Привет друзья!
3 декабря 1984 года полумиллионный индийский город Бхопал погрузился в сон, который для многих стал последним. В середине ночи в воздухе появился запах, напоминающий варёную капусту — запах, который оказался предвестником практически неизбежной смерти. Он проникал сквозь окна и двери, заставляя людей просыпаться в своих постелях в панике, не в силах сделать вдох, они будто «тонули на суше». На улицах вокруг умирали люди, а также погибали коровы, собаки и кошки. В ту ночь погибло более 4000 жителей Бхопала, а тысячи умерли позже.
Имя этой индийской смерти — метилизоцианат (МИЦ). Это вещество, входящее в состав пестицида, вырвалось из цистерны химзавода, превратилось в облако смертельного газа и задушило город. Возможно, вы не знали, но Бхопальская катастрофа считается самой страшной техногенной аварией в истории человечества, масштабнее Чернобыля и Фукусимы.
Индия на пике «Зеленой революции».
К 1970-м годам Бхопал, расположенный в центральной Индии, стал символом растущей экономики. В город потянулись крестьяне на заработки. Расцвет Бхопала совпал с пиком «Зелёной революции» в Индии, когда страна, пережившая систематический массовый голод, открыла для себя химические удобрения и пестициды. Урожаи кратно увеличились, что привлекло внимание американских химических гигантов.
В начале XX века компания «Union Carbide» была одной из крупнейших в мире. Основанная в 1917 году, она производила широкий спектр продукции: от батареек «Everady» и «Energizer», антифриза и пластика до компонентов для космической программы NASA. В 1950-е годы учёные компании создали пестицид «Севин», который позиционировался как более безопасная альтернатива токсичным препаратам на основе ДДТ.
«Union Carbide» решила штурмовать индийский рынок агрохимии. Для производственной площадки выбрали Бхопал благодаря его центральному расположению, обилию рабочей силы и поддержке местных властей. Завод, которым управляла индийская «дочка» компании — «Union Carbide India Limited» (UCIL), должен был выпускать до 5000 тонн «Севина» в год.
Смертельный газ и три линии защиты.
Метилизоцианат, сам по себе, является по сути химическим оружием: достаточно нескольких капель в лёгких, чтобы убить человека. Хотя о его убийственных свойствах знали все, американские инженеры установили, как им казалось, «непробиваемую» систему защиты, состоящую из трёх уровней.
1. Охлаждение: хранилища МИЦ окружали холодильные кожухи, поддерживающие температуру около нуля поскольку температура кипения вещества составляет всего 39,5°C, а вокруг — жаркая Индия. В жидком состоянии химикат контролируем и менее опасен.
2. Нейтрализация: в случае утечки газа в трубопроводы его должен был остановить абсорбер-скраббер, который пропускал пары через каустическую соду, нейтрализуя их.
3. Сжигание: третьим барьером была факельная труба, где утечка должна была сжигаться.
Ключевой запрет: ни в коем случае нельзя было допускать контакта МИЦ с водой, так как это вызывает бурно протекающую экзотермическую реакцию (с выделением тепла).
Однако американские инженеры не учли особенностей местного менталитета: отношения к технике безопасности, общей веры в карму («как будет, так и будет»), а также то, что многие сотрудники завода не говорили и не читали по-английски, на котором были написаны все мануалы.
Игнорирование предупреждений.
Завод десятилетиями работал с проблемами. В 1976 году рабочие жаловались на резь в глазах, в 1981-м утечка фосгена убила одного рабочего. Год спустя фосген снова утёк и 24 человека пострадали (у них не было даже противогазов). В феврале 1982 года произошла утечка самого МИЦ, в результате которой пострадали 18 человек. Несмотря на частые аварии, власти «закрывали на это глаза».
К 1984 году рынок пестицидов оказался «перегрет». Из-за неурожаев, вызванных сильными муссонами, спрос упал, и продавалась лишь пятая часть проектной мощности завода. В октябре 1984 года производство свернули, а оборудование готовилось к вывозу в Бразилию. На площадке остался «скелетный персонал», присматривающий за более чем 60 тоннами МИЦ, хранившимися в трёх подземных цистернах.
Из-за сокращения финансирования штат был урезан примерно в три раза, а зарплаты уменьшены. На завод, по сути, устраивались не от хорошей жизни.
Катастрофа: цепочка отказов.
Вечером 3 декабря, накануне крупных религиозных праздников, ночная смена приступила к плановой промывке трубопроводов водой. Помните ключевое правило? Вода не должна попадать в цистерны с МИЦ.
Заглушки, которые должны были предотвратить попадание воды в баки, не сработали. Вода нашла путь назад по связующим линиям и попала в подземный резервуар Е610, где хранились десятки тонн МИЦ.
Внутри резервуара началась неконтролируемая экзотермическая реакция. Вода и примеси ржавчины вступили в контакт с МИЦ, жидкость закипела, а давление и температура росли лавинообразно.
Когда давление резко пошло вверх, старший смены спустился в бункер, где слышалось шипение, бетон вибрировал, а земля будто подрагивала. Все три ступени защиты оказались не готовы:
• Охлаждение: холодильная установка была выведена из работы.
• Скрабер (нейтрализатор): работал вхолостую.
• Факельная башня (сжигание): была в ремонте.
Давление достигло критического уровня, клапан разорвало, и пары МИЦ хлынули в атмосферу. Последний барьер — водяные пушки — не смог достать до высоко поднявшегося ядовитого облака.
Рабочие включили сирену, но её было слышно только на территории завода, а город спал. Ветер потянул облако прямо на юг, к кварталам бедняков и железнодорожной станции.
Ночь агонии и герои самопожертвования.
Жители города просыпались от приступов кашля, чувствуя жжение в горле и глазах. Каждый вдох был «будто дышишь огнём». Семьи, в ночных одеждах, бежали к больницам, а авторикши и такси быстро превратились в импровизированные скорые.
Доктора в центральных больницах, как, например, доктор Вхандаре в госпитале Хамидия, принимали людей с ожогами дыхательных путей и нарастающим отёком лёгких. У медиков не было ни протоколов, ни антидота, причём яд, впитавшийся в одежду пострадавших, отравлял и самих врачей. Доктор Вхандаре оказался перед сложным выбором. Не зная, что за яд отравляет пациентов, он решил, что по симптомам это похоже на отравление цианидами, и прописал тиосульфат натрия, тем самым приняв верное решение и спас множество жизней.
На фоне трагедии проявились и примеры самопожертвования. Самым ярким стал подвиг Гулама Дастагира, замначальника железнодорожной станции. Почувствовав запах капусты и невозможность вдохнуть, он увидел приближающийся пассажирский поезд с тысячью человек. Дастагир, уже почти умирая, выскочил на рельсы и смог просигнализировать машинисту: «Проезжай, не останавливайся!». Он также смог предупредить все следующие станции о необходимости включить зелёный свет, чтобы поезда не останавливались в «зоне смерти».
Жертвы и годы отравления.
К середине ночи основная волна выброса иссякла. Бхопал стал мёртвым во всех смыслах городом. Тысячи тел лежали на дорогах. Поскольку в Бхопале жило много мусульман, чьи тела должны быть преданы земле до заката, погребальные команды работали в чудовищном темпе. Один из участников, Махаммед Карим, свидетельствовал, что грузовики вмещали по 120 тел и делали по пять рейсов в день. Восемь грузовиков перевозили 4800 тел ежедневно в течение 3–4 дней.
Официальные данные о жертвах разнятся. Правительство сначала занижало число, называя цифры от 2259 до 3000 погибших, и около 70 000 пострадавших. Однако правозащитники оценивают число погибших в первые дни в 7000–10000 человек, и ещё 15000–20000 — в последующие годы.
Как и Чернобыль, катастрофа в Бхопале продолжает собирать свою дань. Облако МИЦ не только убило мгновенно, но и, впитавшись в почву и воду, продолжает отравлять жителей. Бхопал не обезлюдел, сегодня там проживает более 2 миллионов человек. Выжившие страдают от лёгочных заболеваний, женщины сталкиваются с частыми выкидышами, а в последующих двух-трёх поколениях фиксируется аномально много новорождённых с патологиями и задержкой умственного развития.
Поиски виновных и ничтожные компенсации.
Вскоре после катастрофы гендиректор «Union Carbide» Уоррен Андерсон прилетел в Индию, где был немедленно задержан по обвинению в массовом убийстве. Однако его быстро выпустили под залог, и он вернулся в США. Позже Андерсона объявили в международный розыск, сделав главным виновником «индийского Чернобыля». Однако он умер в своём доме во Флориде в 2014 году, так и не представ перед индийским судом.
«Union Carbide», в свою очередь, провела собственное расследование и обвинила в трагедии саботажников — неопределённую группу работников внутри завода. Корпорация утверждала, что воду в резервуар с МИЦ влили намеренно, возможно, из-за обиды за сокращения или недоплату.
После многолетних разбирательств «Union Carbide» согласилась выплатить 470 миллионов долларов компенсаций. При колоссальном числе пострадавших эта сумма составляла всего $1000–$2000 за смерть и в четыре раза меньше за травмы. В 2001 году «Union Carbide» была куплена «Dow Chemical», которая до сих пор придерживается версии о саботаже. Только в 2010 году семерых менеджеров индийской «дочки» «Union Carbide» приговорили к двум годам тюрьмы, но они были выпущены практически сразу.
Памятник беспечности.
Завод в Бхопале не снесли. Он остался ржавеющим памятником человеческой трагедии и человеческой же беспечности. Отходы, накопленные годами, продолжают просачиваться в грунт и воду, разнося яды и тяжёлые металлы. Власти, корпорация и её индийская «дочка» годами перекладывают друг на друга ответственность за очистку территории, в то время как огромный Бхопал продолжает расти вокруг этого смертоносного наследия.
Эта катастрофа служит вечным напоминанием о том, что никогда не стоит недооценивать человеческую глупость и небрежность.
А на сегодня все. Берегите себя и своих близких.