Катя смотрела на фотографию деревянного домика в сосновом лесу и представляла, как они с Максимом встретят Новый год вдвоём. Камин, тишина, возможность поговорить о планах, выспаться. Два года они жили в съёмной квартире, работали без выходных, копили на первоначальный взнос. Этот праздник должен был стать их маленьким островком покоя.
— Макс, смотри, какой домик нашла. Можно забронировать прямо сейчас. Два дня аренды, тридцать пять тысяч. Дороговато, конечно, но мы же заслужили, правда?
Муж кивнул, обнял её за плечи.
— Давай бронируй. Отдохнём от всего.
Она оплатила бронь, почувствовав радостное возбуждение. Наконец-то они будут вместе, без суеты, без чужих людей.
А через три дня позвонила Галина Ивановна.
Свекровь овдовела полгода назад. Мужа её не стало внезапно, тромб. С тех пор она звонила сыну практически каждый день. Катя понимала, что женщине тяжело одной, но эти бесконечные звонки раздражали. Галина никогда не спрашивала, как дела у невестки. Зато подробно рассказывала о своём самочувствии, соседях-вредителях и том, как сын редко навещает мать.
В этот раз она позвонила вечером, когда они с Максимом ужинали.
— Максим, я решила. В этом году вы празднуете у меня.
Муж включил громкую связь. Катя услышала твёрдый голос свекрови и насторожилась.
— Мам, мы уже сняли домик. Хотим встретить праздник вдвоём.
— Вдвоём? А как же я? Я что, не родная мать?
— Родная, но у нас свои планы.
— Какие планы могут быть важнее матери? — голос Галины стал злым. — Я уже потихоньку покупаю продукты, меню составила, ёлку нарядила. Ты хочешь, чтобы я одна под куранты сидела и плакала?
Максим замялся.
— Мам, ну мы же не знали.
— А теперь знаете. Я вас жду тридцать первого к трём часам. Будем готовить вместе.
— Мам, послушай.
— Максим, ты сын мне или нет? Я всю жизнь на тебя положила. А ты теперь меня бросаешь? Она тебе важнее родной матери?
Катя поняла, что «она» — это про неё. Она положила вилку и посмотрела на мужа. Максим сидел бледный, сжав телефон.
— Мам, никто тебя не бросает.
— Значит, будете у меня. Это не обсуждается. Я старая, больная, одинокая. Вы — всё, что у меня есть.
Она повесила трубку. Максим сидел и смотрел в тарелку.
— Ну что теперь делать? — он виноватым голосом обратился к жене.
— Ничего. Мы едем в домик, как планировали.
— Кать, ты слышала, что она сказала. Она одна. Ей плохо.
— Макс, она не одна. У неё есть сестра, есть подруги. Она просто не хочет, чтобы мы были отдельно.
— Но она моя мать. Я не могу её бросить в праздник.
Катя почувствовала, как внутри разгорается злость.
— А меня ты можешь бросить?
— Кать, это другое. Ты молодая, здоровая. У тебя впереди много праздников. А ей сколько осталось?
— Макс, твоей матери шестьдесят три года. Она здоровая, активная. Просто манипулирует тобой.
— Не говори так о моей матери.
— Я говорю правду. Она всегда находит способ нас разделить.
Муж встал из-за стола.
— Знаешь что? Я поеду к ней. А ты делай, что хочешь.
— Серьёзно? Ты выбираешь её?
— Я не выбираю. Я просто не могу оставить мать одну. Это всего один вечер, Кать. Потерпи.
— Один вечер? — женщина засмеялась. — Макс, каждый раз будет этот «один вечер». Её день рождения, годовщина по отцу, просто воскресенье, когда ей одиноко. Когда уже будет наш вечер?
— В следующем году отдохнём вдвоём. Обещаю.
— Ты обещал и в этом году.
Максим не ответил. Ушёл в комнату и закрыл дверь.
Катя осталась на кухне. Она смотрела на остывший ужин и понимала, что устала. Устала быть на втором месте. Устала подстраиваться под капризы свекрови. Устала чувствовать себя гостьей в жизни собственного мужа.
На следующий день Галина позвонила снова. На этот раз она была нежной и заботливой.
— Катенька, доченька, ты не обиделась на меня? Я просто очень хочу видеть вас. Ты же понимаешь, мне тяжело без Пети. Первый Новый год одной встречать.
Катя хотела сказать, что Галина не одна, что у неё есть сын, есть она сама. Но вместо этого женщина произнесла:
— Галина Ивановна, у нас уже оплачен домик.
— Ну и что? Деньги можно забрать. Главное — семья.
— Именно. Наша семья. С Максимом.
— Семьи без матери быть не может, девочка. Пока я жива, я главная семья в его жизни.
— Простите, но нет. Я его жена.
— Жена? — свекровь усмехнулась. — Жена ещё заслужить должна это звание. А ты что сделала? Штамп в паспорте поставила. Вот я тридцать пять лет его мать. Рожала, воспитывала, терпела. А ты?
Катя повесила трубку. Руки дрожали от ярости.
Вечером она сказала мужу:
— Я поеду в домик на Новый год. Даже, если одна.
— Кать, не устраивай истерику.
— Это не истерика. Это решение. Ты выбрал мать, я выбираю себя.
— Ты ставишь ультиматум?
— Нет. Я просто говорю, что не поеду к твоей матери на Новый год. Поезжай сам, если тебе так важно.
— А как же мы?
— А что «мы»? Максим, ты вообще думаешь о нас? Или для тебя важна только твоя мама?
Он не ответил. Развернулся и ушёл.
С тех пор прошло четыре дня. Они почти не разговаривали. Катя спала на диване в зале, Максим — в спальне. Ходили по квартире как чужие люди. Утром он уходил на работу раньше, чтобы не встречаться с ней. Вечером возвращался поздно и сразу закрывался в комнате.
Галина продолжала звонить. То она плакала в трубку, рассказывая, какая Катя бессердечная. То обвиняла сына в предательстве. То пыталась шантажировать здоровьем: давление подскочило, сердце прихватило, а помочь некому.
Максим мучился. Он чувствовал себя предателем с обеих сторон. Мать говорила, что он плохой сын. Жена молчала, но в её глазах он видел разочарование. Ему казалось, что он просто хочет сделать всех счастливыми. Почему Катя не может понять, что мать старая и одинокая? Почему она такая чёрствая?
Катя тоже мучилась. Она понимала, что развилка близко. Либо она сейчас поставит точку и покажет мужу, что их семья — приоритет. Либо согласится и дальше будет играть второстепенную роль в спектакле под названием «Сын и мать».
Она позвонила хозяину домика и уточнила детали заезда. Собрала сумку. Купила продукты. Планировала уехать тридцатого утром и вернуться второго января.
Максим видел её сборы и злился. Как она может быть такой эгоисткой? Неужели ей так сложно пожертвовать одним вечером ради его спокойствия?
Двадцать девятого вечером он не выдержал. Зашёл в зал, где Катя упаковывала вещи.
— Ты правда уедешь?
— Да.
— А я?
— А ты поезжай к маме. Ей же так важно.
— Кать, давай не будем так. Давай поедем к ней вместе. Отсидим пару часов и уедем.
— Макс, я не хочу.
— А я хочу? Думаешь, мне там весело будет? Я просто не могу её бросить.
— А меня, значит, можешь.
— Господи, ну почему ты не понимаешь?
— Я понимаю. Ты выбираешь её. Каждый раз выбираешь её.
Муж сел на диван, опустил голову.
— Я не знаю, что делать.
Женщина посмотрела на него и вдруг поняла: он действительно не знает. Он застрял между двумя женщинами и не может сделать выбор. Потому что всю жизнь мать учила его, что он обязан ей всем. Что отказать матери — это предательство. Что сын должен быть рядом всегда.
И Катя тоже поняла другое: если она сейчас уступит, то так будет всегда. Свадьба, рождение детей, праздники, будни — во всём будет участвовать Галина Ивановна. Решать, командовать, требовать внимания. А они с Максимом так и останутся на вторых ролях в жизни друг друга.
— Макс, я уезжаю. Не потому что не люблю тебя. А потому что люблю себя. И хочу семью, где я на первом месте, а не после твоей матери.
— Ты ставишь меня перед выбором.
— Нет. Его ставит твоя мать. Каждый раз, когда требует, манипулирует, шантажирует. А ты не видишь этого.
Он поднял голову.
— Я вижу только одно. Ты уезжаешь, оставляешь меня одного в самый главный праздник. Какая ты жена после этого?
Катя взяла сумку.
— Хороший вопрос, Макс. Но есть другой: какой ты муж, если защищаешь мать больше, чем жену?
Она вышла из квартиры, закрыла дверь. Села в машину и поехала в сторону леса. Слёзы текли по щекам, но она не жалела о своём решении.
Максим остался в квартире. Сидел на диване, держал телефон и не знал, кому звонить. Матери, которая ждёт его приезда? Или жене, которая уехала одна встречать Новый год?
Телефон зазвонил. Галина.
— Максим, ты выезжаешь? Я уже стол накрываю.
Он молчал.
— Максим, ты меня слышишь?
— Слышу, мам.
— Ну, так когда будешь?
Муж посмотрел на закрытую дверь, за которой только что исчезла жена.
— Не знаю, мам. Не знаю.
Максим поехал за женой.