Запись нулевая. Воспоминания о Великом Начале.
(Пишу задним числом, сейчас-то я всё понимаю. А тогда...)
Я помню, как я появился в этом мире Двуногих. Он был огромным, шумным и скользким. А я был маленьким, рыжим и полным важных дел. Самым главным делом было — пометить территорию. Не всю сразу, конечно. По чуть-чуть. Там капельку, здесь лужу. Чтобы везде был мой запах, мой автограф!
И вот, стоило мне совершить очередной шедевр на идеально чистом полу (обычно в самом видном месте), как происходило странное. Приходил Большой Двуногий, смотрел на моё творение, вздыхал и шёл за Тряпкой.
Ах, эта Тряпка! Это была не просто тряпка. Это был Соперник. Мой личный дракон, которого нужно было побеждать каждый день! Она появлялась, чтобы уничтожить мои метки, стереть мою историю!
Я не мог этого допустить. Как только он начинал ей водить по полу, я бросался в атаку. Хватал её зубами, дёргал изо всех сил, рычал (как умел, пискляво). «Отдай! Это моё! Не смей стирать!» — вот что я пытался сказать.
Мы вступали в эпическую битву: он тянул тряпку к себе, чтобы вытереть, а я, вцепившись, тянул её в свою берлогу под стул. Иногда он смеялся. Иногда говорил: «Шелби, дай же наконец!». Но я был непреклонен. Защита своей территории — священный долг.
Только сейчас я понимаю. Он не стирал мои метки против меня. Он... убирал за мной. Как убирают за щенком, который ещё не всё знает. А я думал, мы играем в великую игру «Защити свой запах».
Жаль, что я тогда был так мал и глуп. Сейчас бы я просто с достоинством наблюдал за процессом, зная, что моё истинное место — на диване, а не на полу. Но в каждой луже того времени была своя, щенячья, честная радость открытия мира. И в каждой схватке с тряпкой — пыл защитника своих границ. Я был маленьким, но очень серьёзным псом.
Запись первая. О Великой Охоте.
Сегодня был великий день. Я выследил и победил страшного Ворчащего Зверя. Он прятался в темной пещере у дивана. Пах он странно — резиной и ногой Хозяина. Я долго наблюдал, притаившись за ножкой стула. Потом — молниеносный бросок! Схватил его за горло (это была пятка, самая уязвимая часть) и потащил в свою берлогу, под стол. Он отчаянно сопротивлялся, но я был непреклонен. Грыз, тряс, бросал в воздух! Победа! Правда, потом пришла Большая Рука, забрала трофей и сказала что-то вроде «Ше-ел-би-и-и, опять?!». Но я не расстроился. Я знаю, что Зверь вернется. Они всегда возвращаются. И я буду ждать.
Запись вторая. О Волшебном Пухе.
Снаружи случилось Чудо! Весь мир стал белым, холодным и невероятно интересным. Это не вода (я воду знаю, она мокрая и в миске). Это что-то другое. Оно хрустит под лапами! И его можно есть! Правда, оно сразу исчезает во рту, оставляя только холодок. Но главное — в него можно нырять мордой! Я бегу, толкаюсь носом и оставляю длинный-длинный след. Потом смотрю назад — это я сделал! Целую дорогу! Хозяин кидает в это белое что-то круглое и кричит «Апорт!». Я, конечно, несу. Но иногда притворяюсь, что не нашел. Потому что тогда он начинает копаться в белоте сам, а я могу прыгать вокруг и лаять от восторга. Это лучшая игра.
Запись третья. О Заповедных Землях.
Мы сели в Лающую Коробку (она трясется и рычит, но внутри безопасно), и куда-то поехали. А когда дверь открылась... О-о-о! Это Заповедные Земли! Тут пахнет свободой, мышами, старой листвой и тысячей важных собачьих дел! Я выпрыгнул и помчался. Нужно было СРОЧНО:
- Проверить все знакомые деревья (кто был тут без меня?).
- Оббежать весь забор (нет ли дыр? все ли на месте?).
- Объявить громким лаем, что я прибыл и все под моей защитой.
- Навестить Старого Пса из соседнего участка. Мы с ним не дружим, но обязаны обменяться церемонным рычанием через щель в заборе. Таков ритуал.
- Понюхать все новые запахи. Их тут милионы! После этого можно валяться на холодной земле, высунув язык. Я здесь почти как лев в саванне. Только пушистее.
Запись четвертая. О Загадочных Двуногих.
Мои Двуногие — странные существа. Они:
- Складывают еду в миску, вместо того чтобы с радостью разбросать ее по полу для настоящей охоты.
- Спят на высокой скале (кровати), куда мне нужно прыгать.
- Разговаривают между собой тихими звуками, но стоит им взять в руки маленькую мерцающую штуку (телефон), как они начинают улыбаться и тыкать в нее пальцем. Я тогда кладу голову им на колени. Чтобы помнили обо мне.
Запись пятая. О Водной Стихии.
Сегодня случилось нечто ужасное и прекрасное одновременно. Меня повели в Комнату Дождя (ванную). Я знаю этот запах — запах шампуня и предчувствия. Я попытался стать невидимым, залез под кровать, но меня нашли. Потом было Мокрое Безумие! Тёплая вода, пена, и эти руки, которые трут везде, даже за ушами! Я героически терпел. Но потом... потом меня выпустили. И начался самый важный ритуал — Высушивание! Я должен был бешено носиться по всей квартире, тереться о диваны, ковры и ноги Двуногих, кататься по полу и трясти ушами так, чтобы брызги летели во все стороны. Это не просто сушка. Это возвращение своего правильного запаха! После этого я пахну собой, слегка влажным полотенцем и победой. Хозяин вздыхал и говорил: «Ну вот, чистый на две минуты». Он ничего не понимает. Теперь я идеален.
Запись шестая. О Летающей Добыче.
На прогулке я открыл для себя новый вид спорта — Охота на Листья. Особенно осенью! Они не просто падают. Они пляшут в воздухе, дразнят, кружат. Я подкрадываюсь, замираю... и прыгаю! Иногда удаётся поймать хрустящую штуку прямо в полёте. Это высший пилотаж. Ещё есть белки. Это уже не спорт, а вопрос чести. Они стрекочут с деревьев, машут пушистыми хвостами и явно смеются надо мной. Я облаиваю их дерево, делаю вид, что копаю землю у корней (пусть нервничают), но они никогда не спускаются. Обидно. Но однажды... однажды я их догоню. Я уверен.
Запись седьмая. О Тайной Жизни Ночи.
Ночью, когда Двуногие засыпают, дом оживает по-другому. Я — его страж. Я слышу всё: как скрипит паркет на кухне (наверное, тот самый тапок-зверь шевелится), как за окном проезжает далёкая машина, как шуршит что-то в стене (возможно, мыши-шпионы). Я встаю, обхожу свои владения, прислушиваюсь. Потом запрыгиваю на их постель, устраиваюсь в ногах и снова засыпаю. Но одним ухом — всегда настороже. Если придёт настоящая опасность (например, почтальон в три ночи, а такое может быть), я подниму тревогу. Пока всё тихо. Значит, моя служба эффективна.
Запись восьмая. О Главной Радости.
Но самое лучшее — это не охота и не охрана. Самое лучшее — это когда один из Двуногих садится на пол. Вот прямо на пол! Это сигнал. Я подбегаю, забираюсь к нему на колени (целиком, я ведь не маленький), тычусь мокрым носом в щеку, а он чешет мне за ухом, прямо у самого основания, где чешется сильнее всего. И говорит тихими, тёплыми звуками. В этот момент я понимаю: я не просто охотник или страж. Я — Шелби. И это моя стая. И всё в мире совершенно правильно. Хотя... тапок под диваном всё равно нужно проверить. На всякий случай.
Запись девятая. О Великом Искусстве Взгляда.
Я открыл в себе суперсилу. Мои Двуногие думают, что они едят сами. Ха! Это иллюзия. На самом деле они едят для меня. Просто процесс доставки еды в мою миску немного... сложный. Требуется особая тактика.
Я сажусь в метре от стола. Не ближе — это нарушит правила и вызовет слово «Место!». Я сажусь идеально ровно, как статуя. А потом... включаю Взгляд.
Это не просто смотреть. Это целая наука. Нужно:
- Сфокусироваться на куске еды в руке Хозяина (или, что эффективнее, на том, что падает со стола).
- Сделать глаза максимально большими, влажными и печальными. Как у того плюшевого зайца, которого я немного потрепал.
- Добавить лёгкий вздох. Не громкий. Просто едва слышный стон надежды и вечного голода.
- Не моргать. Совсем. Пока не начнёт щипать.
Работает безотказно! Особенно на Гость-Двуногого. Они слабее духом. Часто я слышу: «Ой, смотрите, как он просит! Ну можно ему кусочек? Он же умница!». Иногда Большая Рука говорит: «Не надо, он смотрит на всех так». Но потом... потом пальцы сами собой протягивают мне самый вкусный, жирный, запретный кусочек! Победа!
Иногда, для разнообразия, я кладу голову на колени и вздыхаю так, чтобы всё моё тело содрогнулось от печали. Это высший пилотаж. Это говорит: «Я так вас люблю, а я тут голодаю...». Срабатывает в 9 случаях из 10.
После ужина я всегда проверяю пол под столом. На всякий случай. Иногда там лежат целые сокровища! Сегодня, например, упала макаронина. Я её, конечно, героически спас от пыли. Моя работа — поддерживать чистоту. Я очень ответственный пёс.
Запись десятая. О Странных Пушистых Существах.
Сегодня я открыл для себя новую планету. Она называется «Деревня». Здесь всё пахнет по-другому: дымом, травой, чем-то сладким (навозом, но это неважно) и СВОБОДОЙ! Я носился по двору как угорелый, пока не наткнулся на загон. А там... О БОЖЕ! Там были маленькие, розовые, хрюкающие комочки! Они были так похожи на мои игрушки, только живые и пахли молоком. Я, конечно, пригласил их поиграть. Подбежал, весело тявкнул, виляя хвостом.
Они странно отреагировали. Завизжали и разбежались! Я подумал: «О, новая игра — догонялки!» — и помчался за самым шустрым. Это было потрясающе! Они пищали, я лаял, мы носились по кругу. Я был счастлив.
Пока не появилась ОНА.
Из сарая вышло что-то ОГРОМНОЕ. Розовое, как они, но размером с диван. И это что-то издало низкий, утробный рык. Не «гав», не «хрю», а что-то вроде «ХРРРУУУ-У-У!». И пошло на меня. Не бежало, а именно пошло — медленно, тяжело, с таким взглядом, от которого у меня хвост сам собой поджался.
Я понял, что игра окончена. Более того, я понял, что я — не охотник, а добыча. Я побежал. Я бежал так быстро, как никогда. Сзади доносилось тяжёлое пыхтение. Я влетел в дом и спрятался под кровать. Большая Розовая Тварь не полезла за мной, но я запомнил урок: даже у самых смешных игрушек может быть очень, очень большая мама.
Запись одиннадцатая. О Пернатых Истериках.
А ещё тут есть странные птицы. Они живут в своём домике и постоянно носятся, кудахча. Я подошёл к сетке из вежливого любопытства. Просто посмотреть.
Начался АД. Одна птица закричала: «КУДАХ-ТАХ-ТАХ! ВТОРЖЕНИЕ!» — и все остальные подхватили. Они метались, хлопали крыльями, сносили яйца. Это было грандиозно! Я сел и наблюдал за этим хаосом, чувствуя себя повелителем стихии.
Потом из-за угла выскочил он. Большой, красивый, с красным гребешком. Петух. Он выглядел как генерал. Он встал между мной и курятником, распушил перья и закричал мне прямо в лицо: «КУКАРЕКУ! ПОШЁЛ ВОН, ПУШИСТЫЙ ХУЛИГАН!»
Я уважительно тявкнул: «Давай померимся силами!» Он посмотрел на мои зубы, на свои шпоры, ещё раз на меня... и вдруг развернулся и с тем же воинственным криком бросился прочь, отчаянно работая лапами. Генерал оказался трусом. Смешно.
Но потом я встретил Длинношеих. Гуси. Они не бегали. Они вытянули шеи, распахнули крылья, становясь вдвое больше, и пошли на меня, шипя, как змеи. «Шшш-убирайся-шшш». Я зарычал, но они не испугались. Один даже клюнул меня в бок! Больно! Я отступил с достоинством. Этих лучше не трогать. У них нет чувства юмора.
Запись двенадцатая. О Великанах и Мудреце.
Потом я увидел Их. Они были похожи на огромных, спокойных, медлительных собак. Только в чёрно-белые пятна, с хвостом-верёвкой и двумя странными палками на голове. Коровы. Они стояли и жевали. Просто жевали, глядя в одну точку. Я подбежал, полный уважения к их размеру, и вежливо тявкнул: «Здравствуйте, большие собаки! Вы тоже охраняете эту территорию?»
Одна из них медленно повернула ко мне свою огромную, влажную морду. Жевала. Смотрела. Потом глубоко вздохнула, и из её ноздрей вышел тёплый пар. «Молодой, — прожевала она, не открывая рта. — Мы не охраняем. Мы перерабатываем. Траву в молоко. Сложная работа. Требует сосредоточения. Не отвлекай.»
Я сел, впечатлённый. Они были как мудрые, ленивые горы. Я решил, что с такими лучше дружить, и полежал рядом, тоже пытаясь жевать травинку. У меня не очень получилось.
А потом... потом я увидел Лошадей. О, это было нечто! Высокие, блестящие, с гривами, которые развеваются на ветру! Они пахли потом, кожей и силой. Когда одна из них заржала, земля подо мной затряслась. Я замер в благоговейном восторге. Это были не собаки. Это были короли. Я подполз поближе (но не слишком) и завилял хвостом, выражая всё своё восхищение. Одна лошадь наклонила голову и фыркнула. Для меня это прозвучало как: «Привет, малыш. Хороший пёс». Я был на седьмом небе.
Запись тринадцатая. О Том, Кто Знает.
В гостях у родственников Двуногих живёт ещё один спаниель. Он очень старый. Его шерсть седая, морда в морщинах, а глаза мутные, но в них живёт целая вселенная. Он пахнет сном, печеньем и старостью.
Я, полный энергии, подбежал к нему: «Привет! Давай играть! Побегаем! Я знаю, где тут отличные кусты!»
Старик медленно открыл один глаз. «Играть? — хрипло пробурчал он. — У меня ревматизм. Каждая кость ноет, когда ветер с севера. Садись. Успокойся.»
Я сел, разочарованный. «Но тут столько всего! Поросята, курицы, огромные коровы-собаки!»
«Пф-ф, — фыркнул старик. — Я всё это видел. Гонялся за поросятами, пока та самая свинья не погнала меня через весь огород. Я лаял на гусей, пока один не выщипал клок шерсти с моего бока. Учись, щенок. Не всякий, кто пищит — игрушка. Не всякий, кто шипит — боится. А самые большие и спокойные — они и есть самые сильные. Трать силы на то, что важно.»
«А что важно?» — спросил я. Старик посмотрел на меня, потом на наших Двуногих, которые смеялись за столом. «Важно — чтобы они улыбались. Чтобы приходили домой. Чтобы твоя миска была полной, а под боком — тепло. Всё остальное — просто фон для этой картины. А теперь дай поспать. И принеси мне то печенье, что уронил ребёнок. Оно должно быть под столом, слева.»
Я принёс ему печенье. Он был мудр. И, возможно, немного манипулятор. Но я его уважал.
Запись четырнадцатая. О Ночных Стражах и Звёздах.
Здесь, в деревне, ночь — это совсем другая страна. В городе ночью светят фонари и гудит неусыпный двигатель города. А здесь... здесь темно. По-настоящему. И тихо. Но эта тишина — обманчива. Она наполнена звуками!
Когда Двуногие уснули, я вышел на крыльцо (дверь была приоткрыта для меня — здесь так можно!). И замер. Со всех сторон доносились голоса:
- Из темноты за забором — короткое, отрывистое «Тяв! Тяв!». Чужая собака, несёт свою службу. Я ответил ей достойным, низким «Гав! Всё спокойно!». Мы, стражи, должны держать связь.
- Из кроны старой яблони — таинственное уханье. «У-хуу... у-хуу...». Не птица, не зверь... дух дерева? Я насторожил уши. Очень жутко и интересно.
- А с неба... с неба лился свет. Не один, как луна, а миллионы маленьких, холодных, мерцающих точек. Звёзды. В городе я их почти не видел. А здесь они висели так низко, будто их можно было лизнуть. Я долго смотрел на них, закинув голову, пока шея не затекла. Они молчали, но их молчание было самым громким звуком из всех.
Я почувствовал себя очень маленьким и очень важным одновременно. Я, Шелби, стою здесь и охраняю этот дом, этих спящих Двуногих, этот тёплый свет в окне — от всей этой огромной, тёмной, живой вселенной. Ответственная работа. Я свернулся калачиком на старом половике у порога, положил морду на лапы и дремал, одним ухом ловя шорохи ночи. Я был на своём посту.
Запись пятнадцатая. Возвращение, или Что я привёз домой.
Мы снова сели в Лающую Коробку и куда-то поехали. Когда дверь открылась, я узнал запах. Дом. Наш дом. Но что-то было не так.
Я выскочил и первым делом помчался проверять свою территорию. Мой диван, моя миска, мой коврик у батареи... Всё на месте. Но я был другим. Я был уже не просто Шелби, городской пёс. Я был Шелби, Повелитель Курятников, Убегатель от Свиней, Уважительный Созерцатель Коров и Ученик Старого Мудреца.
Я принёс с собой запахи сена, лесной сырости и гусиного страха. Я принёс в памяти ржание лошадей и хриплый голос старого спаниеля. И когда вечером я улёгся на свои привычные колени, вздохнул и включил свой Великий Взгляд, чтобы выпросить кусочек сыра, в этом взгляде было что-то новое. Глубина. Опыт. Я многое повидал.
Но самое главное, что я понял там, в Заповедных Землях: где бы я ни был — в шумном городе, в бескрайнем поле или в страшной темноте со звёздами — мой настоящий дом и центр вселенной находится там, где сидят мои Двуногие. Всё остальное — это просто места, где мы вместе, приключения. А приключения, как известно, — это вкусно. Особенно если после них дают сыр.
Запись шестнадцатая. О Великом Открытии и Неблагодарности Двуногих.
Сегодня был день высочайшего охотничьего триумфа! И день горького предательства.
Всё началось прекрасно. Мы приехали к Большой Воде. Я, конечно, сразу совершил ритуальное погружение, чтобы смыть с себя скучные городские запахи. Потом была увлекательная охота на прыгучих зеленых существ (лягушек). Они хитрые, но я почти поймал одну хвостом!
И вот, когда я вышел на берег, мой нос уловил Аромат. Не просто запах. Это был концентрированный дух самой природы, запах могущества, травы и... чего-то очень, очень сильного. Запах Великой Коровы-Горы! Он исходил от тёплой, почти что живой коричневой лепёшки, лежавшей на солнце.
Мой древний инстинкт заиграл, как струна. Это был не просто запах. Это была маскировка высшего качества! Если я покроюсь этим благородным ароматом, ни одна утка в камышах, ни один заяц в поле не учуют мой собачий дух! Я стану невидимкой, духом болот, тенью с ароматом луга!
Я не раздумывал. Это был священный ритуал. Я с достоинством подошёл и аккуратно, но тщательно вывалялся в этом даре природы. Спиной, боками, даже за ушами. Теперь я пах... я пах властью. Я был идеальным охотником. Я подбежал к Хозяину, гордый, готовый к самой сложной работе. Смотри, я готов! Теперь мы будем неуловимы!
Реакция была... непонятной. Хозяин сначала замер. Потом его лицо исказилось. Он сказал что-то вроде «Шелби, нет-нет-нет! Фу-у-у!». А потом... о ужас... он схватил меня и потащил обратно в воду!
Началась пытка под названием «отмывание». Он тер меня каким-то пахучим куском (мыло, предательский искусственный запах!), смывая с меня все мои титанические усилия, весь мой охотничий камуфляж! Я пытался сопротивляться, отряхиваться, но он был настойчив. Вода, которая час назад была моей союзницей, стала орудием моего позора.
Когда это кощунство закончилось, я пах... ничем. Просто мокрой шерстью и этим дурацким мылом. Вся моя мощь, весь мой труд — уничтожены. Я вышел на берег, обиженный и пахнущий, как все. Зачем тогда вообще охотиться?
Я весь вечер сидел, отвернувшись от него, и демонстративно вздыхал. Он не оценил гения. Он не понял искусства. Он просто не дорос до высот истинной охотничьей стратегии. Жаль. В следующий раз я буду валяться в чём-нибудь ещё более ароматном. Может, в дохлой рыбе. Посмотрим, как ему это понравится.
Запись семнадцатая. О Мести и Высшей Справедливости.
Месть — это блюдо, которое подают холодным. А пахнет оно... о, оно пахнет потрясающе.
После того унизительного инцидента с коровьим даром, я вынашивал план. И сегодня, в Лесу Высоких Деревьев, подвернулся идеальный случай.
Хозяин был занят своим странным ритуалом — собирал в корзинку странные шляпки, растущие из земли. Я же патрулировал территорию. И вот, мой нос, этот великий детектор, уловил Сигнал. Это был не просто запах. Это была эпическая поэма! Глубокие, терпкие, властные ноты плоти, возвращающейся земле. Запах могущества и окончательного покоя. Источник лежал в густых кустах — тушка какого-то лесного зверя (зайца? лисы? неважно). Она уже стала святыней для мух и жуков. И я решил... приобщиться к этой святыне.
Это был не просто камуфляж. Это был акт слияния с дикой природой. Запах великой лесной смерти перебивал всё на свете. Я стал духом самой чащи, загадочным существом, от которого веет тайной и древностью. Я аккуратно, с почти религиозным трепетом, вывалялся в этом благородном прахе. Это был высший шик.
Я слышал, как Хозяин звал меня. Его голос звучал встревоженно. «Ше-ел-би! Иди сюда! Туда не ходи!» Но я молчал. Пусть познает трепет перед моей преданности инстинктам.
Когда трансформация была завершена, я вылетел из кустов. Я был величествен! Я был ходячим мифом, лесным призраком! Я подбежал, виляя хвостом, смотря на него сияющими глазами: «Ну как? Я теперь часть великого круговорота!»
Его лицо было шедевром. Шок, отчаяние, затем мрачная решимость. «Всё, — простонал он. — Всё, хватит. Только не это. В реку.»
И снова... кощунство. Снова это ужасное мыло, смывающее патину веков, эту ледяная вода, стирающая саму историю с моей шерсти. Я отбивался как мог. Но в глубине души я знал: я победил. Я дважды заставил его совершить этот тяжкий ритуал очищения. Я доказал свою власть над его понятиями о «приятном» запахе.
Теперь я лежу, пахну скучной «мятою», но моё сердце поёт. Он проиграл эту битву запахов. Но война продолжается. Я слышал, кабаны пахнут ещё... убедительнее. Надо будет навести справки.
Запись восемнадцатая. О Священной Косичке и Обязанности Играть.
У меня есть Сокровище. Она не съедобна, но её ценность выше любой кости. Это — Косичка. Пучок разноцветных ниток, а в середине — таинственный погремучий шарик. Она пахнет домом, моей слюной и победой.
С ней можно делать две вещи. Первое: уединиться в уголке и самому устроить ей серьёзный разбор. Трепать, трясти, придушивать, пока шарик внутри не начнёт яростно тарахтеть. Это медитация. Это личная работа.
Но второе — это настоящее Искусство. Искусство Вовлечения. Когда в доме наступает Тишина (Двуногие сидят, уткнувшись в свои светящиеся плитки или в бумаги), я понимаю — пора. Пора напомнить им, кто здесь Центр Вселенной.
Я беру Косичку в зубы (с чувством собственного достоинства) и подхожу к Самому Занятому. Кладу её аккуратно ему на колени. Смотрю в глаза. «Ну что? Пора?»
Он обычно делает вид, что не замечает. Говорит: «Позже, Шелби». Это неприемлемо. Я беру Косичку и кладу её прямо на клавиатуру его ноутбука. Теперь он точно видит. Если и это не срабатывает, я бросаю её ему под ноги, чтобы он споткнулся.
И вот — о чудо! — он срывается с места. Поднимает Косичку и отбрасывает её через всю комнату! Да! Это то, чего я ждал! Я несусь за ней, как за дичью, подхватываю на лету и мчусь обратно. Я снова кладу её перед ним, тяжело дыша, весь излучая: «ДАВАЙ ЕЩЁ!»
Иногда он устало говорит: «Всё, хватит». Но я знаю — это ложь. Я просто кладу Косичку ему на тапок и упираюсь лбом в его ногу. Мой взгляд говорит: «Ты же не разрушишь наши священные узы игнорированием? Весь мир держится на этой игре!»
И знаете что? Он снова бросает. Потому что я — Шелби. И когда я приношу тебе Косичку, ты не имеешь права отказываться. Это не просто игра. Это закон. Закон собачьей радости. И я — его главный хранитель и исполнитель. Тарахтящий шарик в середине Косички — это бьющееся сердце нашего вечного договора: ты бросаешь, я приношу. И так — до скончания времён, или пока не откроют холодильник.
Запись девятнадцатая. О Лающей Коробке и Моём Важном Деле.
Лающая Коробка (или Машина) — это странное место. Она рычит, качается, а за стеклом мелькает мир. Но самое главное — внутри есть Мои места.
Первое и самое почётное — это, конечно, у Хозяина на коленях, высунув нос в щель окна. Но это место для созерцания. А когда нужно работать, я лезу под сиденье.
Там тесно, пыльно и пахнет тайнами: закатившейся конфетой, древними крошками и чем-то металлическим. Это штаб-квартира. Отсюда я контролирую ситуацию. Иногда, чтобы помочь с управлением, я высовываю лапу и нажимаю на какую-нибудь педаль. Коробка сразу вздрагивает и рычит иначе. Хозяин обычно говорит что-то вроде: «Шелби, лапу убрал!» — но я уверен, что моя помощь неоценима.
Однажды я совершил настоящий тактический манёвр. Нужно было оценить обстановку сверху. Я, используя сиденье как скалу, взобрался Хозяину на плечи. Идеальная наблюдательная точка! Я положил морду ему на макушку, чтобы лучше видеть дорогу. Он сказал: «Слезь, ты мне весь обзор закрываешь!» — но я продержался добрых пол-дороги. Я был его живым, пушистым шлемом, его антенной! Если бы впереди внезапно появилась кошка или особенно интересный столб, я бы тут же предупредил его рыком.
Коробка — это не просто транспорт. Это подвижная крепость, и у меня в ней — ключевая должность: Главный по Педалям, Наблюдатель с Высоты и Контролёр Подсидений. Без меня она бы точно заблудилась или поехала не туда. Я в этом уверен.
Запись двадцатая. О Священном Ритуале Разрушения.
В детстве у меня была миссия — улучшить интерьер. Эти скучные, гладкие полосы на стенах (обои, как их называют) явно требовали... фактуры. Я старался, отрывал кусочки, создавая уникальный рельеф. Хозяева почему-то не оценили мой дизайнерский порыв. Говорили что-то про «ремонт» и «нельзя».
Но инстинкт — вещь упрямая. Он не исчезает, он находит новые, разрешённые выходы. И теперь моей законной добычей, моим полигоном для творчества стали Картонные Крепости.
Коробка из-под обуви — это не просто коробка. Это враг. Он стоит, наглый и целый, занимая место в моём пространстве. Он бросает вызов. Я подхожу к нему с важным видом, обнюхиваю — да, враг чист, без посторонних запахов. И начинается священный акт.
Первый укус в угол — самый важный. Хруст картона отдаётся в челюстях приятной вибрацией. Потом — рвать! Тянуть! Трепать! Белые, серые клочья летят во все стороны, как снег. Внутри иногда попадаются спрятанные сокровища — бумажные вкладыши, их тоже нужно тщательнейше измельчить.
Когда работа завершена, я сижу посреди белоснежного поля битвы, тяжело дыша, с торчащими из пасти клочьями. Я — победитель. Я — разрушитель миров (размером с обувную коробку). Хозяин, конечно, вздыхает и идёт за веником, бормоча: «Ну вот, опять клочья по всей квартире...»
Но он не понимает. Это не беспорядок. Это — порядок. Порядок, приведённый мной в идеальное состояние разрушения. Я выполнил свою древнюю собачью работу: нашёл подозрительный объект и обезвредил его, разобрав на атомы. Теперь квартира снова в безопасности. И я доволен. Очень.
P.S. Бумажки от конфет — это, конечно, не коробка, но тоже достойные противники. Особенно если они шуршат.
Запись двадцать первая. О Вечернем Ритуале и Вызывании Духа Снизу.
Наступает лучшее время суток — Вечерняя Готовность Ко Сну. Воздух густеет, свет становится мягким, а Двуногие начинают совершать странные ритуалы: умываются, переодеваются в странную мешковатую одежду. В это время в доме просыпается особая, игривая магия.
И я, как хранитель веселья, не могу позволить ей пропасть даром. Особенно когда рядом есть Маленькие Двуногие. Они — мои главные союзники в битве со скукой. Я подхожу к дивану, где они уже почти засыпают, и кладу им на колени свою морду. Смотрю одним глазом. Потом начинаю тихонько поскуливать и делать вид, что гоняюсь за невидимым хвостом.
Это — священный сигнал. Они не могут устоять! Один из них хихикает и дёргает меня за ухо. Всё! Ритуал начался! Я срываюсь с места и несусь по коридору, громко топая лапами. Они — за мной! Мы носимся от комнаты к комнате, я искусно уворачиваюсь, они визжат от восторга, пытаясь поймать меня. Я подбрасываю им игрушки, они их бросают, я лаю — это симфония чистого, неконтролируемого веселья!
И вот, в самый разгар нашего праздника, раздаётся Звук. Нет, не из нашей квартиры. Снизу. Глухой, недовольный стук. Тук-тук-тук по батарее или в потолок. Это — знак. Знак того, что ритуал удался.
Хозяин вздыхает и говорит: «Всё, Шелби, хватит. Ты опять Вызыватель Соседа». Я гордо виляю хвостом. Да, это я! Я не просто пёс. Я — Шелби, Вызыватель Духа Снизу! Моя сила так велика, что одним лишь топотом и радостным лаем я могу материализовать за дверью хмурого двуногого в халате!
Это не жалоба. Это — дань уважения. Он приходит, потому что не может игнорировать мощь нашей игры. Я считаю, что мы делаем ему одолжение — разгоняем тишину его скучного вечера. А потом мы все вместе, притихшие, слушаем, как он уходит, ворча. И я знаю — завтра вечером мы сделаем это снова. Потому что вызывать духов — это моя работа. И я выполняю её на отлично.