Может ли красота спасти мир? Молодёжный театр ищет ответ в «Бруклинской сказке»

В Молодежном театре на Фонтанке недавно тоже этой проблемой озаботились. Состоялась премьера спектакля «Бруклинская сказка» (18+) по пьесе Вуди Аллена в постановке Семена Спивака. Сюжет таков: стареющий глава мафии Утка Сэл, за всю свою жизнь не прочитавший ни одной книги и не побывавший ни в одном музее, покупает, естественно, с целью наживы, картину Рафаэля, только что украденную из галереи Уффици. Но с появлением картины, изображающей мадонну с младенцем, в его доме начинают происходить чудеса. Одна из дочерей, которая вся в папу, — пьет, гуляет, спит с кем попало, вдруг решает помогать сирым и убогим и готовится ехать на некий остров, чтобы ухаживать за прокаженными. Вторая дочь, которая собиралась выйти замуж за папиного помощника, перспективного бандита Тони, начинает усердно заниматься живописью и влюбляется в учителя, талантливого художника. Жена Сэла тоже подвергается благотворному влиянию произведения искусства и усердно посещает не только музеи, но и антикварные лавки, меняя интерьер под стать ворованному Рафаэлю. Один из подручных Сэла, вспомнив о маме, которую тоже (как и богоматерь) зовут Мария, бросает свое ремесло и отправляется домой на Сицилию. Заметим в скобках, что мафия на этом прекрасном острове тоже не дремлет, но автор, быть может, не в курсе.

Не поддается влиянию картины только главный герой в исполнении вернувшегося на сцену Молодежного театра Сергея Кошонина (напомню, что он был одним из премьеров труппы Спивака со дня основания). Глава мафии сто раз пожалел о покупке и мечтает перепродать ее повыгоднее, ибо из‑за нее рушится мир, который Утка Сэл строил. Его драма заслуживает сострадания, хотя, согласитесь, что‑то мешает всерь­ез посочувствовать бруклинскому крестному отцу. Несмотря на усилия талантливых и опытных артис­тов, я наблюдала за историей, приключившейся в столь уважаемом семействе, с большой долей недоверия. Ведь в театре важно, веришь ты происходящему или ­сомневаешься. Даже если на афише написано «сказка».

Еще в наши студенческие годы будущие режиссеры Семен Спивак и Геннадий Тростянецкий прославились как издатели стенгазеты «Не верю!» с приложением «Верю». Они сочиняли фантастически смешные истории из театральной жизни, их розыгрыши имели бешеный успех. Вслед за Станиславским они и на практике утвердили критерий «верю — не верю», следуя ему в своем творчестве. Я, признаться, тоже поддалась их влиянию. И каждый раз прикидываю: верить ли происходящему или тебя опять разыгрывают? На сей раз, взирая на происходящее, даже когда учитель живописи (Юрий Сташин) и влюбленная в него Анджелина (Алиса Варова) пытаются воссоздать знаменитую «Прогулку» Шагала, ловишь себя на мысли, что не Шагал это вовсе, а неловкий акробатический этюд. Красоты не наблюдается, и сюжет не излучает того влияния, о котором речь у Вуди Аллена. Боюсь, что знаменитому голливудскому шутнику не стоит так уж сильно доверять: что смешно на Манхэттене, на Фонтанке горько. А уж когда в финале картину и персонажей расстреливают из автоматов, то на происходящее укоризненно смотрит не только младенец Иисус.

К сказкам в жизни, литературе и искусстве мы давно привыкли. Есть байка о том, как советский писатель Юрий Герман пытался спасти драматурга Евгения Шварца от цензуры и ласково укорял его: «Что же это вы, Евгений Львович, все сказки пишете! Напишите что‑нибудь из реальной жизни…». На что автор «Дракона», «Тени» и «Золушки» возражал: «Это вы, Юрий Павлович, сочиняете сказки, а я пишу правду».

Кстати, о сказках. В эти дни закончилась одна из самых чис­тых и прекраснодушных, поистине сказочных историй: сложила свои полномочия дирекция фестиваля «Арлекин», которая на протяжении двух десятилетий искала по всей России, находила и всячески поддерживала театры для детей и юношества, содействовала рождению новых пьес, спектак­лей и коллективов. Первая реакция у всех, кто знал и ценил творческие усилия «Арлекина», — не верю! Действительно, трудно поверить, что ненужной стала забота о будущем театре, о будущих зрителях. Театр для детей и подростков — это такая тонкая материя, тем более в наше нете­атральное время, когда растет поколение, зависимое от гаджетов. И так естественно, что фестиваль родился в «Зазеркалье», театре, где на сцене и в зале люди, которые с детства окружены любовью к музыке, к прекрасному. Здесь легко поверить в чудеса и даже можно вообразить, что красота спасет мир.

Читайте также:

«Муму» в МДТ: как спектаклю Фильштинского удалось прожить 40 лет и обрести новое дыхание

«Время меняется быстрее театра»: интервью с директором театра музкомедии Юрием Шварцкопфом