Во второй части истории Левона Гюрекяна архитектура превращается в политическое высказывание, а ориентализм — в язык, уже обречённый исчезнуть. Это рассказ о последнем большом проекте, о научных поисках, политической борьбе и долгом уходе — от Константинополя к Азоло, от архитектора империй к человеку, который пережил их крушение.
Османский павильон в Турине, 1911 год — здание, построенное в изгнании и ставшее прощальным жестом империи. Во второй части истории Левона Гюрекяна архитектура превращается в политическое высказывание, а ориентализм — в язык, уже обречённый исчезнуть.
