы быть в курсе событий, так как приходили люди разных возрастов, профессий, взглядов, образования, национальностей. Для всех, по слову Апостола, надо быть всем, чтобы спасти хотя бы некоторых. И главное, приводить не к себе, а к Богу. Если некоторые неразумно привязывались, надеясь найти в нем опору и постоянную помощь, отказывались от личных усилий, то Владыка обличал таких, напоминая: "Не надейтесь на князей, ни на сынов человеческих, в коих нет спасения" (Пс.145:3). Когда просили благословения и молитв, и Господь помогал явно, то владыка Зиновий объяснял это с верой просивших: "По вере вашей будет вам".
Вместе с тем Владыка внушал серьезно относиться к благословению: "Если спрашивать меня, так и слушать, а если не слушать, так незачем приходить ко мне за благословением". Когда надо было, когда явно имелась в виду польза душевная, Владыка мог быть и строгим. Однако строгость не была выражением раздражительности или гнева. Более всего учил Владыка усердной молитве, духовному рассуждению и долготерпению. Советы свои он давал, имея основанием не собственное мнение, а учение святых отцов. Сам он учился этому примерами старцев Глинской пустыни, которую всегда помнил и любил.
Когда в 1958 году умер отец Серафим (Амелин), настоятель Глинской пустыни, владыка Зиновий приезжал на похороны, ведь он был его учеником.
Владыка Зиновий, всегда окруженный людьми, которых стремился утешить, вразумить, наставить, вынужден был многих выслушивать и вести с ними многочасовые беседы. Это его очень утомляло, но никогда не раздражало, не лишало внутреннего мира и собранности. Потребность в молитве он мог осуществить только в ночные часы. Себе не делал послабления, но другим, включая и келейников, он не давал строгих правил. Вставал на молитву в час или два ночи и просил только, чтобы ему не мешали, если кто-либо, жалея его, уговаривали лечь спать. Считая молитву барометром духовной жизни, Владыка Зиновий стремился и приходящих к нему настроить на серьезное и внимательное отношение к молитве церковной и домашней.
Владыка Зиновий очень любил патриарха Грузии Илию II, который был его духовным сыном. 16 апреля 1957 года епископ Зиновий совершил монашеский постриг студента 2 курса МДА Ираклия, с именем Илия, и подарил ему скуфью и четки. Принимал участие в его хиротонии в епископа, и в его интронизации на Патриарший престол.
Незадолго до перехода в вечность, владыка Зиновий совершил монашеский постриг Михаила Потапова, будущего старочеркасского архимандрита Модеста, и при этом произнес такие слова: "На Модесте все мое закончилось".
Неумолимые годы приближали время кончины. Владыка реже выходил в храм, принял тайный схимнический постриг с именем Серафим, в честь преподобного Серафима Саровского. Последнюю литургию владыка Зиновий отслужил в день преподобного Серафима Саровского 1 августа 1984 г. и почувствовал, что ноги отказывают. А 19 декабря, в день памяти святителя Николая, он последний раз вышел в храм, на молебен. После этого он уже не мог ходить, молился в келье днем и ночью.
Из святых митрополит Зиновий особенно любил святителя Николая и советовал во всех скорбях и нуждах обращаться к нему, а если есть возможность, то как можно чаще читать акафист этому замечательному чудотворцу. Также любил он молиться мученику Иоанну Воину и преподобному Серафиму Саровскому.
Господь заранее открыл прозорливому старцу день его кончины. В последнюю ночь своей земной жизни он сказал келейнику: "Я ухожу, но там (указывая на небо) буду за вас молиться". Его соборовали, причастили и во время чтения канона на исход души он тихо скончался на 89 году жизни 8 марта 1985 г. Отпевали его монашеским чином. Возглавил собор иерархов и священнослужителей, собравшихся на отпевание патриарх Илия II. Пели два хора – русский и грузинский, словно символизируя мир между Поместными Церквями, который настал во многом благодаря владыке Зиновию. Множество народа собралось проводить его. Погребение митрополита Зиновия состоялось в храме, чтобы он не только молитвенно был вместе со своей паствой, но и телесно не покидал их. Честные мощи митрополита Зиновия (в схиме Серафима) пребывают в Никольском приделе Александро – Невского собора города Тбилиси. Сразу же после смерти владыки Зиновия, после молитвенного обращения к нему стали происходить чудеса и исцеления. И очень быстро начали собирать материалы для его прославления .
25 марта 2009 года Священный Синод УПЦ причислил к лику местночтимых святых схимитрополита Серафима (Мажуги).
30 ноября 2017 года Архиерейский Собор РПЦ принял решение об общецерковном прославлении преподобного Зиновия (Мажуги), митрополита Тетрицкаройского, в схиме Серафима. Наряду с общей памятью Глинских святых 9/22 сентября, празднование преподобного Зиновия совершается также 23февраля/8марта (в високосные годы: 23февраля/7марта). Эта дата включена в месяцеслов РПЦ по благословению Святейшего Патриарха Кирилла 2 апреля 2018 года.