На неровном деревянном полу лежать на животе было очень неудобно, да еще и холодно. Если бы мог, то Юра подложил руки под голову, но получилось наоборот. Руки безвольно лежали вдоль обнaженного торса, наверное от этого бoль в спине и шее только усиливалась. А еще голова был повернута влево, и правая щека уперлась в края рассохшихся досок. Юра сцепил зубы, чтобы не завыть от отчаяния и беспомощности. Но челюсти все равно разъезжались, и слюна капала в щель между досками.
- Зачем согласился?! - Стонал Юра, ладно, стенания оставались лишь при нем. - Подняться с пола точно не смогу. Бoль в спине страшная, а рук уже не чувствую… Да и Настя пропала. Неужели бросила?! - И так думалось, - Умру здесь, никто обо мне не вспомнит и не найдет… Так мама же внизу! - Юра хотел позвать ее, но лишь захрипел. - Все, конец...
И только когда Юра в мыслях дошел до самой крайности, доски пола скрипнули, и рядом послышались легкие шаги босых ног, даже легким ветерком обдало.
- Настя? - Юра уверен не был, но на пустую мансарду поднялся с женщиной вдвоем. И приятное дуновение могло исходить от Настиной юбки, шуршащей по полу.
На вопрос парня никто не ответил, лишь шаги не затихали, а подол юбки скользнул по голове. Тусклый свет от лампочки, свисающей с потолка, на мгновение пропал, а когда появился снова, показалось, что он сделался ярче. И еще произошло нечто необъяснимое, - в темноте под юбкой ничего не было, Юре так показалось.
Он оказался в пустоте, где пропала непрекращающаяся боль в голове, и даже шея хрустнула, принимая более удобное положение. Мурашки пробежали по искореженному позвоночнику, и в кончиках пальцев ног и рук закололи приятные иголочки. Только облегчение продолжалось не больше секунды, от силы две, и прежняя боль вернулась. Хотя нет, шея, самое больное место, получила небольшую свободу. Юра смог подвинуть голову от щели между досками!
Настя не останавливалась, и шаг ее становился более коротким и быстрым, переходящим на бег. Сначала женщина пять раз обежала Юру по часовой стрелке, потом сменила направление на обратное. Так продолжалось несколько раз. Теперь парень ждал, когда его снова накроет подолом. Приходило облечение, пусть и краткое. Сколько прошло минут? Кто бы знал, пожалуй время остановилось.
Юра подумал, что послышалось, но все же возник еле различимый шепот. Он становился громче, даже слышались отдельные слова. Слов становилось больше, и они постепенно сложились в нескладуху, вроде и бессмысленную.
- Стоп, стоп, дин дон!
- Хлоп, хлоп, бом, бом!
- Топ, топ, ани, ани!
- Прочь, встань, будешь с нами.
Движения Насти начали замедляться, она делала два больших шага вперед и два маленьких назад. На круг уходило больше времени, и движение было лишь по часовой стрелке. Каждый шаг совпадал с одним словом нескладухи. Шаг вперед сопровождался громким хлопком в ладоши. Только последние четыре слова произносились в тишине. Так продолжалось еще сколько-то, но опять произошли изменения.
Настя, продолжая говорить, начала останавливаться, поворачиваться к Юре и легко касаться босой ногой его спины в разных местах. Каждое касание совпадало с хлопком в ладоши и словом из нескладухи. Причем находясь слева от парня, Настя трогала его правой ногой, а останавливаясь справа левой.
Юра сначала и не понял этих легких касаний, по силе они не отличались от прикосновения юбки. Однако с каждым разом давление ноги становилось более ощутимым и тревожащим, а проскакивающая боль в спине и шее начала пугать. Настал момент, когда Настя на миг оперлась о парня правой ногой и перескочила через него. Тоже самое повторилось и с другой стороны. Женщина делала это осторожно, не перенося полностью своего веса на Юру, давление увеличивалось постепенно. Однако наступил момент, когда она начала топтаться на его спине двумя ногами...
Юра не вполне понимал, что происходит, но боль в спине отпустила! Нет, она не прошла полностью, лишь затаилась, но парень ощутил, что сможет подняться с пола без посторонней помощи… С этой убежденностью он и уснул тут же на полу, не зная, когда Настя ушла. Не мешали ни щели в досках, ни холодный пол. Когда Юра проснулся, то ощутил на себе мягкое одеяло. Оно было заботливо подвернуто и под него, холод от пола не проникал снизу.
Первым делом пошевелил пальцами рук, смог согнуть руки в локтях и опереться на ладони, пытаясь приподняться. Получилось, но не сразу. Удалось повернуться на левый бок и кое-как сесть. И только в этот момент Юра понял, что боли, прежде сопровождавшей каждое его движение, больше нет! Не было той боли, убивающей, когда не хотелось двигаться, и возникало одно желание - уснуть навсегда! Оставшаяся боль… да это уже была и не боль, только воспоминание о ней.
- Ты как? - От шепота Юра вздрогнул и только сейчас понял, что света на мансарде не было.
- Хорошо, - ответил парень и почувствовал на левом плече тяжелую руку, явно не Настину.
- Ну и ладно, помогу. - Юру подхватили сзади под мышки и поставили на дрожащие ноги. - Стоять можешь?
- Пока не знаю… А темно почему?
- Лампочка перегорела...
- Вера Сидоровна, это вы?
- Я, я, болезный… Давай-ка к лестнице потихоньку. Я вперед, а ты за мной, за перила держись.
- Настя где?
- Намаялась, спит.
- А мама где?
- Здесь, и ее сморило.
- Нам домой пора… Время-то сколько?
- Шестой час доходит.
- Как шестой?!
- Так утро уже, в окно посмотри!
- И правда, светает… У меня же первый урок! - Забеспокоился Юра.
- Успеешь, чаю попьем и пойдете. Маму буди.
Мама спала здесь же в комнате на кожаном диване с высокой спинкой. Сидорычиха дала ей подушку и одеяло.
- Живой?! - Первое, что сказала мама, проснувшись в то утро.
- Даже очень живой, - ответил Юра, придерживаясь одной рукой за стул больше по привычке.
- Правда? - Мама сомневалась. - Не верится мне.
- Напрасно ты так, - Юра придвинул к столу стул и опустился на него, правда осторожно придерживаясь руками.
Конечно в движениях Юры было далеко не все хорошо, но первый шаг к выздоровлению он сделал. До конца декабря парень ходил к целительнице, теперь уже самостоятельно, без палок, и со стороны выглядел вполне здоровым. Ему очень хотелось, чтобы Настя вылечила его полностью и насовсем. Однако часто не все в нашем мире получается так, как нам хочется и как мы того заслуживаем. Может нам только кажется, что мы достойны одного, другого, третьего… Скорее всего так.
В конце января Юрию Седихину предстояла плановая врачебная комиссия для переосвидетельствования инвалидности. Юра хотел избавиться от удручающего его клейма, так и получилось. Однако возник другой вопрос - Как инвалид вылечился? Седихин наблюдался в лечебном учреждении, где ему проводили профилактические процедуры больше для поддержания его состояния, без какой либо надежды на выздоровление.
Юра по доброте душевной рассказал о Насте и ее маме, Вере Сидоровне. Фамилия у них была Анисимовы. Кстати в нескладухе, произносимой Настей, и проговаривалась часть этой фамилии - Ани. Медики, конечно, посмеялись, но информацию о шарлатанах доложили в органы внутренних дел. Все было сделано правильно, как положено по инструкции.
К Юрию Седихину пришли из органов и он еще раз рассказал об Анастасии Анисимовой, вылечившей его. Тогда Юрий еще не понимал, да и знать не мог, что за такое лечение предусмотрена уголовная ответственность, тем более если услуги оказываются за вознаграждение. Сам он денег не платил, лечился бесплатно, но могли же быть у Анисимовых другие пациенты и на платной основе. Существовала и угроза для жизни пациентов. Оказание незаконных медицинских услуг требовало тщательного расследования.
Юра рассказал маме о вызове в милицию уже после допроса. Удивительно, но мама, побежала к Анисимовым, чтобы предупредить бедолаг, знала уголовное законодательство лучше чем ее сын, историк. Что делать, взяла на себя ответственность и предупредила лиц, нарушающих закон, об их уголовном преследовании.
Анисимовы решили бежать, что случалось в их жизни не первый раз. В тот же день собрались, взять с собой пришлось немного. Юрина мама предложила оставить дочку Насти у себя, хорошо понимая последствия такого решения. Все равно девочку сначала отправили бы в детский дом. А процесс удочерения при живой матери, находящейся в бегах, мог затянуться, да и вообще оказаться бесперспективным.
Юра не сразу понял, что натворил, а когда мама объяснила, что случилось, то впал в тяжелую депрессию. Прежняя немощь не заставила себя ждать и вернулась с новой силой. Юра слег, оказавшись полностью на попечении матери. Она пыталась снова оформить инвалидность для сына, но этот процесс затянулся.
Прошел год, Юра все же поднялся на ноги. Ему начала сниться Настя, Страшненькая Настёнка, как он ее продолжал называть про себя. И снами ночные видения вряд ли можно было признать, они были реальны. Настя ходила вокруг лежащего на полу Юры, хлопала в ладоши, повторяя известную нескладуху. Дальше повторялось уже рассказанное ранее.
Юра дошел до дома, где жили Анисимовы. Он не стоял пустым, здесь жили другие люди. Но по своей душевной простоте они решили перестроить дом, сделать его одноэтажным. Реконструкция была в полном разгаре, крышу разобрали и ставили стропила новой, низкой и более покатой. Так им казалось лучше.
- Что, нравится? - Спросил строитель.
- Нравится, - ответил Юра, что еще он мог сказать, и вдруг спросил, - Можно подняться?
- Залазь, - разрешил строитель, он ждал товарищей, ушедших на обед, - пока старую лестницу не разобрали.
- Бывал здесь у прежних жильцов, - объяснил Юра, поднявшись по такой знакомой лестнице.
- У ведьмы что ли? - Спросил строитель. Слухи об Анисимовых гуляли среди людей, прирастая тем, чего и не было.
- Да ты что, еще до них, - слукавил Юра, научился на горьком опыте, - у матери здесь брат двоюродный жил с семьей. В гости к ним ходили, я тогда еще совсем пацаном был.
- Тогда понятно, - успокоился строитель.
- Мансарду все же жалко… любили здесь играть.
- Новые так решили. Боятся после ведьмы. Ведьма как раз и жила на втором этаже, колдовала.
- Да, невесело, - Юра усмехнулся про себя.
- У тебя курить нет?
- Не курю.
- Погоди, за папиросами сбегаю.
- Давай, - согласился Юра.
Строитель спустился вниз, а Юра прошел к тому месту на полу, где Настенка лечила его. Место всегда было одно и тоже. - Вот и щель между досками, казавшаяся такой неудобной, - усмехнулся Юра, сдвинул ногой мелкий мусор и опилки. - А это что?! - Между досками что-то белело, - Сложенная бумажка...
Юра наклонился, двигался он опять сносно, и тонкой палочкой подцепил листок в клеточку из школьной тетради, сложенной вчетверо.
- Уронил что? - Строитель уже вернулся с папиросами. - Курить будешь?
- Платок уронил, - Юра успел спрятать записку и достал из кармана носовой платок. - Бросил, не курю.
- Вот молодец, а я сколько раз завязывал, и вот опять...
- Ладно, мне пора, - Юра еще мог бы поговорить, но листочек в кармане, казалось, прожжет дырку.
- Заходи, как нибудь, поговорим.
- Если получится, - ответил с лестницы Юра.
Не читая записки, он уже знал, что это записка и записка от Насти. Завернув за угол, Юра дрожащими руками развернул пожелтевший листочек и с трудом прочитал пляшущие корявые строчки. Понял главное, три слова в конце, - Приезжай. Настенка, Страшненькая. - Остальное надо было разбирать и долго. Настя объясняла, как ее найти. Адреса, куда они уехали с мамой и дочерью, не существовало. Объяснялось только, как ехать, долго, на перекладных, даже идти пешком. Забрались они в такую глушь, где можно было спрятаться.
- Я же никогда не называл ее Страшненькой, - недоумевал Юра, спеша домой. - Откуда она знает? Хотя о чем я, ей, да не знать. - Решение у него уже было, - - Конечно разыскать Настенку… Страшненькую!
Дома Юра достал чемодан, набитый старыми вещами, но тут же убрал его, - С чемоданом туда не добраться, рюкзак нужен. - Был дома и рюкзак, хранился на балконе с пустыми стеклянными банками. Выглядел он плохо, но был еще крепким. За собиранием вещей и застала Юру мама.
- Уезжаешь? - Вопрос у мамы был простым и коротким, но ответить на него также не получалось.
- Настя ждет, - прямо заявил Юра, приготовившись к неприятному спору.
- Нашлась? - спросила мама.
- Да! И на очередную комиссию завтра не пойду!
- Ну и правильно, нечего здесь делать. - Мама за последние два года стала совсем другой, а сын все еще не мог к ней привыкнуть. - Далеко уехали?
- Далеко!
- Напишешь оттуда?
- Если почта есть.
- Вечером поезд Москва - Владивосток… В ту сторону?
- До Братска точно.
- А дальше?
- Там видно будет.
- Может новый рюкзак купить, из вещей что?
- Пока и с этим обойдусь, - Юра набил рюкзак почти доверху. - Деньги у нас есть?
- С книжки сниму… Провожу тебя, - в голосе мамы уверенности не было, боялась услышать отказ.
- Что ты, мать! - Пожалуй сын впервые так назвал маму, с одной стороны грубовато, а с другой даже ласково.
Билет на проходящий поезд удалось купить только в плацкартный вагон, но и это было удачей. Мама всплакнула на перроне, а Юра наоборот, выглядел мужественно.
- На отца стал похож, - вдруг сказала мама.
- Прощай, - Юра отстранился и зашел в вагон, почему-то знал, никогда сюда не вернется и мать не увидит, также, как и отец.
Первая часть рассказа ЗДЕСЬ.
-----------------------------------
Еще рассказы о жизненных ситуациях ЗДЕСЬ