Небо на востоке из серого стало перламутрово-розовым, и этот бледный, зимний румянец медленно коснулся макушек елей, туй и сосен, зажегся робкими искорками. Двор, казалось, вздохнул и приоткрыл глаза.
Небо на востоке из серого стало перламутрово-розовым, и этот бледный, зимний румянец медленно коснулся макушек елей, туй и сосен, зажегся робкими искорками. Двор, казалось, вздохнул и приоткрыл глаза.
