Найти в Дзене
Inside_view

диванные терпилы и дикари не поймут его...

❗диванные терпилы и либералы-разрушители, которые в 90-х продали и передали свою Родину, развалили СССР из-за немецких тачек, итальянских шмоток, палки финской колбасы и японских магнитофонов — они не поймут тех, кто воевал против блока стран Оси, сражался против Германии, Италии, Финляндии и Японии во Второй Мировой! Ничего не поймут те, кто поддержали варварский капитализм

1941 год...советский воин идёт на смерть, он не опустил оружие и он не испугался
1941 год...советский воин идёт на смерть, он не опустил оружие и он не испугался

❗диванные терпилы и либералы-разрушители, которые в 90-х продали и передали свою Родину, развалили СССР из-за немецких тачек, итальянских шмоток, палки финской колбасы и японских магнитофонов — они не поймут тех, кто воевал против блока стран Оси, сражался против Германии, Италии, Финляндии и Японии во Второй Мировой! Ничего не поймут те, кто поддержали варварский капитализм Ельцина-Медведева-Путина.

История этого фото:

2 августа 1941 года. Смоленская область, село Звенчатка. До Москвы оставалось всего 450 километров. Война шла уже 40 дней, но ее ужасы стали реальностью. На этом снимке запечатлен человек, которому оставалось жить около десяти минут.

Его звали Мириан Леванович Одишария. Ему было 39 лет. Он был полковником и комиссаром 148-й стрелковой дивизии. Когда расчет станкового пулемета был уничтожен, он сам занял его место и продолжал вести огонь, пока не был контужен и захвачен в плен. Его ждала казнь.

Снимком поделился военный врач 3-й танковой дивизии вермахта Герман Турк. В 2015 году этот снимок был опубликован в его дневнике в Германии, став немым, но мощным свидетельством войны.

О чем думал полковник в эти последние минуты? Чувствовал ли он холодную ясность, гнев или тоску по родине? В его глазах не было страха. Только усталая решимость и невероятное достоинство. Он мог снять форму, попытаться спрятаться, но он не дрогнул и не предал свою страну. Он остался солдатом до конца.