Ролан ставит рядом с собой яркий игрушечный кран, упирается руками в пол, подтягивается, встаёт на колени.
Соня тихо шепчет ему:
— Давай, мой маленький…
Он делает небольшое движение вперёд.
Ещё одно.
Падает. Смотрит на Соню.
Мама улыбается сквозь слёзы:
— Ничего, сынок. Поднимемся снова.
Она знает: для кого-то это обычное движение.
Для них — маленькое чудо, к которому они упрямо идут уже пятый год.
Беременность была долгожданной. Плановой.
Счастливые две полоски, анализы в норме.
Ролан родился в день рождения своей старшей сестрёнки Сони.
Дома — шарики, свечи и детский смех.
В роддоме — тревожные голоса, стремительные роды, тугое обвитие, асфиксия, реанимация.
И тихое: «Он не кричит».
На следующий день Ролана перевезли
в другую больницу.
А маму — оставили в роддоме.
Карантин.
Пик пандемии.
И начались невыносимые тридцать дней — когда можно было только звонить в отделение и спрашивать: «Как он?»
Тридцать дней, когда маме пытаются объяснить про режим, про правила и приказы, а она всё равно не понимает: как может существовать правило, которое сильнее, чем мать и её ребёнок.
13 дней Ролан оставался на искусственной вентиляции лёгких.
Домой его выписали через месяц, с перечнем диагнозов, от которых у родителей темнеет в глазах.
Жизнь разделилась на «до» и «после».
На мир, в котором ты планируешь, и мир, в котором ты просто учишься заново жить.
Сейчас Ролану пять, а Соне десять.
Когда сестра берёт его за руки — он улыбается так, будто никаких диагнозов никогда не было.
Но пока не ходит.
Передвигается, опираясь на колени и руки, цепляется пальцами за ковёр, за диван, за мамино платье, очень старается подтянуться, встать.
Каждый день — занятия.
ЛФК, массаж, упражнения.
Соня помогает маме: подаёт мячи, держит брата за плечи, говорит ему на ухо:
— Ты у меня самый хороший.
Ролан любит технику.
Бульдозеры, краны, экскаваторы.
Может часами перетаскивать по полу машины, строить дороги из кубиков, расставлять игрушечные знаки.
Ещё Ролан пользуется жестами, когда слова не получаются, а сказать о самом главном очень хочется.
У него есть даже свои особенные жесты — понятные только им с мамой, папой и Соней, которые заменяют ему целую фразу.
Сейчас Ролану нужно 126 000 рублей на курс реабилитации.
Эти деньги — не про «чудо-таблетку».
Они про месяцы работы.
Про упражнения, которые помогают мозгу вспоминать движения.
Про специалистов, которые учат тело слушаться.
Про шанс сделать следующий маленький шаг — и однажды встать у окна не на коленях, а на ногах.
Когда в день рождения мама ставит на стол два торта — Сонин и Ролана — он всегда задувает свечи первым.
Сначала серьёзно кивает, предвкушая радость, потом надувает щёчки и смешно пыхтит на огонь.
Все смеются, и мама говорит заветную фразу:
— Ролан, загадывай желание!
Обычно он загадывает бульдозер или экскаватор — и мама улыбается: знает,
что нужная коробка уже спрятана за диваном.
Но в этот раз Ролан долго смотрит на торт.
На дрожащие огоньки свечей.
Потом поднимает глаза, находит взглядом маму и папу, и несколько раз хлопает себя ладошками по коленкам.
Так он показывает им особенный жест — тот самый, понятный только в этой семье.
Жест, который означает всего два слова:
«Топать…»
«Ножками…».
➖➖➖➖➖➖➖➖➖
💙 Помочь Ролану можно на сайте фонда:darmiloserdiya.ru
