Знаете, когда просматриваешь "Улицы разбитых фонарей" сегодня, кажется что ничего нет сложного? Там же не надо никаких спецэффектов и других выкрутасов современного кино. Обычные ментовские будни, камера, мотор и поехали! А вот фигушки! За кадром творилось такое, что любой боевик позавидует. Давайте разберемся, почему этот сериал стал настоящей проверкой на прочность и для создателей, и для самих реалий, которые он пытался запечатлеть.
Деньги? Реквизит? Да вы шутите!
Начнем с банального - с дефицита. Все мы помним 90-е, страна в перманентом штопоре, бюджеты съёмочных групп, как карманные деньги школьника. Ситуация была настолько аховой, что режиссёры порой чувствовали себя алхимиками: из подручных средств нужно было сотворить "настоящую" милицейскую жизнь. И ведь получилось! Но какой ценой...
На деле из реквизитов у съемочной группы было - полуразвалившийся "УАЗик", пара старых папок, тусклая лампа да стол с облупившейся краской. И вот из этого хлама слепили драму.
Нет, ребята, я не гордый, не заглядываюсь в даль, так скажу - зачем мне орден? Я согласен на медаль.
Машины вечно не хватало - порой до места происшествия приходилось бежать пешком. Реквизиты собирали по знакомым (с миру по нитке), а актёры нередко снимались в своей одежде. В итоге именно эта нищета средств породила ту самую "документальную" фактуру, за которую сериал так полюбили.
Присутствие прототипов на съемках
На съемках сериала были задействованы настоящие милиционеры, которые помогали и оценивали актеров. Актерам приходилось приспосабливаться: с одной стороны - художественный образ, с другой - требование настоящих ментов к "аутентичности".
Первые серии, с чего начиналось?
Первая серия стала шоком даже для автора повести, легшей в основу сценария. Вместо ожидаемой достоверности - путаница с фамилиями, съемка, от которой глаза режет, и ощущение, будто смотришь не кино, а черновой черновик. Продюсеры хватались за голову: "Надо исправлять!". И начались бесконечные правки - перемонтаж, переозвучка, переписывание диалогов. Серии буквально "выстрадывались", проходили через десятки итераций, прежде чем обретали хоть какую-то форму.
Знаешь, мужик, ты мне напоминаешь барана, которого на бойню ведут, а он все думает - дадут ему последнюю охапку сена схавать или нет?
А потом - битва за эфир. Федеральные каналы воротили нос: "Это же не кино, это... что-то странное". Аргументы сыпались как из рога изобилия: "слишком грубо", "неформат", "зритель не поймет". И только ТНТ, тогда еще молодой и рисковый, решился дать проекту шанс. И не прогадал: сериал выстрелил. Но какой путь пришлось пройти, сколько нервов и споров осталось за кадром, об этом знают лишь те, кто был в самой гуще.
Реакция властей вышла на едкость парадоксальной. Министр внутренних ел, увидев сериал, назвал его "форменным хулиганством", и это при том, что милицейское начальство на местах в целом относилось к проекту благосклонно. Жизнь, как водится, пошла по диалектической спирали: сначала ругали, потом хвалили. Спустя время не только перестали критиковать - начали награждать.
Автор повести, кстати, ушел из органов в 1998 году. Не выдержал накала: реальность и кино разошлись настолько, что оставаться внутри системы стало невозможно. Это как играть в шахматы с самим собой - правила меняются на ходу, а победа теряет смысл. Его уход стал тихим эпилогом к той самой "настоящей" милицейской жизни, которую он когда-то описал.
Первые два сезона давно переросли в статус просто сериала. Они стали культурным кодом: мемы, цитаты, отсылки живут своей жизнью, порой даже вне контекста самого шоу. Фраза "Андрюха, по коням!" ушла в народ, как и десятки других реплик, которые теперь звучат на кухнях, офисах и в интернете.
Мужик грабанул ларек, чтобы сесть в тюрьму, а не завладеть чужим имуществом. Разницу улавливаешь? Состав преступления предусматривает преступный умысел, а желание сесть в тюрьму не преступно. То есть состава преступления в действиях мужика нет!
Но после второго сезона что-то сломалось. Сериал постепенно превратился в конвейер. Уникальность растворилась в потоковом производстве: сюжеты стали шаблонными, интонация ровной, а та самая "живая" нервность ушла. И это грустно. Как если бы любимый старый свитер распустился на нитки, и из него связали десяток безликих вещей.
Почему так сложно? Разворачиваем картину
Так почему же снимать "Улицы было адски трудно?" Причин хватает и все они складываются в мозаику эпохи и ремесла.
Во-первых, реальность никак не желала укладываться в рамки кино. Жизнь - это хаос, а кино требует логики, композиции, драматургического дыхания. Приходилось лавировать между правдой факта и правдой образа, и это лавирование съедало силы и время.
Во-вторых, бюджеты были как слезы. Не хватало всего: техники, транспорта, реквизита, даже элементарных удобств на площадке. Приходилось выкручиваться, импровизировать, творить из ничего.
В-третьих, давление "сверху" шло с двух фронтов. С одной стороны - МВД, которое то критиковало за "неправильный" образ милиции, то вдруг хвалило за "правду". С другой - телеканалы, которые долго не могли решить, "формат" это или "неформат". В итоге проект висел на волоске, пока не нашел своего зрителя.
В-четвертых, ответственность перед прототипами оказалась нешуточной. Играть реальных людей - не шутки. Каждый жест, каждая реплика, каждый нюанс поведения проходили через сито чужой экспертизы. Актеры порой чувствовали себя переводчиками между жизнью и экраном - и это был не простой труд.
И наконец, вечный поиск баланса. Между правдой и вымыслом, между драмой и бытом, между "как было" и "как должно быть в кино". Этот баланс - как хождение по канату: шаг влево - документальная хроника, шаг вправо - бульварный детектив. А нужно было удержаться посередине.
Метод научного тыка - самое великое изобретение человечества
В общем "Улицы разбитых фонарей" это не просто сериал. Это подвиг команды, которая смогла из хаоса 90-х слепить что-то настоящее. Из дефицита ресурсов, из противоречий, из бесконечных правок и споров родилось кино, которое до сих пор дышит.
Да, сегодня он кажется наивным. Да, техника хромает. Да, порой видно, где сэкономили. Но именно эта наивность, эта шероховатость и делают сериал живым. Он как старый друг: неидеальный, но свой:)