Той осенью 2011 года город Новозыбков в Брянской обсуждал только одно событие, о котором знали в каждом дворе и каждой квартире. Речь шла о гибели ребенка.
В субботу, 17 сентября 2011 года, около восьми часов вечера в диспетчерскую службы скорой медицинской помощи Новозыбкова поступил вызов. Взволнованный женский голос в трубке почти кричал:
– У нас здесь ребенок горит! Приезжайте скорее!
Место вызова – улица Садовая, район заброшенного здания бывшего кафе «Пельменная». Прибывшие медики обнаружили страшную картину: на земле лежал пострадавший мальчик, завернутый в простыню. Вокруг стояли растерянные люди. Ребенка немедленно доставили в Новозыбковскую ЦРБ.
По словам врачей, несмотря на глубокий травматический шок и повреждения, мальчик по дороге в больницу оставался в сознании. И даже смог ответить на вопросы медиков.
Заместитель главного врача по лечебной части Новозыбковской ЦРБ Ольга Иванова позже так описала состояние пострадавшего:
– Мальчик попал к нам в крайне тяжелом состоянии. На нем буквально не осталось живого места! Мы поставили предварительный диагноз – 80% ожогов тела. Позже хирурги диагноз уточнили: ожог 100 % тела. Ребенка сразу отвезли в реанимацию.
«Злого умысла у ребят не было»
Восьмилетний Влад Дударев, ученик 2-го «Б» класса новозыбковской школы №4, пробыл в реанимации около полутора суток. Врачи делали все возможное, чтобы спасти его:
– Мы подключили мальчика к аппарату искусственной вентиляции легких, потому что сам он дышать уже не мог, – констатировали в больнице. – Однако спасти ребенка не удалось, он умер 19 сентября в три часа ночи.
На следующий день после трагедии, 20 сентября, по факту гибели ребенка следственными органами было возбуждено уголовное дело по статье «причинение смерти по неосторожности». В официальных сообщениях правоохранителей первоначально излагались две версии события.
По одной: около семи часов вечера 17 сентября трое мальчиков-одногодок пришли играть в заброшенное здание кафе. Найдя емкость с легковоспламеняющейся жидкостью, двое подростков облили ею одежду третьего, Влада Дударева, и подожгли.
Но другая правоохранителям оказалась ближе. Выглядела эта версия так: дети нашли бутылку с бензином во дворике между многоэтажками в центре города. Емкость, предположительно, могли оставить там сотрудники коммунальных служб. Ребята взяли ее с собой в здание бывшей пельменной:
– Один из них попробовал зажечь металлический штырь. От штыря мальчики подожгли бумажку. Кто-то из них выпрыснул на горящую бумагу оставшийся бензин. Горящие брызги попали на одежду Влада. Мальчик испугался и закричал. Одноклассники позвали на помощь, – так реконструировали события в милиции.
Источник журналистов рассказывал:
– Злого умысла у ребят, с которыми играл Влад, по нашей версии, не было.
Эту точку зрения, по данным на тот момент, разделяли и в школе, где учился Влад. Педагоги подчеркивали, что конфликтов у мальчика с одноклассниками не было:
– К Владу все хорошо относились, поэтому о том, что кто-то из одноклассников специально решил ему навредить, и речи быть не может. Мы все до последнего надеялись, что врачи спасут Влада. Он был единственным ребенком в семье. У него замечательная мама и бабушка, а папы нет, – рассказывали в учебном заведении в те скорбные дни.
«Я жить буду?»
Первой на крик ребенка отреагировали жительницы дома напротив заброшенного кафе, которые в тот вечер сидели на лавочке у подъезда. Одна из них, Раиса Трофимовна, стала непосредственным очевидцем первых минут трагедии:
– Я добежала до кафе, оттуда выскочил мальчик. Я кричу: «Падай, падай!» Он упал. Я кричу: «Катайся, катайся по земле!»– вспоминала женщина.
Она также привела слова, которые, по ее свидетельству, сказал ей Влад, когда пламя удалось сбить:
– Я спрашиваю: «Кто тебя?» А он спрашивает: «Я жить буду?», – рассказала Раиса Трофимовна.
Местные жители также указывали на то, что заброшенное здание давно было проблемой для микрорайона:
– Вечерами там собирались местные пьянчужки, днем детвора облюбовала для игр. И никому до этого, похоже, не было дела, пока не случилась беда, –возмущались они.
«А когда Влад теперь снова в школу придет?»
Влад Дударев рос в неполной семье, его воспитывали мама Светлана и бабушка. Он был активным, общительным ребенком, занимался в секции акробатики, мечтал стать врачом. Его классный руководитель Лариса Равская так отзывалась о нем:
– Он был общительным, ласковым ребенком. В классе у него были свои друзья, во дворе свои.
После похорон, которые, по словам новозыбковцев, собрали едва ли не весь город, учительница отметила детскую непосредственность, подчеркивавшую всю глубину потери:
– После похорон кто-то из детей спросил: «А когда Влад теперь снова в школу придет?»
Мама Влада, Светлана Дударева, была сломлена горем. В памяти снова и снова прокручивались обстоятельства того дня и новые, пугающие вопросы. Женщина вспоминала, как узнала о трагедии:
– Тут раздался звонок в дверь. Детский голос, это был Олег, спросил в домофон: «Вы мама Влада? Ваш мальчик обгорел, наверно, он умрет». Я в чем была, выбежала на улицу.
На месте она увидела картину, которая привела ее в ужас:
– Вокруг сына стояли люди, какие-то подростки снимали все на мобильные телефоны. Запись, как мне сказали, даже была в Интернете, но потом ее удалили.
У матери появились сомнения в версии о несчастном случае. Ее беспокоили несоответствия: куда делась куртка, в которой она видела Влада незадолго до происшествия? Почему на одежде и руках других мальчиков, по их словам пытавшихся сбить пламя, не было следов огня?
«Он кричал: «Я не хочу, не тащите меня туда»
Светлана Дударева также ссылалась на слова других людей, которые, возможно, видели или слышали нечто, не укладывающееся в официальную версию:
– Есть люди, которые говорят что видели, как Влада тащили в пельменную, а он кричал: «Я не хочу туда, не тащите меня туда!» Мой сын физически сильнее и Саши, и Олега, почему он не убежал? Может, там был кто-то четвертый? Мне потом рассказали, что кто-то слышал, как ребята говорили, что они сегодня пойдут поджигать мальчика, – делилась она своими мучительными догадками.
Она вспоминала, что в последнее время сын иногда приходил домой с синяками, но, будучи спортивным и сильным, принципиально не давал сдачи обидчикам. При этом один из фигурантов истории, Саша, был его лучшим другом на протяжении двух лет.
Осознавая возраст детей, Светлана пыталась найти в себе силы для понимания, но вопрос оставался открытым:
– Я как мать, понимаю маму Олега и не держу зла на их семью. Может быть, мальчики и не совсем осознавали, что делали. Только кто мне вернет сына? Я хочу знать правду, какая бы она горькая ни была.
Однако получить ответы на все вопросы в полном объеме оказалось невозможно. По российскому законодательству, дети, не достигшие возраста уголовной ответственности, не могли предстать перед судом. Уголовное дело по факту причинения смерти по неосторожности было прекращено.
Единственное наказание: 2 тысячи рублей
Единственным последствием этой истории стало привлечение к административной ответственности хозяйки заброшенного здания кафе, Евгении В. Районная прокуратура установила, что она, как собственник, не обеспечила безопасность объекта, который пришел в аварийное состояние и стал местом сбора подростков.
Заместитель прокурора Новозыбковского района Владимир Григоращенко пояснил:
– Хозяйка заведения несла ответственность за все, что там происходило. Здание нужно было либо достроить, либо снести. Однако владелица кафе полностью его забросила. А дети, как известно, любят лазить по таким местам.
Материалы были направлены в административную комиссию при мэрии Новозыбкова. На заседание 15 ноября 2011 года явился муж хозяйки, сама она в это время находилась в Москве. По результатам рассмотрения дела на Евгению В. был наложен штраф в размере двух тысяч рублей за нарушение правил благоустройства. На этом официальные разбирательства по делу о гибели Влада Дударева были завершены.
*Имена сверстников потерпевшего изменены.
По материалам «КП»-Брянск