Человеку свойственно ждать чуда. Всегда, при любых обстоятельствах и несмотря ни на что. Так уж мы устроены: в глубине души обязательно живет надежда на счастливый случай. На поворот судьбы, который сразу и вдруг разрешит все проблемы и горести, которые за год не получается решить самим.
Понятно, что для христианина такая надежда обращена не к абстрактной судьбе, а к Подателю всяческих благ. Наверное, поэтому в европейской литературе появился жанр святочного рассказа. В них не было вероучительных наставлений, а события, сначала казавшиеся читателю мистическими, в финале вдруг раскрывались как самые обыкновенные, имеющие вполне обыденное разъяснение. Но их внешняя обыденность всегда содержала в себе два важных условия, без которых святочный рассказ был попросту невозможен: это привязка всей истории к Рождеству и любовь к ближнему. Именно ею движимы герои рассказа, совершающие те самые, вроде бы самые обычные, поступки. В таком стремлении уподобиться Христу накануне праздника Его пришествия в наш мир и заключается главный мистический смысл этого жанра. Самым древним его прототипом, наверное, можно считать историю из жития святителя Николая, который тайно подбрасывал деньги в дом обнищавшего отца трех дочерей. Не случайно именно этот святой под именем Санта-Клауса стал символом европейских рождественских праздников.
В святочном рассказе повествование начинается с, казалось бы, безвыходной ситуации, в которой оказывается герой. Он глубоко несчастен и не может найти выход из жизненного тупика. Вот тут и начинает действовать Провидение, чудесным образом направляя события так, что случайный прохожий забирает к себе в дом замерзающего сироту, несчастный влюбленный, думающий о самоубийстве, вдруг получает долгожданное письмо от возлюбленной, а к тоскующему одинокому старику внезапно приезжает целая толпа детей и внуков с подарками и угощением. В этой незатейливой фабуле «бытового чуда» содержалось важное напоминание:
наша жизнь не игра слепого случая, не набор бессмысленных событий, следующих одно за другим, в ней есть Божественный план, который осуществляется даже в тягостных обстоятельствах нашей жизни. И такие чудеса происходят ежедневно, просто в рождественские дни проще бывает увидеть за обыденными событиями любовь и заботу Бога о каждом из нас.
Традиция святочного рассказа была прервана революцией 1917 года. За празднование Рождества могли и арестовать. Даже простая ёлочка подверглась репрессиям: новая власть запретила и рождественское деревце. Правда, несколько позже зимние праздники в Союзе опять стали походить на дореволюционные. Но теперь они уже напрочь были лишены какого-либо христианского содержания. Рождественская ель стала новогодней, Вифлеемскую звезду на ней заменила красная пятиконечная, а место Санта-Клауса занял фольклорный Дед Мороз.
Даже сам календарь способствовал этому разрыву. После введения государством европейского летоисчисления Новый год подменил православное Рождество, лишив традиционное зимнее торжество христианского содержания. Праздник стал предварять самую строгую неделю Рождественского поста. А 1 января совпал с днем памяти мученика Вонифатия. Святого, которому молятся, чтобы избавиться от пьянства. Такая вот ирония судьбы.
Но неизбывную жажду чуда вытравить из советских людей так и не удалось. Поэтому святочные рассказы сумели пробраться и в русское искусство эпохи государственного атеизма. И конечно же, одной из самых известных и любимых историй подобного рода оказался фильм «Ирония судьбы».
Читайте также:
Как святой Николай «превратился» в Санта-Клауса?
--
Автор: Александр Ткаченко