На днях военный триллер Никиты Высоцкого «Август» вышел на платформе «Кинопоиск», я решила посмотреть это произведение в надежде, что сейчас в России улучшилось качество военных фильмов. Но — увы! В картине — всё тот же традиционный набор антисоветских штампов, поданных под соусом «патриотического кино», какой нам приходилось видеть и прежде. При этом вписаны они в совершенно бессвязный сюжет, который напоминает похмельный сон чата GPT, а не результат творческой работы человека.
Алиса в стране военной истории
Скажу сразу: роман Владимира Богомолова «В августе сорок четвёртого» мне пока не довелось прочитать, поэтому не смогу сравнить фильм с литературным первоисточником. Однако верю другим рецензентам, которые пишут, что картина очень сильно отличается от романа — и не в лучшую сторону.
Фильм начинается с мирных кадров: офицер Павел Алёхин (Сергей Безруков) проходит обучение в школе контрразведчиков, СМЕРШе. Перед ним мелькают фотографии разных людей, лица которых он должен запомнить. Впоследствии эти фотографии будут постоянно всплывать в его памяти, но без всякой связи с происходящими событиями. Можно, конечно, догадаться, что эти снимки – ориентировки, но почему-то ни разу на протяжении фильма они главному герою не пригодятся.
Поэтому вообще непонятно, зачем было вводить в фильм эту деталь. Но вопрос «зачем» отпадает в процессе просмотра фильма, когда начинаешь понимать, что он весь состоит из таких вот никак не связанных между собой деталей и эпизодов. Вместо этого возникает вопрос «почему». Почему фильм «Август» похож на набор сгенерированных ИИ клипов на военную тематику, которые наскоро сшили между собой? В фильме воспроизведен внешний антураж исторических событий, и есть подобие действия. Но именно подобие, потому что сюжета, как такового, у картины нет — это блуждание в каком-то сне, где всё нереально, неправдоподобно и загадочно.
Пройдя подготовку, капитан Алёхин оказывается переброшен в тыл наступающей Красной Армии на территории Белоруссии. Под его началом — лейтенант Таманцев (Никита Кологривый). И ещё они буквально силой включают в состав своей группы следовавшего в своё расположение лейтенанта Блинова (Павел Табаков). Троица должна вычислить прячущихся в огромном лесном массиве диверсантов и недобитых немцев. А их там около трёх тысяч человек – это целый полк.
Удивительно, но наши бравые контрразведчики, зайдя в этот лес сразу разделяются и отправляются на поиски вооружённых врагов по одиночке. Если такое поведение ещё простительно героям фильмов ужасов, студентам и прочим обывателям, то в исполнении военных это выглядит полным абсурдом. Один из них, Блинов, замечает в лесу подозрительных мужчин, одетых в советскую военную форму. Вообще, в фильме немцы, собственно, почти не появляются, в основном в качестве врагов фигурируют советские же граждане, которые, как по заказу, появляются в нужном месте и нужное героям время. Из-за этой ненатуральности всего происходящего на экране мне во время просмотра постоянно казалось, что вот-вот камера случайно повернётся и покажет сидящего на стульчике режиссёра или разбросанный реквизит. Уж очень театрально и неестественно все смотрится.
Полный сюр
Местами фильм начинает по степени абсурдности происходящего напоминать картину Линча «Голова-ластик». Особенно когда в кадре появляется странная женщина, которая до этого снилась в ПТСР-кошмарах Таманцеву. Она вяжет узлы на бахроме шали, мычит, и называет его «сыночек». Контрразведчики выясняют, что она шпионит для немцев, но линия старухи обрывается так же быстро, как и начиналась – кто она и откуда, как связана с Таманцевым, объяснить зрителю никто не торопится.
Также отрывочно мелькают на экране и другие герои, к примеру, красивая парочка – какой-то молодой вожак диверсантов (это единственное, что понятно) и его молодая жена, говорящая на белорусской мове.
Единственно, что отличает этот фильм от прочих творений на военную тематику, снятых после распада СССР, так это что командиры не показаны пьяницами и самодурами. Ну а разведчики занимаются своими прямыми обязанностями, пусть и из рук вон плохо, а не мучают неповинных граждан.
Но это только небольшое послабление. Потому что в целом советские военные всё равно представлены крайне неорганизованными, недисциплинированными и бестолковыми. В противовес немцам, которые не мельтешат перед глазами, а действуют слаженно и методично. На их фоне советская армия показана как какой-то бестолковый птичник, который немцы могут передушить одной левой, не напрягаясь. Не обошлось и без непременных религиозных включений – советский генерал то и дело поминает бога. Ну оно и понятно, с таким управленческим хаосом, какой мы видим на экране, только на него и остаётся уповать.
Подводя итог
«Август» откровенно разочаровал. Признаюсь, была смутная надежда, что всё же эпоха антисоветских поделок в обёртке военных драм о ВОВ миновала — всё же за последние несколько лет в стране многое изменилось. Но нет, как снимали подобную продукцию, так и продолжают снимать.
Я не являюсь фанатом советского прошлого — в нём было немало плохого, хотя было и хорошее. Поэтому очень спокойно отнесусь к любой объективной критике СССР и советских реалий.
Но ведь есть элементарная историческая справедливость! И её фильмы, в которых советские офицеры и солдаты показаны или пьяным (сейчас хотя бы без этого), или просто бестолковым сборищем, её явно нарушают. Понятно, что без человеческого фактора никуда, но, если бы Красная армия была в массе такой, какой её показывают киношники Российской Федерации, в 1945 году победил бы, наверное, Рейх, а не СССР и его союзники.
Почему после распада СССР в России почти все фильмы о той войне снимаются именно в такой искажённой тональности, можно только гадать. Вероятно, дело просто в потаённой неприязни тех, кто финансирует съемки этих фильмов, к СССР. Её сейчас вроде бы не принято проявлять открыто, тем более что речь идёт о Великой Отечественной войне — событии, оставившем глубокий шрам в коллективной памяти всего народа. Поэтому прямо критиковать советское командование, как это делают иноагенты-либералы, эти деятели уже не могут. Но могут, зато вот так подкладывать в каждый фильм немного неправды, завуалированной всякий раз под рассказ о личном героизме на фоне системного бардака.