– Витя, ты уверен, что мы не можем остаться дома? Ну пожалуйста, у меня ноги гудят после смены, да и оливье я уже нарезала, – Елена с надеждой посмотрела на мужа, застегивая молнию на праздничном бархатном платье.
Виктор, который в этот момент пытался завязать галстук перед зеркалом в прихожей, нервно дернул плечом.
– Лена, ну сколько можно одно и то же? Мама ждет. Она готовилась, холодец варила двое суток. Тетя Люба приедет из Саратова. Неудобно будет, если мы не явимся. Это же семейный праздник, Новый год!
– Семейный, – эхом отозвалась Елена, тяжело вздыхая. – Только почему–то твоя семья – это всегда мама и тетя Люба, а мое мнение где–то на десятом месте.
– Не начинай, а? – Виктор повернулся к ней, и в его взгляде мелькнула та самая просительная интонация, которую Елена так не любила. – Всего один вечер. Посидим, поздравим, поедим и уедем. Я обещаю, долго не задержимся.
Елена подошла к комоду, где лежал ее клатч, и бросила взгляд на пустую коробку из–под подарка. Сердце предательски сжалось от теплоты и гордости. В этом году она превзошла саму себя. Последняя модель дорогого телефона, о котором Виктор мечтал полгода. Он все уши прожужжал про этот "Флагман", про камеру, про процессор. Елена, работая старшей медсестрой в частной клинике, брала дополнительные дежурства три месяца подряд, экономила на обедах и косметике, чтобы накопить нужную сумму. Сто двадцать тысяч. Для их семейного бюджета сумма огромная, но ей так хотелось увидеть его счастливые глаза.
И она увидела. Сегодня утром, когда вручила заветную коробочку. Виктор прыгал как ребенок, целовал ее руки, тут же начал переносить данные, настраивать экран. "Ленка, ты лучшая! Ты просто волшебница!" – кричал он, бегая по квартире с новым гаджетом.
– Ты телефон взял? – спросила она, надевая сапоги. – Будем фоткаться у елки. Там камера шикарная, ты говорил.
Виктор вдруг засуетился, начал хлопать себя по карманам пальто, отводя глаза.
– А? Да, взял, конечно. Только он... это... разрядился быстро. Я его настраивал полдня, вот батарея и села. Я его в сумку положил, пусть пока полежит, отдохнет.
– Взял бы зарядку.
– Да ладно, у мамы есть, если что. Поехали, такси уже пять минут ждет, сейчас счетчик накрутит!
Всю дорогу до дома свекрови Елена смотрела в окно на мелькающие огни гирлянд, на заснеженные улицы, по которым спешили люди с пакетами мандаринов и шампанского. Предчувствие, липкое и неприятное, царапало душу. Она не любила визиты к Галине Ивановне. Свекровь была женщиной властной, громкой и безапелляционной. В ее картине мира существовало только два мнения: ее и неправильное. Елена, по мнению Галины Ивановны, была "недостаточно хозяйственной", "слишком амбициозной" и вообще "не парой нашему Витеньке".
Квартира свекрови встретила их запахом жареной курицы, тяжелых духов "Красная Москва" и шумом телевизора, работающего на полную громкость.
– Ой, явились наконец–то! – Галина Ивановна выплыла в прихожую, шурша люрексовым платьем, которое обтягивало ее внушительную фигуру. – Я уж думала, до курантов не доедете! Лена, ты чего такая бледная? Опять на диетах своих сидишь? Витю совсем не кормишь, похудел мальчик, щеки впали!
– Здравствуйте, Галина Ивановна. Нормально я кормлю, это он на работе устает, – сдержанно ответила Елена, протягивая пакет с фруктами и конфетами.
– Ну–ну, рассказывай. Проходите, тетя Люба уже заждалась. Витя, сынок, иди маму поцелуй!
Виктор покорно чмокнул мать в напудренную щеку.
– Мам, ты шикарно выглядишь.
– Стараюсь для вас, стараюсь! – кокетливо поправила прическу свекровь. – Давайте к столу, время–то идет! Десять часов уже!
За столом в тесной гостиной, заставленной советским хрусталем, уже восседала тетя Люба – сухонькая старушка с цепким взглядом. Стол ломился: селедка под шубой, холодец, заливное, голубцы, бутерброды с икрой. Галина Ивановна считала, что если гости могут встать из–за стола без помощи, значит, праздник не удался.
– Ленка, накладывай холодец, – скомандовала свекровь. – Сама варила, ножки свиные на рынке у знакомого мясника брала. Не то что ваш магазинный желатин.
– Спасибо, я чуть позже, – вежливо отказалась Елена, наливая себе морса.
– Вот вечно ты нос воротишь от домашнего! – обиженно поджала губы Галина Ивановна. – Люба, ты посмотри на нее. Интеллигенция! А Витька любит холодец, правда, сынок?
– Люблю, мам, люблю, – Виктор уже набивал рот, стараясь не участвовать в перепалке.
Разговор тек вяло, перескакивая с цен на коммуналку на болезни соседей. Елена чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Она смотрела на мужа, который, казалось, расслабился под крылом матери, и думала о том, как бы сейчас было хорошо дома, вдвоем, под любимый фильм.
– Вить, дай телефон, сфоткаемся, – шепнула она мужу, когда Галина Ивановна отвлеклась на смену тарелок. – Свет хороший падает.
Виктор поперхнулся огурцом.
– Лен, ну я же сказал, он сел. И вообще, он в куртке, в коридоре. Не хочу вставать, уютно сидим.
– Ну принеси, я зарядку у Галины Ивановны попрошу. Хочу камеру проверить.
– Потом, Лен, потом! Ну что ты пристала? Дай поесть спокойно.
Елена нахмурилась. Странное поведение мужа начинало раздражать. Он вел себя так, словно что–то скрывал. Но что можно скрыть? Телефон она видела своими глазами, держала в руках.
Ближе к одиннадцати атмосфера немного потеплела. Шампанское сделало свое дело, тетя Люба начала рассказывать смешные истории из молодости, Галина Ивановна раскраснелась и даже пару раз назвала Елену "Леночкой".
– Ой, девочки, какой год был тяжелый, – вздохнула свекровь, промокая салфеткой губы. – Давление скачет, суставы крутит. Телефон мой старый совсем сдох, кнопки западают, ничего не слышно. Я уж думала, совсем без связи останусь, как в лесу.
Елена вежливо кивнула. Эту песню про "сдохший телефон" она слышала последние три месяца. Галина Ивановна тонко намекала, что ей нужен новый аппарат, но Елена твердо решила: сначала подарок мужу. У свекрови была вполне рабочая "раскладушка", которая ее устраивала до тех пор, пока соседка не купила сенсорный.
– Но мир не без добрых людей! – вдруг провозгласила Галина Ивановна, загадочно улыбаясь. – Есть еще забота на свете! Есть сыновья благодарные, которые мать ценят!
Виктор вдруг резко побледнел и уронил вилку. Звон металла о фарфор прозвучал как выстрел.
– Мам, может не надо... давай потом... – пробормотал он, глядя в тарелку.
– Чего не надо? – удивилась Галина Ивановна. – Я похвастаться хочу! Пусть Люба посмотрит, какого я орла воспитала! Не то что ее зять, который даже открытку не пришлет.
Свекровь полезла в карман своего необъятного платья.
Елена замерла. Внутри все натянулось, как струна. Интуиция, женская, безошибочная, закричала: "Смотри!".
Галина Ивановна торжествующим жестом выложила на стол черный глянцевый прямоугольник. Тот самый. С тремя камерами. В том самом чехле из натуральной кожи, который Елена заказывала отдельно у мастера, с тиснением инициалов "В.К." – Виктор Крылов.
В комнате повисла тишина. Слышно было только бубнение телевизора, где кто–то пел про "синий иней".
Елена смотрела на телефон, не в силах поверить своим глазам. Она узнала бы его из тысячи. Она сама выбирала этот чехол. Сама проверяла каждый миллиметр корпуса в магазине, чтобы ни царапинки.
– Вот! – гордо заявила Галина Ивановна, поглаживая экран жирным от холодца пальцем. – Последнее слово техники! Айфон! Витенька подарил! Сказал: "Мама, ты достойна только лучшего". Камера – во! Экран – во! Теперь буду вам в Ватсапе картинки слать красивые!
Елена медленно подняла глаза на мужа. Виктор сидел ни жив ни мертв, вжав голову в плечи, красный как рак. Он не смел поднять на нее взгляд.
– Витя, – голос Елены прозвучал тихо, но в этой тишине он был страшнее грома. – Это что?
– Это подарок! – ответила за него свекровь, не замечая напряжения. – Мой подарок на Новый год. А что, завидно, Леночка? Муж должен сначала о матери думать, а потом уже о жене. Жена молодая, сама заработает, а мать одна.
Елена встала. Стул с противным скрежетом отодвинулся назад.
– Я тебя спрашиваю, Витя, – она игнорировала свекровь, глядя прямо в макушку мужа. – Это тот телефон, который я тебе подарила утром?
Виктор молчал. Его уши пылали.
– Какой еще ты подарила? – вмешалась Галина Ивановна, нахмурившись. – Витя сказал, он премию получил. Большую. И купил.
– Премию? – Елена горько усмехнулась. – У него зарплата тридцать тысяч, Галина Ивановна. Какая премия? Этот телефон стоит сто двадцать тысяч. Я копила на него полгода. Я работала сутками, чтобы сделать мужу подарок. А он... он передарил его вам?
– Что значит передарил? – возмутилась свекровь, прижимая телефон к груди, как младенца. – Витя, что она несет? Сынок, скажи ей!
Виктор наконец поднял глаза. В них был страх и жалкая попытка оправдаться.
– Лен, ну маме нужнее... У нее старый сломался... А я... я со своим похожу еще, он нормальный. Ну зачем нам два дорогих телефона в семье? А мама жаловалась, плакала... Я не мог смотреть, как она мучается. Я думал, ты поймешь. Ты же добрая.
– Я добрая? – Елена почувствовала, как к горлу подступает ком. – Я не добрая, Витя. Я дура. Я полная дура, которая отказывала себе во всем, ходила в старых сапогах, не покупала зимнюю куртку, чтобы порадовать тебя. А ты... ты просто взял мой труд, мою любовь и швырнул это к ногам мамы, чтобы быть хорошим сыночком?
– Не смей так разговаривать с моим сыном! – взвизгнула Галина Ивановна, вскакивая. – Ишь, командирша выискалась! Подарила она! Если подарила – значит, вещь его! А он хозяин своему слову и своему имуществу! Захотел – и отдал матери! Имеет право! А ты, жадина, удавишься за копейку!
– За копейку? – Елена затряслась от обиды. – Это не копейка, это три моих зарплаты! Но дело не в деньгах! Дело в том, что он мне соврал! Он взял подарок, улыбался, говорил спасибо, а потом тайком привез его сюда!
– Не тайком! – крикнул Виктор. – Я просто не хотел скандала! Я знал, что ты начнешь пилить!
– Ах, я бы начала пилить? То есть ты украл у меня подарок, отдал его, и я еще виновата?
По телевизору начали показывать Кремль. Куранты готовились отбивать последние секунды уходящего года.
– Так, прекратили базар! – рявкнула Галина Ивановна. – Президент говорит! Все, забыли! Витя, наливай шампанское! Новый год на носу, а вы тут устроили! Лена, сядь и успокойся. Телефон останется у меня. Это подарок сына, и точка. А ты себе еще заработаешь, ты баба здоровая, молодая.
Она потянулась к бутылке, но Елена перехватила ее руку.
– Нет, – твердо сказала она. – Не будет никакого "сядь и успокойся". Витя, или ты сейчас забираешь телефон, мы вызываем такси и уезжаем домой, или я ухожу одна. И это будет конец. Я не буду жить с предателем и маменькиным сынком.
Виктор растерянно смотрел то на мать, то на жену. Галина Ивановна нависла над ним, как скала.
– Только попробуй! – прошипела она. – Только попробуй забрать у матери подарок ради этой истерички! Я тебя прокляну! Ты мне не сын будешь! Она тебя бросит завтра, а мать – это святое!
– Витя? – Елена ждала.
Куранты начали свой перезвон.
*Бом!*
Виктор сжался в комок. Он посмотрел на телефон в руках матери, потом на Елену. Его губы дрожали.
– Лен, ну правда... Сейчас куранты... Давай завтра обсудим... Ну не позорь меня перед тетей Любой... Мама же обидится...
*Бом!*
Все стало ясно. Кристально, болезненно ясно. Он никогда не выберет ее. В любой ситуации, даже если мать будет неправа тысячу раз, он выберет маму. Потому что боится. Потому что удобно. Потому что он не мужчина, а испуганный мальчик в теле взрослого дяди.
*Бом!*
– Понятно, – сказала Елена. Голос ее вдруг стал спокойным и ледяным. – Спасибо за ответ, Витя. Это был лучший подарок на Новый год. Ты избавил меня от иллюзий.
Она развернулась и пошла в прихожую.
– Куда?! – заорала Галина Ивановна. – Стоять! Шампанское открыто! Примета плохая – из–за стола выходить под бой курантов! Счастья не будет!
– Мое счастье в этой квартире точно не живет, – бросила Елена через плечо.
Она быстро надела пальто, даже не застегивая. Всунула ноги в сапоги. Схватила сумку.
– Лена! Лена, стой! – Виктор выбежал в коридор, держа в руке бокал. – Ну куда ты на ночь глядя? Ну истерика же на ровном месте! Ну останься, я куплю тебе телефон! В кредит возьму!
– Себе купи, – ответила она, открывая дверь. – Мозги. И хребет. Хотя это не продается.
*Бом!*
– Если уйдешь – назад не пущу! – крикнул он ей в спину, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. – Слышишь? Я гордый!
Елена обернулась на пороге.
– А я не вернусь, Витя. Живи с мамой. И с телефоном. Чехол там, кстати, именной. "В.К.". Скажи маме, пусть думает, что это "Великая Королева". Ей понравится.
Она захлопнула дверь, отсекая вопли свекрови и жалкое бормотание мужа.
*Бом!*
Елена выбежала из подъезда в морозную ночь. Двенадцатый удар курантов потонул в грохоте фейерверков. Небо над городом расцвело тысячами огней. Люди на улице кричали "Ура!", обнимались, пили шампанское из горла.
Елена вдохнула холодный воздух, и слезы, которые она сдерживала целый час, хлынули потоком. Было больно. Обидно до физической тошноты. Сто двадцать тысяч. Столько труда, столько любви она вложила в этот подарок. А он просто отдал его, как ненужную безделушку, чтобы купить спокойствие матери.
Она шла по заснеженной улице, не разбирая дороги. Мимо проносились машины, сигналя. Кто–то попытался сунуть ей в руку бенгальский огонь: "Девушка, с Новым годом! Чего плачем? Счастье же!".
Она отмахнулась и пошла быстрее.
Через квартал телефон в ее сумочке зазвонил. На экране высветилось "Любимый".
Она остановилась под фонарем. Снег падал на экран, превращаясь в капли воды. Палец замер над кнопкой "Ответить". Что он скажет? Что забрал телефон? Что идет за ней? Или снова начнет ныть, что "мама старенькая"?
Елена нажала "Отбой". А потом зашла в настройки и нажала "Заблокировать контакт".
В этот момент ей показалось, что с плеч упал огромный, тяжелый мешок, который она тащила все эти три года брака. Мешок с капризами свекрови, с безволием мужа, с вечными попытками угодить, заслужить, быть хорошей.
Она свободна.
В кармане завибрировало снова. Сообщение от банка. Пришла зарплата и праздничная премия, которую главврач обещал перевести после каникул, но, видимо, решил сделать сюрприз. Сумма была приятной.
Елена вытерла слезы рукавом пальто. Она посмотрела на витрину магазина электроники через дорогу, которая мигала разноцветными огнями.
– Ничего, – сказала она себе вслух. – Я здоровая, я молодая. Я заработаю.
Она вызвала такси "Комфорт+". Поставила точку назначения: дом родителей в пригороде. Там пахнет настоящей елкой, пирогами мамы и спокойствием отца. Там ей не нужно будет заслуживать любовь дорогими подарками.
Такси подъехало через две минуты. Елена села в теплую машину.
– С Новым годом! – улыбнулся водитель, пожилой усатый мужчина. – Куда едем в такую ночь? От гостей сбежали?
– Сбежала, – улыбнулась Елена, и улыбка вышла искренней. – От прошлой жизни сбежала. В новую.
– Ну, в добрый путь! В Новый год желания сбываются, главное – правильное загадать.
– Я уже загадала, – ответила она, глядя на удаляющийся дом свекрови. – Больше никогда не предавать себя.
Машина рванула вперед, оставляя позади чужой праздник, чужой телефон и чужого человека, который так и не стал родным.
Прошел месяц.
Виктор пытался вернуть ее. Приходил на работу, стоял под окнами с цветами, даже принес тот самый телефон (с поцарапанным экраном – Галина Ивановна умудрилась уронить его на кафель в ванной). Он плакал, говорил, что осознал, что забрал подарок у матери со скандалом.
Елена вышла к нему только один раз. Она посмотрела на побитый "флагман", на жалкого Виктора и поняла, что внутри у нее – пустыня. Ни злости, ни любви. Только равнодушие.
– Оставь себе, Витя, – сказала она. – Или маме отдай. Мне чужого не надо.
– Но это же твой подарок! Ты же копила!
– Я купила за эти деньги опыт, – ответила она. – Дороговато, конечно, вышло. Зато на всю жизнь запомнила.
И ушла, цокая каблуками по чистому асфальту.
Через полгода она встретила мужчину. Обычного, не принца. Но когда на день рождения его мама попыталась раскритиковать салат Елены, он спокойно, но твердо сказал: "Мам, этот салат – самый вкусный, потому что его готовила моя любимая женщина. Если не нравится – не ешь".
И Елена поняла: вот он, ее настоящий подарок судьбы. А сто двадцать тысяч... Деньги – дело наживное. Главное – не продешевить с людьми.
Спасибо, что дочитали до конца! Если история нашла отклик в вашем сердце, ставьте лайк и подписывайтесь на канал – впереди еще много жизненных историй. А вы бы смогли простить мужа в такой ситуации? Пишите в комментариях