Стармер дал Абрамовичу 90 дней на «добровольную» передачу £2,5 млрд. Разбираемся, насколько это законно и почему история с «Челси» — репетиция перед большим ограблением.
Хронология давления
В 2003 году Роман Абрамович приобрел футбольный клуб «Челси» примерно за 140 миллионов фунтов стерлингов. За почти двадцать лет владения клуб дважды выиграл Лигу чемпионов УЕФА — в 2012 и 2021 годах. Абрамович вложил в команду миллиарды, превратив ее в одного из грандов европейского футбола.
В феврале 2022 года Абрамовича внесли в британский санкционный список «из-за близости к Кремлю». Под давлением правительства он был вынужден продать клуб. Сделка состоялась в мае 2022 года, покупатели заплатили около £2,5 млрд.
И вот тут начинается самое интересное. Британское правительство выдало Абрамовичу лицензию на продажу «Челси», но с условием. Деньги должны были пойти «на поддержку жертв войны на Украине». Вырученные средства разместили на банковском счете в Великобритании, контролируемом компанией Абрамовича Fordstam.
С тех пор прошло более трех лет. Деньги так и лежат замороженными. Почему? Потому что Абрамович и британское правительство не могут договориться о том, как их потратить. Позиция Абрамовича: средства должны пойти «всем жертвам войны», включая российских граждан. Позиция Лондона: деньги должны достаться исключительно украинской стороне.
И вот теперь Стармер объявил ультиматум. «Мое послание Абрамовичу ясно: часы тикают. Выполните взятое на себя обязательство и заплатите сейчас», — заявил премьер-министр в BBC. Министр финансов Рэйчел Ривз добавила: «Недопустимо, что более £2,5 млрд, должных украинскому народу, могут оставаться замороженными на банковском счете Великобритании. Пора Роману Абрамовичу расплатиться».
Стоп. А чьи это деньги?
Давайте разберемся в юридической стороне вопроса. Потому что риторика британского правительства создает впечатление, будто Абрамович что-то украл и теперь должен вернуть. Но это не так. Деньги получены от продажи законно приобретенного актива. Абрамович купил «Челси» в 2003 году, задолго до каких-либо санкций. Он владел клубом почти двадцать лет, инвестировал в него собственные средства. Продажа состоялась по рыночной цене, покупатели заплатили добровольно.
С точки зрения классического права собственности, эти £2,5 млрд принадлежат Абрамовичу. Он продал свое имущество и получил за него деньги. Да, британское правительство выставило условие при выдаче лицензии на продажу. Но было ли у Абрамовича реальное право отказаться? Его активы были заморожены, он находился под санкциями, продолжать владеть клубом было невозможно. Фактически его поставили перед выбором: либо продаешь на наших условиях, либо теряешь все. Это называется принуждение. В нормальной правовой системе сделки, заключенные под принуждением, считаются оспоримыми.
Более того, Абрамович изначально заявлял о готовности направить средства на гуманитарные цели. Он не отказывается от этого и сейчас. Его позиция — помочь всем жертвам конфликта, а не только одной стороне. С гуманитарной точки зрения это даже более справедливо.
Но Лондон настаивает: деньги должны пойти исключительно Украине. При этом формулировка Ривз — «деньги, должные украинскому народу» — юридически абсурдна. Абрамович ничего не должен украинскому народу. Он продал свой футбольный клуб.
Что говорит международное право
Заморозка активов и конфискация — это принципиально разные вещи с точки зрения права. Заморозка — временное ограничение на распоряжение имуществом. Право собственности при этом сохраняется за владельцем. Активы не изымаются, по ним просто блокируются операции. Конфискация — принудительное и окончательное изъятие собственности, при котором владелец теряет на нее все права. В международной практике конфискация возможна либо по решению суда, либо в рамках четко прописанных правовых режимов. Например, при доказанных уголовных преступлениях.
Деньги Абрамовича были заморожены, а не конфискованы. Формально они по-прежнему принадлежат ему. Британия не может просто взять и перевести их куда хочет: для этого нужно либо согласие владельца, либо судебное решение. Именно поэтому Стармер угрожает судом. Но на каких основаниях он собирается выиграть это дело? Абрамович не обвинен ни в каких преступлениях. Он находится под санкциями «из-за близости к Кремлю», но это политическая, а не уголовная мера. Принудительное изъятие частной собственности без судебного приговора — это грабеж.
Тестовый полигон перед большой операцией
А теперь самое интересное. Ультиматум Абрамовичу прозвучал накануне важного саммита ЕС, на котором лидеров призывали согласиться на использование замороженных российских активов для предоставления Украине кредита в размере €90 млрд. Совпадение? Вряд ли.
Около €300 млрд российских активов остаются замороженными на Западе уже почти четыре года. Большая часть этих средств — валютные резервы Центробанка России — сосредоточена в Европе, прежде всего в бельгийском депозитарии Euroclear. По данным самого депозитария, на конец июня 2025 года там находилось около €194 млрд российских активов.
При этом в публичных обсуждениях Евросоюза фигурирует меньшая сумма — €140 млрд, которую Брюссель рассматривает как потенциальный источник «репарационных кредитов» для Украины. Почему речь идет не обо всем объеме, а лишь о части? Официально это не поясняется. Судьба оставшихся десятков миллиардов евро остается нераскрытой, что порождает подозрения в не прозрачном использовании доходов от размещения этих средств.
Дело в том, что замороженные ценные бумаги продолжают приносить доход — купонные выплаты по облигациям. Эти деньги не перечисляются владельцу и аккумулируются на счетах депозитария. Euroclear в своих отчетах указывает, что заблокированные суммы числятся как «заблокированные обязательства». Именно эти доходы, а не основная сумма активов, стали первой мишенью для ЕС. Часть из них уже облагается налогами и используется косвенно.
Проблема в том, что международное право традиционно защищает резервы суверенного государства иммунитетом. Попытка их конфискации без судебного решения или международного мандата создает крайне опасный прецедент. Именно поэтому даже внутри ЕС нет консенсуса: юридические основания для конфискации остаются слабыми и спорными.
Европейский центральный банк последовательно предупреждает, что конфискация российских резервов подорвет доверие к европейской финансовой системе. Если активы суверенного государства могут быть использованы без четкого правового основания, другие страны задумаются о безопасности своих резервов в Европе.
И вот здесь история с Абрамовичем приобретает особое значение. Если Британия сможет через суд отобрать частные деньги у российского бизнесмена — это станет прецедентом. Прецедентом, который потом можно будет использовать для обоснования более масштабных изъятий.
Логика примерно такая: «Смотрите, мы через суд забрали деньги у частного лица. Суд подтвердил законность. Значит, и государственные активы можно изымать по аналогичной схеме». Конечно, юридически это натяжка. Частная собственность и суверенные резервы — разные категории. Но когда речь идет о сотнях миллиардов, юридические тонкости склонны отступать перед политической целесообразностью.
Бельгия упирается, и понятно почему
Показательно, что Бельгия, где хранится основная масса российских активов, заявила, что не готова выделить какие-либо средства без гарантий, что не будет привлечена к ответственности. ЦБ РФ в декабре 2025 года направил в Арбитражный суд Москвы иск против Euroclear, оценивая ущерб в 18,2 трлн рублей. Суть претензий: депозитарий незаконно удерживает активы и доходы от них, нарушая право собственности.
Этот иск создает серьезные юридические риски для Бельгии. В случае негативного развития событий под удар может попасть репутация страны как одного из ключевых финансовых узлов Европы. Москва заявила, что использование российских активов будет кражей, и угрожает конфисковать активы европейских частных инвесторов в России.