А бывало и так – 31 декабря сижу дома за столом, подняли рюмки, провожая Старый год, и вдруг – срочный вызов с оружием на объект.
Начальник Особого отдела только что расстрелял семью, выходившую из соседнего дома. Женщину он убил, а мужа и дочь – ранил. А сам скрылся на территории завода. Сообщил о происшествии раненный мужчина. По горячим следам надо было убийцу найти и обезвредить.
В художественных фильмах в таких случаях на задержание отправляется группа со спецсредствами типа парализующего газа. Или с собакой. В МУРе я выезжал на такие задержания с собакой и её проводником. Но в данном случае это было невозможно – у проводника не было допуска. В эту новогоднюю ночь только двое праздновали дома и были вызваны.
Кабинет убийцы выходил окнами на проходную, в них горел свет, значит он мог быть у себя и наблюдать за происходящим, а при попытке взять его – открыть огонь на поражение. Мы предположили, что он не адекватен и может открыть стрельбы всеми оставшимися патронами.
На объект входили по одному и прошли по периметру, а потом вышли из зоны видимости и вошли в здание не через проходную, тихо подкрались к кабинету. Было видно, что он заперт на замок, ригель был утоплен. Предлагать сдаться смысла не видели, ожидая стрельбы на голос.. Мощным согласованным ударом вышибли дверь и выстрелили в лампочку. Луч света высветил лежащего на боку человека с пистолетом в руке. Человек был мёртв. Вызвали спецпрокурора. Составили протокол обнаружения и осмотра места происшествия. Материалы забрал прокурор. На том дело и было закрыто. А я вернулся домой. Наши гости уже разошлись. Жена ждала меня. Мы поздравили друг друга с Новым Годом и легли спать.
Всех случаев не перечислить. Я никому о них не рассказывал, так как режим не позволял упоминать о них даже в разговорах с близкими. Мы находились постоянно под колпаком у КГБ.
Поскольку контакты по работе у меня были и с контрразведкой и со службами КГБ мне не раз предлагали перейти к ним на работу, но у меня была на них изначальная обида, а также многие свидетельства их непорядочности, специфичности возбуждающихся ими дел даже против просто рассказавшего анекдот про генсека.
В милиции мне было хорошо. Спецотдел давно превратился в Управление, а Спецгруппу – в отдел. Я был уже майором и готовился к получению звания подполковника. Приходилось мне общаться с первой десяткой космонавтов в Москве и у них в городке, бывал по приглашению в гостях дома, вместе с Ниной бывал по их приглашению в ложе Большого театра. В буфете мы свободно общались друг с другом.
И тут мне, как опытному следователю дали на просмотр по указанию ЦК КПСС дело об изнасиловании с убийством, к которому был предположительно причастен старшина Железнодорожной милиции Ганов. Он был коммунистом, его конечно сразу же исключили из партии и уволили из милиции. Однако суд посчитал вину недоказанной, и дело зависло. Ганов написал жалобу в ЦК.
Дело вёл мой сокурсник, Дима, человек мягкий и бесхарактерный. Он был секретарём партийной организации Управления. Ознакомившись с делом и его обстоятельствами, я пришёл к выводу о полной непричастности Ганова к преступлению, и на то, что ряд обстоятельств не были исследованы. Утверждал документы и увольнял Ганова генерал Волков – начальник Главного управления милиции МВД СССР. Ему подчинялись и мы.
Я сделал письменное оправдательное заключение по Ганову с детализацией хода расследования, с указанием деталей, которые не были исследованы, а могли бы дать более объективную картину.
Генерал Волков отказался утвердить моё заключение и через моего непосредственного начальника Сумцова пытался давить на меня, чтобы я изменил заключение и подтвердил виновность Ганова. Он передал мне подкорректированное заключение и попросил подписать. Я отказался, оказав на то, что он имеет право сам его подписать, так как проверку поручили Спецуправлению, а не мне лично. Я предупредил, что обращусь к заместителю министра по кадрам, Кудрявцеву, который дал нам это поручение. Сумцов сказал:
Учти, что ты и себя, и меня ставишь под удар. Не жди никакого роста и очередного звания тоже. Волков этого не допустит, на такой должности работает!
Я посетил замминистра и моё заключение Сумцов утвердил. Ганова восстановили в партии и на работе. Диму Волков прикрыл, спасая и себя тоже, а Сумцова вскоре убрал из центрального аппарата, переведя на более низкую, полковничью, работу – заместителем начальника областного управления по паспортной работе. Так тот там и работал до самой пенсии.
Очередное звание мне всё же присвоили, но начальником отдела «С» сделали не меня, как планировалось, а покладистого Сергеева, который не знал ни оперативной, ни следственной работы, а занимался учётами, был услужлив и удобен руководству. А на должность Сумцова пришёл сын начальника финансово-планового управления паспортист Юлов. Он был человеком, который умеет держать нос по ветру. Говорили, что у него есть связи на верху.
Всякий раз, когда поступало предложение о моём продвижении, Юлов отвечал: «Ягупьев на своём месте». Не надо трогать его». У меня было много поощрений, грамот, медалей, часов, благодарностей, премий, даже было поощрение приказом Министра обороны за организацию работы режимных частей и предложение о том, как отбирать призывников в режимные части.
На моё счастье прислали Юлову заместителя по кадрам Бойко, моего ровесника, бывшего прежде Секретарём комсомола Молдавии. Поговаривали, что Бойко близок к Брежневу. Именно он подвёл к дочке Генсека своего приятеля, Чурбанова из ЦК ВЛКСМ, принял в МВД, дал звание майора, а тогда уж представил семье Брежневых.
В это время праздновалось 50-тилетие милиции (21 ноября 1967 года), должны были приехать с подарками руководители всех стран народной демократии от Кубы до Монголии. Их надо было разместить, кормить, обеспечить «карманными» деньгами, получить и распределить привезённые ими подарки.
У меня в это время была ангина с высокой температурой. Бойко заявил:
-Никаких ангин! Выходи и работай!
Пришлось мне делать несмотря на болезнь, да ещё быть метрдотелем на банкете с Министром – рассаживать, следить за подачей вин и закусок – это с температурой в 39 градусов!
Хорошо, что вскоре его назначили замначальника Управления кадров с перспективой дальнейшего роста. Он хотел взять меня с собой, но я мечтал вернуться на оперативную работу и попросил его об этом, он сказал:
-Забудь. Ты слишком много знаешь. Тебе в Министерство ход закрыт. Будешь работать вне стен Министерства. В это время Комитет по Науке предписал создать Вычислительный центр МВД, где был нужен человек с моим опытом организационных работ. Бойко предложил мне возглавить общий отдел ВЦ, который должен был решать вопросы помещений, кадров, оборудования и прочего – я согласился. Должность была полковничья, что меня устроило. Кроме этого было интересно приспособить возможности новой техники к раскрытию «висяков». Трудностей я не боялся, так как умел решать любые задачи. Функции кадровика выполнял сам. Подбирал специалистов, снимал с военного учёта, аттестовывал, готовил помещение бывшего общежития к установке машин, ездил на Минский завод, выпускавший машинные комплексы, чтобы выбрать и получить лучшее оборудование. Надо было убедить дирекцию дать лучшее именно нам – желающих было много. Я пообещал помочь получить «Знак качества» через Комитет по науке и технике, где у меня появился товарищ, на нужной должности. Замысел удался – мы получили расширенный вариант новейшей модификации. Потом я объехал все московские телеграфные отделения и собрал лучших телеграфисток для набора информации.
Пришедших на роль программистов, пропустили через курсы повышения квалификации. Запросили все подразделения МВД о том какие , по их мнению, задачи следовало бы поставить на машинную обработку, обработали поступившие материалы, установили с заказчиками двухстороннюю телеграфную связь и начали ставить задачи.
За короткое время было отлажено дело, подготовлены к выполнению около сотни задач. Вычислительный центр начал выдавать продукцию, организационный период закончился. Общий отдел, как выполнивший свою функцию, был ликвидирован, а я назначен начальником отдела Подготовки информации. Мы получали информацию и выдавали её заказчикам результаты обработки её на ЭВМ.
Мне присвоили звание полковника, а к 25-тилетию службы в органах, я получил звание Заслуженного работника МВД СССР. Давали такое звание немногим, и ценилось оно как орден, давая многие привилегии.
Начальником ВЦ был прислан кандидат технических наук, Худоминский. Я ему не нравился.
К этому времени я сдал кандидатский минимум в Академии и мне предложили оформить диссертацию по совокупности поставленных и решённых задач. Худоминский заявил, что двум кандидатам в ВЦ делать нечего, что я должен остаться не защищаясь или уйти и защититься. По положению, моим научным руководителем должен был быть он. Куда мне уходить было? Пришлось отказаться от защиты, потому что мне нельзя было уходить – я стоял в очереди на квартиру.