Золото Олимпийских игр ей в итоге так и не покорилось.
Та история вышла громкой даже по меркам фигурного катания, привыкшего к тренерским разводам. Знаменитая фигуристка игнорировала дисциплину и в самый неподходящий момент прекратила работу с Татьяной Тарасовой — тренером, которая не скрывала к ней почти материнского отношения. Речь пойдёт о Саше Коэн.
Американка с одесскими корнями, которая покорила всех гибкостью
Саша Коэн ворвалась в элиту фигурного катания благодаря уникальной пластике, которую мало кто мог повторить. Её мама, бывшая балерина из Одессы Галина Фельдман, эмигрировала в США и передала дочери невероятную растяжку. С трёх лет Саша занималась гимнастикой, а потом перешла на лёд — и это решение определило её стиль: идеальные спирали, бильманы, где голова почти касалась поясницы, и прыжки в шпагат за 180 градусов.
Первым наставником стал Виктор Ельчин, эмигрант из СССР и отец будущего актёра Антона Ельчина. Под его руководством Коэн отточила базовые элементы, которые стали её визитной карточкой. Уже в 16 лет она взяла серебро на взрослом чемпионате США, а потом поехала на Олимпиаду в Солт-Лейк-Сити. Там, в 2002-м, американка финишировала четвёртой — обидно близко к медали, но достаточно, чтобы понять: нужен радикальный шаг вперёд.
Ради Тарасовой Коэн совершила переезд через всю страну
После домашней Олимпиады Коэн оставила Джона Никса и выбрала Татьяну Тарасову. Для этого вся семья перебралась с западного побережья в Коннектикут. Татьяна Анатольевна увидела в Саше огромный потенциал и взялась за дело с энтузиазмом: улучшила технику, добавила сложные связки и поставила программы, подчёркивающие артистизм.
Результаты пришли быстро. Коэн начала выигрывать этапы Гран-при, взяла золото в финале серии в сезоне-2002/2003, а потом доминировала на следующих стартах. Отношения вышли за рамки тренер-ученица. Тарасова опекала Сашу по-матерински, готовила любимые блюда — вроде индейки с яблоками и черносливом, — следила за режимом и весом. «Она была как дочь», — вспоминали позже в окружении тренера. Саша расхваливала блюда и казалась счастливой в этой атмосфере.
Когда успехи начали мешать дисциплине
Но вскоре появились трещины. Коэн стала позволять себе вольности: игнорировала недомогания, соглашалась на дополнительные коммерческие старты, увлекалась выпечкой и шопингом в Париже.
Болезни накапливались, форма падала, а прокаты становились нестабильными. Мама Галина активно вмешивалась в процесс, иногда принимая решения без тренера — например, отправляя дочь на турниры вопреки рекомендациям отдыха.
Кульминация случилась на финале Гран-при в Колорадо-Спрингс в декабре 2003-го. Саша приехала не в форме после болезни и лишних стартов, выступила слабо — и там же Тарасова объявила о завершении работы. Официально упоминали здоровье тренера и плотный график, но за кулисами говорили о разногласиях в подходе к подготовке и режиме.
Серебро, которое так и не стало золотом
После расставания Коэн сменила нескольких специалистов, включая Робин Вагнер и возвращение к Никсу. Она взяла серебро на чемпионате мира и Олимпиаде в Турине-2006 — впечатляющий результат, но с горьким привкусом. Оба раза её обошли фигуристки, связанные с Тарасовой: сначала новая ученица японка Сидзука Аракава выиграла мир, а потом и Олимпиаду.
Тарасова позже признавалась в интервью: Саша была одной из самых одарённых, напоминала «маленького тигрёнка», набирающего силу, но в итоге «немного потеряла себя» из-за нарушений режима и отвлекающих факторов. Тренер жалела не о вложенных силах, а о нереализованном потенциале — при большей дисциплине Коэн могла бы взять золото.
Чем сейчас живёт Саша Коэн
Карьера Саши завершилась вскоре после Турина. Она пробовала вернуться к Ванкуверу-2010, но уровень вырос, и попытка не удалась. Коэн ушла в шоу, снималась в кино, появлялась на светских мероприятиях и оставалась иконой грации для нового поколения фигуристок.
Сейчас ей 41 год, Саша живёт тихой семейной жизнью: второй брак, двое детей-погодков. Её программы на русскую музыку — от Рахманинова до «Очи чёрные» до сих пор вдохновляют. Её имя осталось как символ эстетики, гибкости и редкой пластики. Но также и напоминанием о том, что даже в союзе с великим тренером талант без внутренней дисциплины всегда имеет свой потолок.