Магия вернулась не сразу- она сперва вздохнула.
Илья почувствовал это кожей: мороз перестал быть мёртвым и стал просто холодом. Время, застывшее, как лёд в стакане, треснуло тонкой паутинкой и потекло. Не быстро, осторожно, словно боялось спугнуть само себя. Снег под ногами мягко осел, ветви деревьев дрогнули, стряхивая вековую неподвижность. Цвета, прежде вымытые до синевато-серых оттенков, налились глубиной: тени стали фиолетовыми, небо густо-синим, а свет тёплым.
Где-то в чаще раздался первый звук, не принадлежащий тишине, хруст шагов, чужих и лёгких. Потом ещё один. И ещё. Духи просыпались: кто-то смеялся, как журчание водой подо льдом, кто-то зевал, поднимаясь из-под корней, кто-то осторожно проверял голос. Воздух наполнился запахами- сначала смолой, потом хвоей, а затем вдруг, совсем неожиданно, мандаринами и ёлкой, как в детстве, как в доме, где тепло и кто-то обязательно ждёт.
Из сугроба вылез ламантин- невозможный, сказочный, с серебристой шкурой, припорошенной инеем. Он плыл не по воде, а по воздуху, медленно и торжественно, словно проверял: вернулся ли мир на место. Ламантин фыркнул, и от его дыхания на мгновение расцвели маленькие огни - остатки магии, ещё не решившей, куда ей течь дальше. Показалась тень Полудницы - она улыбалась.
Но вместе со светом шевельнулось и другое.
Тени стали гуще. Там, где снег не успел согреться, проступили резкие узоры- следы чужой воли. Магия не выбирала сторону, она просто проснулась вся, и холодная, темная её часть тоже потянулась к миру. Где-то далеко скрипнул лёд- слишком тяжело, слишком осознанно. Илья понял: Зимовей не исчез. Он просто снова стал возможным.
И вот тогда, среди ожившего мира, Илья вдруг ощутил странную пустоту.
Не ликование. Не гордость. Даже не облегчение, а усталое, тёплое спокойствие, как после долгой дороги. Он не чувствовал себя героем. Герои, как ему всегда казалось, знают, что делают. А он просто не смог не сделать. Не смог отвернуться, не смог оставить мир застывшим. Деда ведь он еще не нашел!
Ламантин подплыл ближе и коснулся его плеча тёплым боком. Это было не признание и не награда, скорее напоминание- дальше всё будет еще сложнее.
Илья посмотрел на оживший лес, на свет, на первые шевелящиеся тени и понял- история только начинается, и герой в ней не тот, кто хотел помочь, а тот, кто остался.