— Борь, я все понимаю: ты у нас отец примерный, детей обожаешь. Но… Почему их интересы всегда ставятся во главу угла? Нам ремонт пора делать, обои клоками мотаются, а ты сыну собираешься жилье покупать. На что, мне интересно знать? За какие шиши, Боря?!
***
Ксения в третий раз открыла духовку, проверяя готовность утки. Жир весело шкворчал, стекая на противень, корочка уже стала золотисто-коричневой, идеальной. Ксения поправила выбившуюся прядь волос, вытерла руки о передник и прислушалась.
Из гостиной доносился раскатистый смех Бориса. Этот смех она обожала — глубокий, бархатный, заразительный. Но сейчас, слыша его, она чувствовала легкий укол где-то под ребрами. Смеялся он не с ней.
— Пап, ну ты даешь! — звенел молодой голос Дениса. — Это ж прошлый век, сейчас так никто не носит!
— Ничего ты не понимаешь в классике, молодежь! — басил Борис. — Алинка, скажи ему!
Ксения вздохнула, сняла передник и, натянув на лицо самую теплую улыбку, на которую была способна, вошла в комнату.
Картина была идиллическая. Борис, крупный, седеющий, но все еще видный мужчина, сидел в кресле, а вокруг него расположились его дети. Алина, строгая, в очках, копия отца, только в юбке, листала какой-то альбом. Денис, высокий, спортивный красавец, сидел прямо на подлокотнике отцовского кресла и что-то показывал в телефоне.
Они были единым целым. Монолит. Семья. А Ксения... Ксения была той, кто подает утку.
— Ребята, стол накрыт, — мягко сказала она. — Идемте, пока горячее.
Борис поднял на нее глаза, полные обожания, но это обожание, казалось, все еще было адресовано детям, а на нее просто перелилось через край по инерции.
— Ксюша, ты чудо! — он встал, потирая руки. — Денис, Алина, марш за стол. Ксюша у нас готовит так, что мишленовские повара отдыхают.
— Спасибо, Ксения Анатольевна, — вежливо кивнула Алина.
— Ксюш, пахнет реально круто, — подмигнул Денис.
Они были хорошими. Правда. Послушные, воспитанные, успешные. Алина уже закончила вуз, вышла замуж за перспективного айтишника, работала в логистике. Денис заканчивал бакалавриат, занимался плаванием, от девчонок отбоя не было.
Ксения их не ненавидела. Она просто... устала быть на вторых ролях в собственном доме.
За столом разговор, как всегда, крутился вокруг успехов «молодой гвардии».
— У меня стажировка в Питере намечается, — рассказывал Денис, накладывая себе салат. — Если пройду, то сразу в штат возьмут.
— Молодец, сын! — Борис аж светился. — Я в тебе не сомневался. Питер — это уровень. Жилье там посмотрим, может, студию какую на первое время?
— Ну, пап, это дорого, — Денис скромно опустил глаза, но вилкой продолжил орудовать уверенно.
— Для будущего ничего не жалко, — отмахнулся Борис. — Разберемся.
Ксения замерла с бокалом вина в руке. Студию? В Питере?
— Борь, — тихо позвала она.
— М? — он повернулся к ней, жуя утку.
— А как же наш ремонт? Мы же планировали кухню менять и полы в прихожей. Ты говорил, отложили сумму.
В комнате повисла неловкая тишина. Алина аккуратно положила вилку. Денис перестал жевать.
Борис нахмурился, словно вспоминая, о чем речь.
— Ксюш, ну какой ремонт? Обои не отваливаются, плита работает. А тут у парня старт карьеры. Это ж перспектива! Полы подождут, они ж не убегут. А место в хорошей фирме ждать не будет.
Ксения почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Не из-за денег. Не из-за полов. А из-за того, как легко, походя, он смахнул её планы со стола, словно хлебные крошки.
— Конечно, — выдавила она, глядя в тарелку. — Конечно, Денису нужнее.
— Вот и умница, — Борис накрыл её руку своей большой ладонью и тут же повернулся к сыну. — Так что там за фирма, Ден? Рассказывай подробнее.
***
Вечер закончился поздно. Когда за детьми закрылась дверь, Борис, довольный и расслабленный, пошел в душ. Ксения осталась на кухне. Гора грязной посуды смотрела на нее с укором.
Она включила воду, и шум струи немного успокоил мысли.
Три года. Они вместе три года. Она знала, на что шла. Борис сразу сказал: «У меня есть дети, и они — моя жизнь». Тогда, в начале отношений, это казалось благородным. Мужчина, который не бросает детей после развода, — это же редкость, это знак качества!
Бывшая жена Бориса, Лена, сначала вставляла палки в колеса. Не давала видеться, накручивала их. Ксения тогда проявила чудеса дипломатии.
«Пусть общаются, Боря, не дави», — говорила она. — «Она успокоится».
И та успокоилась. Вышла замуж, родила двойню, и старшие дети стали ей, откровенно говоря, немного мешать в новой семье. Так что теперь Борис был для них не просто «воскресным папой», а главным спонсором и советчиком.
А Ксения? У Ксении своих детей не было. Не получилось в первом браке, а с Борисом... Борис не хотел. «У меня уже комплект, Ксюш. Куда нам? Нам для себя пожить надо».
Вот они и жили «для себя». Точнее, для Дениса и Алины.
Борис вышел из ванной, благоухая гелем для душа. Обнял Ксению сзади.
— Устала, моя хорошая? Оставь посуду, завтра домохозяйка придет, доделает.
— Я сама, — упрямо сказала Ксения. — Борь, нам надо поговорить.
Он напрягся. Она чувствовала это спиной.
— О чем? Опять про ремонт? Ксюш, ну не начинай. Ты же видела, какой Денис счастливый.
Ксения выключила воду, вытерла руки и повернулась к мужу.
— Дело не в ремонте, Боря. Дело в нас.
— А что у нас не так? — он искренне удивился. — Я тебя люблю. Ты ни в чем не нуждаешься.
— Я нуждаюсь в том, чтобы быть на первом месте. Хоть иногда.
Борис отпустил её, отошел к окну.
— Ты ревнуешь к детям? Ксюша, это глупо. Они — моя плоть и кровь. Я не могу их задвинуть в угол.
— Я не прошу задвигать! — голос Ксении дрогнул. — Я прошу учитывать и мои интересы тоже. Мы откладывали эти деньги полгода. Я мечтала об этой кухне, я проект рисовала! А ты просто взял и решил все сам. Даже не посоветовался. Поставил перед фактом за столом, чтобы я не могла возразить при них.
— Я не думал, что для тебя это так принципиально, — буркнул Борис. — Это просто вещи, Ксюш. А там — судьба человека.
— А моя судьба? — тихо спросила она. — Я кто здесь? Удобная функция? Женщина, которая готовит утку и улыбается?
Борис подошел, взял её за плечи.
— Ну что ты такое говоришь? Ты моя любимая женщина. Просто пойми... У меня перед ними вина. Я ушел из семьи, когда они были подростками. Я должен им дать всё, чтобы они не чувствовали себя обделенными.
— Они уже взрослые, Боря. Алина замужем, у нее муж зарабатывает. Денис здоровый лось. А ты все еще откупаешься от них. А расплачиваюсь за это я.
Борис отдернул руки.
— Вот как ты заговорила? «Расплачиваюсь»? То есть тебе жалко для моих детей? Я думал, ты мудрее, Ксюша.
Он развернулся и ушел в спальню. Ксения осталась одна посреди кухни, слушая, как капает вода из крана. Кап. Кап. Как последние капли её терпения.
***
Неделя прошла в холодном отчуждении. Борис был вежлив, но отстранен. Он демонстративно занимался делами Дениса: звонил риелторам в Питер, переводил деньги. Ксения молчала. Она чувствовала себя прозрачной.
В пятницу вечером Борис вернулся с работы мрачнее тучи.
— Что случилось? — не выдержала Ксения.
— У Алины проблемы, — бросил он, развязывая галстук. — Муж ее, этот гений компьютерный, вложился в какую-то пирамиду. Прогорели. Ипотеку платить нечем.
— И? — Ксения напряглась.
— Что «и»? Надо помогать. Они могут квартиру потерять.
Ксения села на диван.
— Боря, у нас нет свободных денег. Ты все отдал Денису.
— Возьму кредит, — просто сказал он. — Или машину продам. Твою.
— Что?! — Ксения подскочила. — Мою машину? Ту, которую я купила на свои деньги, продав квартиру бабушки?
— Ксюша, не будь мелочной! — взорвался Борис. — Это временно! Я заработаю, отдам. У дочери крыша над головой горит! Ты будешь за железяку трястись?
— Это не железяка! Это мое единственное имущество! — закричала она. — У меня ничего нет, Боря! Квартира твоя, дача твоя. Если ты завтра решишь, что я тебе надоела, я пойду на улицу с чемоданом вещей! Машина — это моя подушка безопасности!
— Ах вот ты о чем... — Борис посмотрел на нее с прищуром. — Ты, значит, уже пути отхода готовишь? Не доверяешь мне? Я думал, мы семья. А ты... ты просто считаешь, кто сколько вложил.
Он схватил ключи от своей машины.
— Я к Алине. Разговаривать с тобой сейчас не могу. Противно.
Дверь хлопнула. Ксения осталась стоять посреди гостиной. Внутри было пусто и гулко, как в колоколе.
***
Она не спала всю ночь. Думала. Вспоминала.
Как они познакомились на выставке. Как он красиво ухаживал. Как она приняла его детей, как старалась понравиться. Как готовила их любимые блюда, покупала подарки на дни рождения, выслушивала истории про их первую любовь.
Она ведь правда старалась. Не лезла в душу, не пыталась заменить мать. Просто была другом.
А что получила взамен? «Противно».
Утром она приняла решение.
Когда Борис вернулся к обеду — помятый, невыспавшийся, — в прихожей стояли два чемодана.
Он замер на пороге.
— Это что?
— Это мои вещи, — спокойно сказала Ксения. — Я ухожу, Борь.
— Куда? Зачем? Из-за машины? Да не продал я ничего, занял у партнера! — он попытался обнять её, но она отстранилась.
— Дело не в машине, Боря. И не в деньгах. Дело в том, что в твоей жизни для меня нет места. Оно занято. Целиком и полностью. Я пыталась втиснуться где-то сбоку, на краешке, но больше не могу. Я хочу быть главной. Хочу, чтобы мои проблемы были так же важны, как проблемы Алины или Дениса. Но этого не будет никогда. Ты служишь им, замаливая свою вину за развод. А я просто декорация.
— Ксюша, ты бредишь! — испугался он. — Я люблю тебя! Мы три года вместе! Ну хочешь, я сделаю этот чертов ремонт? Прямо завтра бригаду вызову!
— Не надо, — она грустно улыбнулась. — Не в ремонте счастье. Просто... не судьба, Борь.
Она взялась за ручку чемодана.
— Ксюша, стой! — он преградил ей путь. — Не дури. Давай остынем. Я... я поговорю с детьми. Я объясню им.
В этот момент в дверь позвонили.
Борис растерянно посмотрел на жену, потом на дверь. Открыл.
На пороге стояли Денис и Алина. С тортом и огромным букетом цветов.
— Сюрприз! — гаркнул Денис, но осекся, увидев чемоданы и заплаканное лицо Ксении. — Эм... Мы не вовремя?
— Вы всегда вовремя, — горько усмехнулась Ксения. — Проходите, хозяева.
— Ксения Анатольевна, подождите, — Алина шагнула вперед, становясь серьезной. Она поставила торт на тумбочку. — Пап, что происходит? Вы ссоритесь?
— Ксюша уходит, — глухо сказал Борис. — Говорит, что я вас люблю больше, чем ее. Что я ее не ценю.
Алина переглянулась с братом. Денис почесал затылок.
— Так, стоп, — сказал он. — Пап, ты что, накосячил?
— Я?! — возмутился Борис. — Я для вас стараюсь! Я...
— Пап, помолчи, — перебила его Алина. Она подошла к Ксении и взяла её за руку. — Ксения... Ксюша. Не уходите. Мы, собственно, зачем пришли-то. Мы поговорили с Деном вчера. После того, как папа примчался меня спасать.
Она вздохнула, поправила очки.
— Мне стыдно, честно. Папа прилетел, готовый последнюю рубашку отдать. Сказал, что машину твою продаст. И я поняла, что это уже перебор. Мы с мужем решили проблему. Родители мужа помогли, продали дачу, которой не пользовались. Не надо нам папиных денег. И твоей машины тем более.
Ксения смотрела на нее во все глаза.
— А... Денис? — тихо спросила она.
Денис шагнул вперед, смущенно улыбаясь.
— А я, Ксения Анатольевна, подумал... На фига мне эта студия в Питере? Я в общаге поживу, как все нормальные студенты. Веселее будет. А деньги эти... Пап, верни их на счет. Сделайте вы этот ремонт, о котором Ксюша мечтала. Я же видел, как она этот каталог с кухнями листала месяц назад. Глаза горели.
Борис стоял, прислонившись к стене, и медленно сползал по ней взглядом. Он смотрел на своих детей, словно видел их впервые. Взрослые. Самостоятельные. И... справедливые.
— Вы серьезно? — хрипло спросил он.
— Абсолютно, — кивнула Алина. — Пап, ты нас вырастил, выучил. Спасибо тебе. Но хватит нас опекать. У нас свои семьи, своя жизнь. А у тебя — своя. И Ксюша — это твоя семья. Она тебя терпит, кормит, любит. А мы... мы эгоисты были. Привыкли, что папа — это банкомат и жилетка.
Денис подошел к чемодану Ксении и решительно отодвинул его в сторону.
— Короче, Ксюш. Не уезжай. Без тебя папа превратится в унылого старика, который будет нас доставать звонками каждый час. Ты нам нужна. Реально нужна. Ты классная. И утка у тебя вкусная.
Ксения почувствовала, как по щекам текут слезы. Не горькие, как ночью, а теплые, освобождающие.
— Ну вы даете... — прошептала она.
Борис оторвался от стены, подошел к ней. Вид у него был виноватый и растерянный.
— Прости меня, Ксюш. Я дурак. Я заигрался в «отца года» и не заметил, как обижаю тебя. Я думал, они пропадут без меня. А они, оказывается, выросли.
Он обнял её крепко-крепко, уткнувшись носом в макушку.
— Не уходи. Я исправлюсь. Я теперь буду спрашивать тебя. Всегда. Обещаю.
— Ремонт начнем в понедельник? — всхлипнула Ксения ему в рубашку.
— Хоть завтра! — воскликнул Борис. — Денис, тащи торт на кухню! Отмечать будем!
— А чемоданы я разберу, — подмигнул Денис. — Потом. Сейчас чай пить.
Они сидели на кухне. Той самой, которая скоро изменится до неузнаваемости. Алина резала торт, Денис травил байки про своих питерских друзей. Борис сидел рядом с Ксенией, крепко держа её за руку под столом, и смотрел на неё так, как смотрел тогда, три года назад, на выставке. Только теперь в этом взгляде было еще кое-что. Уважение. И страх потерять.
Ксения смотрела на них и понимала: вот теперь это действительно семья. Не идеальная, со своими тараканами, но живая. И она в ней — не декорация, не тень, а человек, которого слышат.
— Знаете, — вдруг сказала она, откусывая кусок бисквита. — А давайте полы делать светлые?
— Светлые так светлые, — хором ответили Борис, Алина и Денис.
И рассмеялись.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
Победители конкурса.
«Секретики» канала.
Самые лучшие и обсуждаемые рассказы.