По части странных уличных «имен» Луганск серьезно уступает соседу, Ростову-на-Дону. У них есть Золотистая и Романтичная, Благородная и Красочная, Престижная и Зрелищная. И даже, боже ты мой, улица Ненаглядная. Конечно, Ростов – город большой. Быть может, однажды строгие, без хаханек, названия закончились, и авторам пришлось как-то выкручиваться. А может, в ростовской администрации работают неисправимые романтики. Но, согласитесь, хорошо придумано: на улице Романтичной хочется жить, любить и воспитывать детей – в отличие от какой-нибудь Коммунальной или Бетонной.
Что касается луганских «изобретателей» названий для улиц (кстати, этим вопросом занимается специальная комиссия), – они суровы. Долой игривость. Самые «разнузданные» названия, которые нам удалось найти на карте Луганска – это улица Свободы, а также Светлая и Ломаная. Куда уж до ростовского буйства годонимов.
Зато у нас полно малоизвестных городских «веточек», о которых, скорее всего, не слышал никто, кроме тех, кто там живет.
Например, знаете ли вы, что в Луганске есть улица Шелгунова? Это крохотная – всего 127 домов, – улочка неподалеку от школы № 33. Никаких достопримечательностей там нет, только типичные для наших краев пейзажи: одноэтажные дома в три окна, дощатые заборы и чахленькие степные сады. Весной, когда частный сектор заливает пеной цветущих вишен, она выглядит даже симпатично – но большую часть года, вероятно, угнетающе.
Кто такой Шелгунов, в честь которого назвали луганскую улицу, сейчас тоже мало кому известно. А между тем, Василий Андреевич был видным большевиком, примкнувшим к революционному движению задолго до 1917 года. В 1894-1895 годах в его квартире в селе Александровское (ныне – часть Санкт-Петербурга) проходили нелегальные собрания социал-демократов под предводительством Владимира Ленина. По всей видимости, он, Шелгунов, был у партии на хорошем счету, поскольку с 1924 года получал персональную пенсию от государства и благополучно пережил репрессии, коснувшиеся многих старых большевиков после убийства Сергея Кирова.
Умер Василий Андреевич в 1939 году в почтенном возрасте.
Вот такая история.
Ранее «Большой Луганск» писал о том, почему Маяковскому не удалось выспаться в «России», а также о том, почему весь старый Луганск может стоять буквально на пороховых бочках.