Кондитер в столичной кофейне за смену получает 5 тысяч рублей. Психолог в государственной школе Петербурга — 24 500 в месяц. Эти цифры появились в соцсетях после недавних событий в подмосковной Успенской школе, и специалисты наконец заговорили о том, что обычно стыдливо замалчивается.
«Я пришла на собеседование, мне сказали: случаи тяжёлые, график ненормированный, — рассказывает психолог из Северной столицы. — Озвучили 44 тысячи до вычета налогов. Просто развернулась и ушла».
Странная арифметика получается. Общество требует, чтобы в школах работали профессионалы, способные распознать проблемного подростка, предотвратить непоправимое, вытащить из кризиса. Одновременно платить этим самым профессионалам готовы так, будто речь идет о формальной должности для галочки.
Энтузиасты против
После происшествия в Успенском родители учеников задали логичный вопрос: где были школьные психологи? Почему не заметили, не отреагировали, не предупредили?
Ответ пришел быстро, но вряд ли кого-то успокоил. На такие деньги в государственные учреждения идут два типа людей: либо настоящие энтузиасты, которые пытаются что-то изменить вопреки всему, либо те, кто просто закрывает план и заполняет бесконечные отчеты.
Молодой специалист описала свой опыт в государственном психотерапевтическом центре: шесть-восемь приемов ежедневно, час на человека, вечерами изучение историй и составление документов. На руки — 20 тысяч. Закономерный финал: уход в частную практику, где за один сеанс можно получить столько же, сколько за три дня в госучреждении.
«Хороших специалистов мало, потому что навыки и обучение почти не окупаются, — пишет человек с опытом в социальной сфере. — А выгорание — вопрос времени».
Кто-то из профессионалов формулирует еще жестче: в государственных структурах нужны не знания, а выносливость. Способность выполнять показатели, а не реально помогать людям.
Ставки, от которых хочется плакать
Цифры, которыми делятся психологи в обсуждениях, выглядят как издевательство. Региональное МЧС — 27 тысяч оклад. МВД — около 40 тысяч при графике с восьми до пяти, пять дней в неделю. Школы — минимальная ставка, которую можно поднять до 40 тысяч только дополнительными нагрузками и подработками.
Для сравнения: клиническим психологам в Москве предлагают 100-130 тысяч. Правда, это другая квалификация и совсем иные задачи. Но контраст все равно режет глаз.
«Люди говорят: а куда деваться, если других ставок нет, — удивляется один из участников дискуссии. — Мы привыкли терпеть, а не отстаивать свои права».
И вот парадокс: несмотря на смехотворные зарплаты, находятся те, кто соглашается. Иногда это очень сильные, квалифицированные специалисты. Вот только сколько они протянут на голом энтузиазме, когда счета за квартиру приходят каждый месяц?
Крайние по умолчанию
Практикующий психолог София Клеманова, которая работает с подростками и родителями, объясняет: дело не только в деньгах. Никто не хочет становиться крайним, когда случается происшествие.
«Психологу сразу летят претензии: где вы были, почему недоглядели? Но школьный специалист — не детектор, — говорит она. — Он не может заранее вычислить, кто из подростков сорвется. Не видит детей круглосуточно. Общается эпизодически: одного направил классный руководитель, второй сам пришел, третий попал в конфликт».
А еще есть отчеты. Бесконечные, бессмысленные, высасывающие последние силы. Расписать планы мероприятий, заполнить формы, отчитаться по показателям. На реальную профилактическую работу времени почти не остается.
Разве можно за 24 тысячи требовать от человека, чтобы он нес ответственность за сотни детских судеб?
Иллюзия всевидящего ока
Родители заблуждаются, если думают, что психолог способен предотвратить трагедию только своим присутствием в школе. Так не работает.
«Чтобы понять проблему, с классами надо проводить регулярную работу, контактировать с родителями, которые должны реагировать на тревожные сигналы, — объясняет Клеманова. — Необходимо участие педагогов, администрации, охраны».
Получается замкнутый круг. Специалист получает минималку, поэтому вынужден подрабатывать еще в двух местах. У него не остается ресурса на качественную работу со школьниками. Родители возмущаются: психолог ничего не делает! Зарплату повышать не спешат — ведь все равно толку нет.
«Человек не может бесконечно тянуть чужую боль за минималку, — резюмирует София. — Не потому, что он плохой специалист, а потому что это физически невозможно».
Кто остается
Если посмотреть честно, в школах на должностях психологов часто оказываются либо начинающие специалисты без опыта, которые набираются практики, либо люди предпенсионного возраста, для которых важна стабильность и социальный пакет. Средний возраст профессионалов в расцвете сил предпочитает другие форматы работы.
Можно ли их за это винить? Вряд ли.
Когда образование пять-шесть лет, дополнительные курсы повышения квалификации, постоянное изучение новых методик — а на выходе зарплата, на которую в крупном городе едва хватает на съем однушки на окраине, выбор становится очевидным.
«Мне предложили работать с очень актуальными случаями за 44 тысячи до вычета налогов, — возмущается специалист. — При этом сразу предупредили: будет тяжело морально, график ненормированный. То есть хотят, чтобы я надорвалась за копейки?»
Это не работает
Несколько лет назад в соцсетях часто встречалась фраза: «Я сам себе психолог». Теперь понятно, откуда растут ноги у этого убеждения. Если в государственных учреждениях работают специалисты, которым платят как стажерам, неудивительно, что доверие к профессии падает.
Выходит, общество получает ровно то, за что готово платить. Хотите формального человека, который будет просиживать часы в кабинете и штамповать отчеты? Пожалуйста, за 24 тысячи найдется кто-то согласный. Нужен профессионал, способный реально работать с подростками, выявлять тревожные сигналы, предотвращать кризисы? Извините, но такие специалисты стоят дороже.
«Квалифицированных школьных психологов не хватает, — констатирует Клеманова. — И это проблема не одного района, а всей системы».
Вопрос без ответа
После каждого громкого происшествия в школах начинается одно и то же. Родители требуют объяснений, администрация обещает проверки, в соцсетях обсуждают, кто виноват. Потом волна постепенно стихает, все возвращается на круги своя.
Психологи продолжают получать свои 24-40 тысяч. Квалифицированные специалисты продолжают уходить в частную практику или вовсе менять сферу деятельности. В школах остаются те, кто остается.
А дети? Они продолжают ходить в школы, где на сотни учеников приходится один загруженный отчетами и подработками психолог, который физически не может уделить каждому достаточно внимания.
«Не можем ничего добиться, везде отталкивают», — пишут родители в обсуждениях.
Может, пора признать очевидное: пока зарплата школьного психолога сравнима с доходом бариста, ждать от этих специалистов чудес бессмысленно? Или продолжим делать вид, что проблемы не существует, до следующего происшествия?
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет вообще супер 🙌
Здесь каждый день очень много интересного!