ГЛАВА 16. ШАХМАТНАЯ ПАРТИЯ С ДЬЯВОЛОМ
Тишина длилась неделю. Десять дней. Она была настолько густой, что звон телефона заставлял вздрагивать. Но вместо угроз пришло официальное приглашение — на бланке одного из самых влияющих вашингтонских лоббистских бюро. «Уважаемый господин Осинцев. Примите наше любезное приглашение на приватный ужин в клубе «Богемиан Гроув» (филиал в Джорджтауне) в честь укрепления международного сотрудничества в сфере кибербезопасности. Черный галстук. 20:00.»
Подпись отсутствовала. Но отправитель был очевиден. Это был не ответный удар. Это был вызов на дуэль другого рода. Крылов демонстрировал, что он не прячется в тени. Он приглашает Илью в самое логово американской политической элиты, куда тот, простой юрист, никогда бы не попал самостоятельно. Сообщение было ясным: «Я здесь, среди сильных мира сего. Ты — никто. Приди и посмотри, с кем ты пытаешься бороться.»
— Не ходи, — сказала Светлана, когда он показал ей приглашение. Её лицо было пепельным. — Это ловушка.
— Ловушка из бархата и хрусталя, — мрачно согласился Илья. — Но если я не приду, он решит, что я боюсь. И нанесёт удар там, где мы не ждём. Нам нужно знать, что он задумал.
— Тогда я иду с тобой.
— Нет! — это прозвучало резче, чем он хотел. — Ты — его главная цель. Он хочет видеть тебя униженной, напуганной. Не дай ему этого удовольствия. Останься здесь, с охраной. — Он нанял двух бывших морских пехотинцев по рекомендации своего единственного доверенного коллеги.
Илья пошёл один. Чёрный смокинг висел на нём как чужая кожа. Клуб «Богемиан Гроув» в Джорджтауне был неприметным снаружи, но внутри поражал молчаливой, подавляющей роскошью: тёмное дерево, портреты президентов на стенах, ковры, в которые проваливались каблуки.
Его провели в приватную столовую. За длинным столом из красного дерева сидело несколько человек. Пожилой сенатор с острым взглядом (не Росс, другой). Два генерала в отставке. И в центре — Артём Крылов.
Он выглядел как воплощение успеха: идеально сидящий смокинг, седеющие виски, ухоженные руки. Его глаза, те самые, что смотрели с видео двадцатилетней давности, были холодными и оценивающими. В них не было ни злобы, ни страха. Был интерес, как у учёного, рассматривающего новый, опасный штамм бактерии.
— А, наш молодой гость! — Крылов встал, его улыбка была ослепительной и абсолютно фальшивой. — Господа, позвольте представить: Илья Осинцев. Блестящий юрист, специалист по правам человека. И, как выяснилось, весьма… настойчивый исследователь истории.
Илья кивнул, не улыбаясь. Ему указали на место напротив Крылова.
— Мы слышали о вашей матери, — мягко начал сенатор. — Неприятная история с таможней. Рад, что всё разрешилось.
— Благодаря своевременному вмешательству влиятельных друзей, — парировал Илья, глядя на Крылова.
Тот лишь приподнял бокал с красным вином.
— В нашем мире, Илья, всё решают связи. И понимание того, когда стоит быть… сговорчивым.
Ужин прошёл в странной, сюрреалистичной атмосфере. Обсуждали предстоящие выборы, новые санкции, перспективы рынка. Илья молчал, лишь изредка вставляя замечания, демонстрируя, что он не провинциал и понимает, о чём речь. Его проверяли. Смотрели, можно ли его купить, запугать или хотя бы договориться.
Когда подали кофе и коньяк, сенатор и генералы под благовидным предлогом удалились. Остались только Илья и Крылов.
— Ну что, — сказал Крылов, откинувшись на спинку стула. — Понравился спектакль? Видишь, в какой компании я вращаюсь? Ты действительно думаешь, что твои потрёпанные файлы что-то значат для этих людей?
— Я думаю, что для них имеют значение скандалы, — спокойно ответил Илья. — Особенно скандалы, связанные с российским олигархом, который пытается покупать их влияние. Ваше досье — не только про 2003 год. Оно про то, как вы годами покупали и шантажировали. И теперь оно не только у меня.
На лице Крылова впервые дрогнула маска. Лёгкое, почти невидимое подёргивание века.
— Глупости. Никто не поверит анонимным наветам.
— Кто сказал, что они анонимны? У меня есть свидетель. Живой. Готовый дать показания. И у меня есть адресаты в Москве, которым очень не нравится, когда их «партнёры» ведут двойную игру.
Крылов медленно поставил бокал. Его пальцы слегка побелели.
— Ты играешь в очень опасную игру, мальчик. Я могу раздавить тебя, как насекомое. И твою мать. Легально. Через суды. Через налоговую. Через иммиграционную службу.
— Попробуйте, — Илья тоже откинулся, mirroring его позу. — Каждое ваше движение против нас будет триггером. Автоматическая рассылка всего архива по дюжине адресов, включая ваших «друзей» за этим столом. Вы хотите проверить, чья репутация дороже — ваша или сенатора?
Они смотрели друг на друга через стол, как два шахматиста, увидевшие мат в три хода. Крылов понял, что Илья не блефует. Он слишком спокоен. У него есть план Б, В и Г.
— Чего ты хочешь? — наконец спросил Крылов, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Денег? Положения? Я могу сделать тебя партнёром в одном из фондов. Ты будешь богат.
— Я хочу, чтобы вы оставили мою мать в покое. Навсегда. Чтобы вы публично, через адвоката, признали свою причастность к событиям 2003 года и извинились перед ней.
— Ты с ума сошёл?! — Крылов зашипел. — Это самоубийство!
— Это — минимальная цена за ваше будущее. Альтернатива — полное уничтожение. Я отправлю всё не только в прессу и в Москву. Я отправлю это вашей жене. Вашим детям. Пусть они узнают, кем на самом деле является их муж и отец.
Это был низкий удар. Илья видел, как по лицу Крылова прошла судорога настоящей, животной боли. Его семья, его шикарная жизнь в Лондоне — его единственное слабое место, не защищённое броней денег и связей.
— Ты… монстр, — прошептал Крылов.
— Я — тень вашего прошлого, — безжалостно сказал Илья. — И она наконец-то настигла вас. У вас есть неделя. Ваш адвокат свяжется с нашим. Или начнётся война, в которой у вас нет шансов. Потому что вы боретесь за свою репутацию. А я — за жизнь своей матери. У нас разный уровень ставок.
Илья встал, не дожидаясь ответа. Он вышел из столовой, чувствуя спиной ненавидящий взгляд Крылова. Он не выиграл. Но он поставил мат в положении, где казалось, что выигрыш невозможен. Он превратил охоту на себя в обоюдное уничтожение, на которое Крылов, любящий себя и свою жизнь, никогда не пойдёт.
На улице он сделал глубокий вдох холодного ночного воздуха. Первый раунд был за ним. Но он знал — Крылов не сдастся просто так. Он будет искать лазейку, слабость, возможность переиграть. И Илья должен быть готов. Война не закончилась. Она только перешла в новую, ещё более опасную фазу — фазу перемирия под прицелом. Фазу, где каждый шаг должен быть просчитан, а каждое слово — взвешено. Потому что противник не просто зол. Он загнан в угол. А загнанные звери самые опасные.