— Я сделаю все, чтобы твоя родня забыла дорогу в наш дом! — кричала Катя на мужа, хлопнув дверцей кухонного шкафа так, что задребезжала посуда.
Андрей сидел за столом, уставившись в телефон, и не поднимал глаз.
— Ты меня слышишь вообще? — Катя подошла ближе, скрестив руки на груди. — Или тебе плевать, что я думаю?
— Слышу, — буркнул он, наконец оторвавшись от экрана. — Весь дом слышит. Соседи, наверное, тоже.
— Вот и отлично! Пусть все знают, что я больше не намерена терпеть этот цирк! — голос Кати сорвался на визг. — Каждые выходные! Каждые чертовы выходные они здесь!
— Это моя семья, — Андрей положил телефон на стол. — Моя мать, моя сестра. Что в этом такого?
— Что в этом такого? — Катя истерически рассмеялась. — Серьезно? Может, ты не замечаешь, как твоя мамочка переставляет вещи на моей кухне? Как она проверяет пальцем пыль на полках? Как комментирует каждое мое блюдо?
— Она просто хочет помочь, — Андрей потер переносицу. — Мама привыкла быть хозяйкой.
— Хозяйкой? — Катя подалась вперед. — Это МОЙ дом, Андрей! МОЯ кухня! Я здесь хозяйка, а не твоя мать!
— Наш дом, — поправил он. — И это нормально, когда родственники приходят в гости.
— В гости? — Катя схватила со стола чашку и швырнула ее в раковину, где та раскололась с грохотом. — Гости не приходят с ночевкой! Гости не лезут в мой холодильник, не делают замечания по поводу того, как я одеваю нашу дочь, не учат меня жизни!
— Катя, успокойся...
— Не говори мне успокоиться! — она развернулась к нему. — Я спокойна три года! Три года я улыбаюсь, киваю, терплю! Больше нет!
Андрей встал из-за стола, подошел к окну и посмотрел во двор, где их дочь Маша играла с соседскими детьми.
— Что ты предлагаешь? — спросил он устало. — Совсем им запретить сюда приходить?
— Именно! — Катя ткнула пальцем в его спину. — Пусть приезжают раз в месяц. Нет, раз в два месяца. И предупреждают заранее!
Андрей обернулся:
— Это моя мать, Катя. Женщина, которая меня вырастила. Которая сидела со мной ночами, когда я болел. Которая отдавала последние деньги на мою учебу.
— Знаю-знаю, — отмахнулась Катя. — Святая мученица. Как же, как же. А то, что она меня за человека не считает, это ничего?
— Она тебя уважает, — начал Андрей, но Катя перебила:
— Она меня терпеть не может! С первого дня! Помнишь, что она сказала на нашей свадьбе? «Посмотрим, какой из нее получится жена»! Вот так, при всех!
— Это было давно...
— Было вчера! Для меня это было вчера, понимаешь? — Катя прижала руки к вискам. — И с тех пор ничего не изменилось. Она смотрит на меня как на конкурентку, как на врага!
— Ты преувеличиваешь, — Андрей вернулся к столу и плюхнулся на стул. — Мама просто... она такая. Со всеми такая.
— Да? — Катя села напротив него. — А почему тогда с твоей сестрой она разговаривает совсем по-другому? Почему Лену она боготворит, а я для нее пустое место?
— Лена — ее дочь...
— А я? — голос Кати задрожал. — Я кто? Я жена твоя! Мать твоей дочери! Но для твоей семьи я так и осталась чужой!
Андрей молчал, вертя в руках ложку.
— В прошлое воскресенье, — продолжила Катя, — твоя мать готовила обед. Я предложила помочь. Знаешь, что она ответила? «Иди отдохни, у тебя и так усталый вид». Усталый вид! Будто я калека какая-то!
— Может, она действительно хотела, чтобы ты отдохнула...
— Нет! — Катя ударила ладонью по столу. — Она хотела показать, что я плохая хозяйка! Что без нее мы пропадем! Что только она умеет правильно готовить, убирать, воспитывать!
— Это твои фантазии, — Андрей покачал головой.
— Фантазии? — Катя вскочила. — Хорошо. А как насчет того, что она постоянно дарит Маше игрушки, которые я запретила? Куклу Барби, например! Я же сказала, что не хочу таких игрушек!
— Что плохого в кукле?
— Дело не в кукле! — Катя взмахнула руками. — Дело в том, что она игнорирует мои просьбы! Она показывает Маше, что мама ничего не решает! Что бабушка главнее!
— Это просто подарок...
— Андрей, — Катя наклонилась к нему, заглядывая в глаза. — Ты на чьей стороне? Я твоя жена. Мы с тобой семья. Но ты защищаешь маму, а не меня.
— Я никого не защищаю, — он отвел взгляд. — Я просто не понимаю, почему ты так реагируешь на обычные вещи.
— Обычные? — Катя выпрямилась. — Для тебя это обычные вещи? Хорошо. Тогда пусть моя мама тоже приезжает каждые выходные. Пусть переставляет мебель в твоем кабинете. Пусть учит тебя, как надо работать.
— Твоя мать живет в другом городе, — пожал плечами Андрей.
— Это не ответ! — Катя схватила свою сумку со стула. — Ты просто не хочешь ничего менять! Тебе удобно!
— Куда ты?
— К подруге! — она направилась к двери. — Может, там меня хоть послушают!
— Катя, постой...
Но дверь уже хлопнула. Андрей остался один на кухне, глядя на осколки разбитой чашки в раковине.
Через два часа Андрей сидел в машине возле дома матери. Звонить было бесполезно — она никогда не отвечала на мобильный, предпочитая домашний телефон. Он вышел, поднялся на третий этаж по знакомой лестнице и позвонил в дверь.
— Андрюша! — мать открыла дверь, вытирая руки о фартук. — Что случилось? Машенька заболела?
— Нет, мам, все в порядке, — он прошел в прихожую. — Можно поговорить?
— Конечно, сынок, — она повела его на кухню. — Чай будешь? Только что пирог испекла.
— Давай, — Андрей сел за стол, покрытый знакомой клеенкой в цветочек.
Мать достала из духовки пирог с яблоками, отрезала ему кусок и налила чай в большую кружку.
— Рассказывай, — она села напротив. — Я вижу, что ты не просто так приехал.
— Мам, — Андрей обхватил кружку ладонями. — Нам с Катей надо поговорить о... о ваших визитах.
Мать замерла с чашкой в руках:
— Что именно?
— Ну, — он неловко повел плечами. — Может быть, стоит... приезжать пореже? Не каждую неделю?
— Я тебе мешаю? — голос матери стал холодным.
— Нет, конечно нет! — Андрей поднял руки. — Просто Катя... она устает. У нее много дел. И когда гости...
— Гости? — мать поставила чашку на блюдце так резко, что чай расплескался. — Я для тебя гость, Андрей?
— Ты не так поняла...
— Я все правильно поняла! — она встала, отвернулась к окну. — Это Катька настроила тебя против меня. Я так и знала.
— Мам, никто меня не настраивал! — Андрей тоже поднялся. — Это я сам решил поговорить. Просто нужно учитывать, что это их дом...
— Их? — мать обернулась, и в ее глазах блестели слезы. — Андрей, это же и твой дом тоже! Ты мой сын! Разве я не имею права видеть тебя, видеть внучку?
— Имеешь, конечно имеешь! — он подошел к ней. — Но, может быть, стоит приезжать реже? Или предупреждать заранее?
— Значит, теперь мне нужно спрашивать разрешения, чтобы увидеть собственного сына? — мать вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Замечательно. Вот до чего меня довела эта девица.
— Не называй ее так! — Андрей повысил голос. — Катя — моя жена!
— Жена, — мать усмехнулась сквозь слезы. — Жена, которая отталкивает тебя от семьи. От матери. Я же вижу, как она на меня смотрит! Как морщится, когда я прихожу!
— Мам, ты же понимаешь, что иногда... — Андрей запнулся. — Ну, ты делаешь замечания. По хозяйству. По воспитанию Маши.
— Я делаю замечания? — мать прижала руку к груди. — Я, которая растила четверых детей? Которая знает о домашнем хозяйстве больше, чем эта девчонка когда-либо узнает?
— Мам, Катя тоже хорошая хозяйка...
— Хорошая? — она фыркнула. — В прошлый раз у нее в холодильнике молоко прокисшее стояло! А пыль на шкафу! Когда она последний раз влажную уборку делала?
— Она работает, — устало сказал Андрей. — У нее не всегда есть время.
— У меня тоже не всегда было время! — мать повысила голос. — Но я справлялась! Я и работала, и дом содержала, и вас воспитывала! И никому не жаловалась!
— Мам...
— Нет, ты послушай! — она подошла ближе. — Я всю жизнь отдала вам, детям. Отец ушел, когда вам было по десять лет. Помнишь? Я одна вас поднимала! Я одна!
— Помню, мам, — Андрей опустил голову. — Конечно, помню.
— И теперь, — голос матери дрожал, — теперь, когда я стала старой, когда мне хочется просто побыть с вами, с внуками, эта... эта Катька указывает мне на дверь!
— Никто не указывает, — он обнял мать за плечи. — Просто давай договоримся. Ты будешь предупреждать, когда хочешь приехать. А мы будем рады тебя видеть.
Мать вырвалась из его объятий:
— Значит, так. Хорошо. Я поняла. Я больше не приду. Никогда. Живите как хотите.
— Мам, не надо так...
— Иди, — она отвернулась. — Иди к своей жене. Которая важнее матери.
— Это несправедливо! — Андрей стукнул кулаком по столу. — Почему ты ставишь меня перед выбором?
— Это не я ставлю, — мать посмотрела на него через плечо. — Это твоя Катя поставила. И ты выбрал. Выбрал ее.
— Я не выбирал! Я просто...
— Иди, Андрей, — голос матери стал ровным и холодным. — Мне надо доделать дела.
Он постоял еще минуту, потом развернулся и вышел из квартиры. На лестничной площадке достал телефон, хотел позвонить Кате, но передумал. Вместо этого спустился во двор и сел на лавочку возле подъезда.
Вечером Катя вернулась домой около девяти. Маша уже спала. Андрей сидел в гостиной перед телевизором, но звук был выключен.
— Где была? — спросил он, не поворачивая головы.
— Говорила же, у Светки, — Катя повесила куртку. — Поужинала?
— Нет.
— Разогреть что-нибудь?
— Не надо.
Катя прошла в кухню, увидела немытую посуду, вздохнула и принялась наводить порядок. Андрей появился в дверном проеме минут через десять.
— Я ездил к матери, — сказал он.
Катя обернулась, вытирая руки о полотенце:
— И?
— Сказал, что ей нужно приезжать пореже. Предупреждать заранее.
— Правда? — в голосе Кати прозвучало удивление. — Ты и правда это сделал?
— Да, — Андрей прислонился к косяку. — Она расплакалась. Сказала, что больше не придет никогда.
Катя подошла к нему:
— Андрей, я не хотела, чтобы она совсем не приходила. Просто...
— Просто что? — он посмотрел на нее. — Просто чтобы она знала свое место? Чтобы не лезла в нашу жизнь?
— Именно, — Катя кивнула. — Да, именно так. Это наша жизнь. Наша семья. И твоя мать должна это понимать.
— Она моя мать, — повторил Андрей. — Единственная мать. У меня больше не будет другой.
— У меня тоже одна мать, — Катя скрестила руки. — Но она не торчит у нас каждую неделю. Она уважает наши границы.
— Она просто живет за триста километров, — устало сказал Андрей. — Если бы жила здесь, неизвестно, как бы себя вела.
— Моя мать никогда не позволит себе того, что позволяет твоя! — вспыхнула Катя. — Никогда!
— Да ладно тебе! — Андрей махнул рукой. — Твоя мать — святая, моя — исчадие ада. Я понял.
— Не передергивай! — Катя подошла ближе. — Я не говорю, что она плохая. Я говорю, что она не уважает меня. Не уважает наш дом. Наш брак.
— А может, это ты ее не уважаешь? — Андрей посмотрел ей в глаза. — Может, это ты не можешь смириться с тем, что у меня есть мать, которая меня любит?
— Что? — Катя отшатнулась. — Ты это серьезно?
— Вполне, — он выпрямился. — Мне кажется, тебе просто не нравится, что есть еще одна женщина, которая важна для меня. И ты хочешь от нее избавиться.
— Ты спятил! — Катя схватилась за голову. — Совсем спятил! Это твоя мать не может смириться с тем, что ты женился! Что у тебя теперь своя семья!
— Она смирилась, — возразил Андрей. — Давно смирилась. Просто хочет быть рядом. Это так ужасно?
— Когда «рядом» означает «на моей территории», когда «рядом» означает «вместо меня» — да, ужасно! — Катя почувствовала, что начинает кричать, но не могла остановиться. — Она хочет быть твоей женой, понимаешь? Хозяйкой в этом доме! Главной женщиной в твоей жизни!
— Это больное воображение, — Андрей покачал головой. — Катя, тебе нужно к психологу.
— Мне к психологу? — она истерически засмеялась. — А твоей маме — к кому? К экзорцисту?
— Всё, — Андрей развернулся. — Я устал от этого разговора. Устал от скандалов. Устал вообще от всего.
— Куда ты?
— Спать. На диван. Чтобы не мешать тебе своим присутствием.
Он вышел из кухни. Катя осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь. Потом медленно опустилась на стул и уткнулась лицом в ладони.
Следующие две недели в доме царила напряженная тишина. Андрей и Катя разговаривали только о необходимом — кто заберет Машу из школы, что купить в магазине, когда оплатить коммуналку. Спали в разных комнатах. Маша чувствовала напряжение и стала капризной.
Мать Андрея действительно не приезжала. Не звонила. Когда Андрей пытался дозвониться до нее, она сбрасывала вызов.
В субботу утром, когда Катя готовила завтрак, в дверь позвонили. Она открыла — на пороге стояла Лена, сестра Андрея, с большой сумкой в руках.
— Привет, Катюха, — сказала она, не улыбаясь. — Можно войти?
— Конечно, — Катя отступила в сторону. — Андрей еще спит.
— Я знаю, — Лена прошла в прихожую. — Я к тебе.
Они сели на кухне. Лена отказалась от кофе, достала из сумки пакет и положила на стол.
— Это от мамы. Для Маши. Варежки связала.
— Спасибо, — Катя взяла пакет. — Передам.
— Катя, — Лена посмотрела на нее серьезно. — Что происходит? Почему мама плачет каждый день? Почему Андрей не берет трубку?
— Ты спроси у своего брата, — Катя пожала плечами.
— Я спрашиваю у тебя, — Лена наклонилась вперед. — Я знаю, что ты устроила скандал. Что запретила маме приезжать.
— Я не запрещала, — возразила Катя. — Я просто попросила уважать наше личное пространство.
— Личное пространство, — Лена усмехнулась. — Красиво звучит. А по-русски это значит «катись отсюда, старая»?
— Нет! — Катя вскочила. — Это значит, что я устала терпеть постоянные замечания! Устала от того, что меня считают плохой женой и плохой матерью!
— Никто тебя так не считает! — Лена тоже встала. — Это ты сама себе придумала! Мама просто хочет помогать!
— Помогать? — Катя подошла к столу. — Она помогает, когда говорит Маше, что я плохо ее кормлю? Когда переставляет вещи в моих шкафах? Когда учит меня, как надо убирать?
— Она не учит, она делится опытом! — Лена махнула рукой. — У нее четверо детей, Катя! Она знает, как воспитывать!
— А у меня Маша! И я ее мать! — Катя почувствовала, как перехватывает горло. — Понимаешь? Я. Не твоя мать. Не Андрей. Я.
— Конечно, ты мать, — Лена говорила медленно, как с ребенком. — Никто с этим не спорит. Но почему ты не хочешь прислушиваться к советам?
— Потому что это не советы! — Катя стукнула кулаком по столу. — Это критика! Постоянная, бесконечная критика! И я больше не хочу это терпеть!
— Знаешь, — Лена взяла сумку, — мама была права. Ты эгоистка. Ты думаешь только о себе.
— Уходи, — тихо сказала Катя. — Прямо сейчас.
— Ухожу, — Лена направилась к двери. — Но помни: ты разрушаешь семью. Андрея семью. И когда он это поймет, будет поздно.
Дверь хлопнула. Катя стояла посреди кухни, дрожа всем телом. Потом услышала шаги — из спальни вышел Андрей, заспанный, в одних трусах.
— Кто приходил?
— Твоя сестра, — Катя повернулась к нему. — Передала привет от мамы. И сказала, что я эгоистка.
Андрей молча прошел мимо нее к холодильнику, достал бутылку воды.
— Ты не спросишь, что случилось? — голос Кати дрожал.
— А что случилось? — он пил воду, не глядя на нее. — Очередной скандал?
— Да, — Катя кивнула. — Очередной. Потому что твоя семья считает меня врагом. И ты... ты даже не защищаешь меня.
— От кого защищать? — Андрей поставил бутылку на стол. — От матери, которая тебя любит? От сестры, которая переживает?
— Любит? — Катя засмеялась сквозь слезы. — Твоя мать меня ненавидит! Всегда ненавидела!
— Хватит, — Андрей поднял руку. — Хватит этих истерик. Мне надоело.
— Мне тоже надоело! — выкрикнула Катя. — Надоело быть чужой в собственном доме! Надоело извиняться за то, что я недостаточно хороша для твоей семьи!
— Никто не просит тебя извиняться!
— Нет? — она подошла к нему вплотную. — А что тогда? Что ты хочешь? Чтобы я молча терпела? Чтобы улыбалась, когда меня оскорбляют?
— Никто тебя не оскорбляет! — Андрей повысил голос. — Это в твоей голове! Ты сама ищешь обиды!
— Значит, это я виновата, — Катя кивнула. — Конечно. Всегда виновата я. Твоя семья святые, а я — исчадие.
— Я этого не говорил!
— Но думаешь! — она ткнула его пальцем в грудь. — Думаешь, что твоя мать права! Что я плохая жена! Плохая мать!
— Катя...
— Знаешь что? — она отошла к окну. — Может, мне правда уйти? Раз я такая плохая? Раз твоей семье без меня будет лучше?
Андрей молчал, глядя в пол.
— Ответь мне! — потребовала Катя.
— Не знаю, — тихо сказал он. — Честно не знаю.
Катя почувствовала, как что-то внутри нее ломается. Она медленно кивнула:
— Понятно. Значит, так.
Она вышла из кухни, прошла в спальню и достала из шкафа чемодан.