Телефон гудел прямо в ухо, вибрировал, щекоча кожу, но только когда он ощутимо нагрелся, Майя наконец проснулась. В первую минуту она не поняла, где находится, и пошарила вокруг руками, ощупала себя. Затем сообразила, что лежит на кровати одетая, и вспомнила, что решила устроить мужу сюрприз и оставила ему в офисе записку, в которой просила ехать вечером не в загородный дом, а в квартиру. Оказывается, она заснула, пока ждала — отлично, нечего сказать… Который час, интересно? Плотные шторы на окне задернуты так, что и не понять, а вокруг полумрак. Зато внизу горит свет, а разве она его включала, когда вошла?
Предыдущая глава 👇
Телефон все надрывался, и Майя поглядела на экран. Максим. Неужели хочет сказать, что не успевает?!
— Да, Максим, — пробормотала она в трубку, по-прежнему лежа на спине и шевеля ногами, разминая их.
— Ты где?!— спросил он нервно.
Зачем спрашивает? Еще не читал записку?
— Здесь, — она улыбнулась, — жду тебя…
— Где, в квартире?! Уходи оттуда! — воскликнул он, но Майя даже не успела возмутиться или удивиться, потом что уже села на кровати и увидела в кресле напротив силуэт человека. Ужас сковал ее, мобильник выпал из разжавшихся пальцев. В ту же секунду раздался щелчок, и в торшере у противоположной стены вспыхнула лампочка, осветив расплывшееся в издевательской усмешке лицо Романа Лисовского…
***
Тёмка, щурясь, пытался разглядеть, кто это к ним приехал. Мужик какой-то. Не Ромка — в свете придомовых прожекторов сверкнула блондинистая шевелюра. Максим? Тачка не его. И не бугай, который возит Майю. Устав гадать, мальчик выскочил из комнаты и метнулся к лестнице. Посетитель как раз входил в гостиную в сопровождении Дины, шумно переводящей дыхание. И почему Максим не заведет кого-то двери отпирать? Этой тетке явно тяжело туда-сюда бегать…
— Сейчас справлюсь, где там Софьюшка Андреевна, — проговорила Дина и пошла к лестнице, но увидела наверху Артема и обрадовалась.
— Ой, Тёмочка, ты не мог бы мамочку позвать? Гость к ней.
Он и сам уже понял, что это к матери, потому что узнал типа, как-то приходившего к их дому и дарившего Соне цветы. Артем видел обоих из окна, а так как на зрение никогда не жаловался, то отлично разглядел и мужика, и страстные поцелуи, которыми он обменивался с мамой.
— Сейчас, — буркнул он.
— Скажи, что Олег пришел! — донесся до него голос мужчины.
“Олег, хренолег, да пошел ты!” — зло думал парнишка, стуча в дверь Сониной спальни. Хоть бы она спала! Не нужны им никакие олеги!
Но Соня не спала и даже была относительно бодра. Услышав имя пришедшего, она тут же вскочила и, накинув шаль, поспешила вниз.
***
— Как же хорошо, что я не пришел с дамой, — с наигранной веселостью сказал Роман.
— Вы что делаете здесь? Откуда у вас ключи?! — возмутилась Майя.
Девушку трясло от пережитого потрясения: нервировала сама мысль, что наглец Лисовский вот так сидел и разглядывал ее спящую.
— Ключи дал мне Максим, любезно предоставивший свою квартиру во временное пользование, пока я не найду себе подходящее жилье, — спокойно пояснил Роман.
Майе показалось, что ему доставляет удовольствие говорить нарочито медленно и размеренно, словно он понимал, что это еще сильнее злит ее.
— Разве муж вам не сказал? — продолжал между тем юноша.
— Нет.
— Но вы же видели внизу коробки с моими вещами?
— Откуда я могла знать, что это такое? Не имею привычки совать нос куда не просят.
— Ой ли! — развеселился Роман. — Не вас ли я спасал от разъяренной толпы селян недавно? Хотите сказать, туда вы сунулись по чьей-то просьбе?
От возмущения Майя буквально онемела. Она казалась себе героиней одного из идиотских дамских романов, а вот Лисовского ситуация, похоже, забавляла. Что там дальше? Где тот самый переход от наиглупейшего положения, в котором персонажи оказываются волею судеб, к лютой ненависти и далее к неземной страсти? Щеки обдало жаром — о чем она думает?!
— Знаете, так увлекательно просто смотреть на вас, — произнес Роман. — Ваше лицо отражает все эмоции и чувства, тончайшие нюансы. Вы художница, а должны были бы стать актрисой. Очень богатая мимика.
— Хватит издеваться надо мной! — завопила Майя, перестав себя сдерживать. — Пробрался сюда, сидел и смотрел, хотя мог просто разбудить! Как только совести хватает сейчас шутить?!
Он перестал улыбаться.
— Простите. Я действительно поступил неправильно. Следовало как-то обозначить свое присутствие… Максим, наверное, просто не успел сказать вам: мы с ним только позавчера обсудили мой переезд. Видите ли, пришлось срочно освободить квартиру, где я жил до этого.
Его речь лилась плавно и спокойно, и клокочущая в Майе ярость начала понемногу утихать.
— Неужели не оплатили аренду? — съязвила она, но Роман оставался серьезным.
— Квартиру подарил мне отец, но оформлял при покупке, увы, на себя. Никто же не предполагал, что вот так все обернется. Его жена меня попросила оттуда.
Майя почувствовала сожаление. Зачем она так наорала на Романа? Сама виновата — притащилась без спроса, сюрприз захотела, дурочка…
— Вы меня тоже простите, — сказала она смущенно. — Я сглупила. Вдруг бы вы и впрямь явились не один, а на кровати спит какая-то женщина… Ваш вечер был бы безвозвратно испорчен.
— Не думаю, — возразил он. — Вышла бы отличная комедия положений.
Майя хихикнула, но Роман не поддержал ее, и повисло молчание. Она заерзала и слезла с кровати.
— Пожалуй, пойду… Меня водитель ждет.
— Я провожу. — Роман тоже поднялся и зашагал по лестнице впереди Майи, страхуя ее.
— Честно говоря, лестница ужасная, — сказал он, когда они очутились внизу. — Максиму я в этом не стал признаваться, но себе в жизни такую не поставил бы.
— Он был очень молод, когда обустраивал квартиру, — отозвалась Майя. — Я бы сказала, что здесь многое не соответствует общепринятым понятиям об уюте.
— А в загородном доме вам все нравится? — спросил Роман, глядя Майе в глаза.
Она замерла, вновь поддавшись странной гипнотической силе его взгляда. Он был очень высоким и пока еще худощавым, но не было сомнений, что со временем раздастся и станет полной копией своего отца. Чистокровный Лисовский. Любопытно, как выглядят оставшиеся двое детей Сони и Федора, которых она еще не видела?
Роман терпеливо ждал ответа, нужно было что-то сказать.
— В доме… да… Он очень старый, там много всего намешано, но мне в нем довольно комфортно.
Майя помолчала и добавила:
— И окрестности там живописные — рай для творчества!
Роман ничего не ответил, и она вдруг почувствовала себя очень неловко, будто засиделась в гостях, а хозяева слишком тактичны, что прямо попросить припозднившихся на выход.
— Мне пора! До свидания, Роман.
— До свидания. Рад был встрече, — ответил он с легким поклоном и распахнул перед Майей дверь.
Спустившись на улицу, она обнаружила у своей машины непринужденно беседующих Кирилла и Максима.
— Вот и ты! — воскликнул Дорн, увидев жену. — А я тут мерзну уже минут десять и все думаю, идти ли уже убивать вас или нет.
— З-за что… убивать? — Майя оторопела.
— Как за что? За прелюбодеяние. Вы с Ромкой столько времени там вдвоем просидели! — ответил он с усмешкой, но взглянув в ее полные ужаса глаза, расхохотался. — Да шучу я, золотце! Полезай в салон. Или со мной поедешь?
— С тобой!
Майя прильнула к Максиму, обхватив его обеими руками. Он поцеловал ее в макушку и вздохнул:
— Балда… И как тебе на ум пришло только? Впрочем, это я виноват: надо было сказать сразу. Не сердишься?
Она помотала головой, нырнула в машину и, дождавшись, пока Максим усядется, уткнулась ему в бок, свернувшись на сидении, как котенок.
— Пристегнись! — сурово велел Дорн.
— Я уверена, что ничего не случится! — закапризничала Майя.
Он взял ее за подбородок двумя пальцами, сжал и повторил, глядя прямо в глаза:
— Пристегнулась.
Надувшись, она выполнила приказ, но в душе была счастлива: Максим заботится о ней, волнуется — он любит ее!
По дороге Майю укачало, и она заснула. Во сне за ней неотступно следовал чей-то взгляд, но не серые глаза мужа, а другие, напоминающие две бездонные черные пропасти, притягивающие к себе, лишающие воли и сил сопротивляться…
***
Дома супругов ждала неприятная встреча.
— Ты что здесь делаешь?! — спросил Максим, без лишних церемоний хватая Олега Полтавцева за ворот рубашки.
Майя благоразумно отодвинулась от мужчин. Она понимала, что взрыв ярости Дорна вызван тем, что Олег наплел ей всякой отвратительной ерунды о захоронении Юлии. В его-то пересказе Максим не просто сидел у закрытого наглухо гроба с ее телом, а еще и открывал его, любуясь покойницей. Полтавцева могло б извинить то, что он был пьян в момент спуска в склеп и слежки за кузеном, но только не в глазах Дорна.
Соня, сидевшая тут же, вскочила и бросилась разнимать братьев.
— Вы что, с ума сошли, какие драки?!
— Макс, Макс, ты чего?!— вытаращив глаза, заверещал Олег.
Максим оттащил его в сторону и что-то гневно заговорил. Соня встревоженно поглядывала на них, напряженная словно натянутая струна, и Майя сочла за благо увести ее из гостиной.
— Они разберутся, я думаю.
— Но почему Макс так набросился на Олега?
Майя решила, что Соне не стоит знать, как именно Дорн поступил с телом умершей жены, поэтому ответила:
— У них там что-то по финансам не сошлось. Олег одолжил у Максима деньги и не вернул, словом…
— Понятно, — Соня вздохнула, печально глядя на Полтавцева.
— Зачем он приехал? — поинтересовалась Майя. — К тебе?
Шубина неопределенно пожала плечами и еще раз оглянулась на мужчин. Максим уже отпустил Олега, и тот бочком пробирался к двери. Поймав взгляд Сони, он помахал ей и сказал:
— Я все понял!
Та кивнула ему и долго смотрела вслед. Подошел Максим, отряхивая ладони, будто только что прикасался к чему-то гадкому.
— Больше он тебя не побеспокоит, Соня.
— Макс, не стоило… — укоризненно проговорила она, но Дорн сжал кулаки.
— Ты бы слышала, что он… А, ладно. Не хочу об этом говорить. Что у нас в доме с ужином?
И тут же раздался голос Дины:
— Дак ждет, остывает уже!
Максим одной рукой обнял Майю, другой Соню и спросил:
— Идем? Где Тёмка?
— Я позову! — Соня с очаровательной улыбкой вывернулась из-под руки Дорна и направилась к лестнице.
— Максим, — вспомнила Майя о своих недавних мыслях по поводу домашнего персонала. — Без Варвары сложно. Может, кого-то наймем?
Он задумался.
— Наверное, можно обратиться в агентство…
— А если я присмотрю кого-то из городка?
— Нет! — Ответ последовал быстро и решительно.
Майя нахмурилась.
— Почему? Кому-то эта работа будет очень кстати, а нам…
— Майя, у меня правило — не брать на работу местных, — отрезал Максим. — Сплетни пойдут. Я подумаю над этим, обещаю.
— Тогда думай быстрее: Дина, наверное, устала бегать между плитой и дверью, — недовольно бросила Майя и, высвободившись из его объятий, пошла к столовой.
По пути она обернулась и выкрикнула с обидой:
— Ты отказываешь мне в любой попытке помочь землякам, Максим. Что с интернатом, что с работой. А сам пустил Романа жить в свою квартиру, не посоветовавшись со мной. Разве я как твоя жена не имею права голоса? А может, я против? Может, мне вообще все это мешает?!
Максим прошипел:
— Говори тише!
Но было поздно. Подняв глаза, Майя увидела на лестнице Соню и Артема, разумеется, слышавших ее тираду.
***
После ужина, прошедшего почти в полном молчании, Максим задержал Майю в гостиной.
— Я не буду просить тебя извиняться перед Соней, — сказал он. — По большому счету, сам во всем виноват. Навязал тебе чужих людей, которых ты и знать не знаешь… Но они мои друзья, Майя. Они дороги мне, я их не брошу в такой беде.
Майя слушала мужа, опустив голову, но на последних словах взглянула на него с интересом:
— А как повел бы себя Федор? Он тебя не пощадил бы, готовился засадить в тюрьму!
— Он этого не сделал бы. — Максим покачал головой.
— Уверен?
— Ну… нет… Но он — это он, а я — другое дело. Я решил так и поступаю соответственно. Ради себя и ради них.
— Ради Сони! — выпалила Майя.
Максим грустно улыбнулся.
— Меня и Федора связывала многолетняя дружба, а не только брак с Юлей, как ты могла бы решить. Его семья — моя семья.
— Ну да, его дети — твои дети. А как же наши, Максим? Наш будущий ребенок? Родится же он когда-нибудь!
Максим пожал плечами, и ей стало обидно. Он будто говорил: “Так сначала роди!”
— Ладно, я поняла. К Соне потом зайду, — сказала Майя.
— Насчет интерната… — Максим взял ее за руки, и сердце екнуло.
— Ты согласен помочь им?!
— Майя, нет, — твердо ответил он. — Но я готов периодически помогать любому детскому дому, какой выберешь.
— Спасибо, но одолжений мне не надо.
— Это не одолжение. В конце концов, дело-то хорошее.
— Знаешь, что мне непонятно, Максим? Вот ты говоришь, Юля помогала людям. Соня твердит о ней только хорошее, Дина тоже… А как же ее жестокость?
— О чем ты?
— Мне рассказала одна женщина…
— Опять сплетни? — Дорн нахмурился.
— Я верю ей! — Майя повысила голос. — Она своими глазами видела, как Юля расстреливала чаек! Максим, что это? Живодерство какое-то!
— Не было такого!
Максим и Майя одновременно повернулись в ту сторону, откуда прозвучал сердитый голос. У выхода в коридор стояла Дина и гневно смотрела на хозяйку. Потом она повторила громко и с нажимом:
— Юленька Владимировна ни в каких чаек не стреляла! Она же святая женщина была! Это все Варвара!
Максим резко поднялся и едва ли не прыжком преодолел разделявшее их с Диной расстояние. На глазах у изумленной Майи он схватил повариху за плечи, хорошенько встряхнул и рявкнул:
— Быстро рассказывай!
***
Тёмка наконец решился. Спросить спросит, а там уж… Хотел быть взрослым — пора начинать со взрослых разговоров. Он постоял у двери, вдохнул, выдохнул и постучал.
— Входите, входите, — приглушенно пропел изнутри мамин голос.
Одна? Тем лучше.
— Мам, я поговорить, — сказал он, несмело переступая порог комнаты.
Соня сидела у зеркала и пыталась расчесать волосы. Сама! Тёмка сроду не видел, чтобы она занималась этим без помощи Лидии. Какие же они у нее длинные и густые. Красотища. Когда он был маленький, то часто играл, запуская в них ручки и плетя что-нибудь. Но теперь ему этого делать не хочется. Из-за отца. Потому что не раз видел, как тот перебирает пряди маминых волос, и знает, что происходило потом… Как она терпела это? Зачем?
— О чем поговорить, мой хороший? — Соня отважно сражалась с каким-то непонятным колтуном и сосредоточенно пыхтела, теребя его расческой.
— Чего ты Лиду не попросишь?
— Она устала очень, Тёма. Целый день со мной возится. Пусть поспит. Я слушаю тебя!
Шубина внимательно наблюдала за сыном в зеркале. Артем сел на кровать, взъерошил светлые вихры на затылке, завел глаза в потолок, потом изобразил какую-то непонятную гримаску. Отчаянно хочет сказать что-то, но никак не может набраться смелости. Хоть бы намекнул, о чем речь, она бы подтолкнула беседу!
Наконец мальчик заговорил:
— Мужик к тебе сегодня приходил… Я его видел уже.
Соня удивленно наморщила лоб, а потом припомнила: ну конечно! Это было тогда, вечером… Олег внезапно приехал с цветами, и они долго говорили на улице… Бедный Тёмка, так вот из-за чего… Она повернулась к нему.
— Это Олег Полтавцев, двоюродный брат Максима.
— Ты с ним будешь теперь? — спросил Тёмка.
Ничего себе, прямота! Ну что ж, каков вопрос, таков и ответ.
— Нет, не буду.
И тут же увидела, как опустились у сына плечи, но не от разочарования — это он облегченно выдохнул. Не нравится ему Полтавцев? Или вообще никого не хочет рядом с ней видеть?
— Тебя беспокоит, что я общаюсь с кем-то? — непринужденно спросила Соня, снова взявшись за расческу.
Тёмка помялся.
— Не… Вообще… Если тебе этот нравится, то тоже норм… Просто…
Соня вздохнула, поглядела на свое отражение и подумала, что причесаться можно и позже. Она кое-как закрутила волосы в несколько жгутов, сплела косу и уложила ее в узел. Тяжеловато… Пожалуй, пора укоротить эту гриву. Самой не справиться, а Лидушку эксплуатировать уже становится жаль.
Закончив с волосами, Соня подошла к мальчику и присела на корточки перед ним. Он с каким-то непонятным страхом взглянул на нее и попросил:
— Сядь рядом.
— Как скажешь…
Соня пожала плечами, не понимая, каково Тёмке видеть ее перед собой вот так, почти на коленях. Она села рядом и обняла его.
— Раз ты хотел поговорить, то давай тогда серьезно… Согласен?
Тёмка кивнул.
***
Майя напряженно ждала, что скажет Дина, а та, сидя в кресле, куда усадил ее Максим, ссутулилась и будто стала меньше своих привычных размеров.
— Я не знаю, что там ваша женщина знакомая видела, Майя Аркадьевна, — сказала повариха дрожащим голосом, а это Варвара в птиц стреляла, а Юленька Владимировна ее гоняла и однажды даже уволить грозилась, если та не прекратит. А Варвара тогда ей сказала, что должна, потому что иначе сноровку потеряет.
— Сноровку?! — хором воскликнули Максим с Майей.
Дина часто-часто закивала.
— Ровно так и сказала. Юленька Владимировна начала кричать, что зачем оно ей сейчас-то нужно, а Варвара вся выпрямилась и спокойно так говорит: “А кто знает, что жизнь нам готовит?”
— Максим, ты кого в доме держал? — поинтересовалась Майя у мужа, прекрасно понимая при этом, что уж он-то последний, кто мог быть в курсе тайных умений экономки.
Она и сама после рассказа Сони догадывалась, что Варвара не была обычной теткой на хозяйстве. И при Соне ее держали не для воспитания и игр, а для охраны. А что за охрана без оружия? Голова кругом!
— А я ведь тоже думал, что это Юля… — глухо произнес Максим. — Единственное, чего я не в ней мог понять и принять до конца…
— Она добрая была, — настойчиво повторила Дина. — Как за цветами ухаживала! А вы говорите, птичек… Да как вам в голову пришло?!
— Я видел ее с пистолетом… в скалах…
Майя наблюдала за мужем, затаив дыхание. Возможно, сейчас он вспоминает ту самую сцену, о которой рассказывала им с Викой Лариса. Безумного вида фигура в белом с пистолетом в руке над пропастью, в которую одна за другой падают подстреленные птицы… А ведь Лариса говорила, что слышала два голоса — самой Юлии и другой женщины, постарше. Это была Варвара? Кто кого останавливал? И правда, ведь непонятно же ничего из короткой словесной перепалки, когда один молит, а другой прогоняет… Что, если все было наоборот, и Юлия, застав Варвару за очередной “тренировкой”, хотела выгнать ее, а та упрашивала этого не делать? Кто ж теперь скажет правду? Одна мертва, вторая пропала. Да и важно ли сейчас?
Однако, снова подняв глаза на Максима, Майя поняла: ему — важно. Дорн молчал и странно улыбался. Вид у него был такой, будто с души сняли груз. Будто он получил то, о чем давно мечтал, но еще не до конца поверил в чудо и только свыкается с мыслью о нем. Потом он посмотрел на испуганно вжавшуюся в кресло Дину и с чувством сказал ей:
— Диночка, спасибо тебе! Спасибо!
Та изумленно вытаращила глаза, а Максим сорвался с места и рванул по лестнице наверх. Майя с Диной переглянулись.
— Я не поняла, идти-то можно? — робко спросила повариха.
— Иди, конечно… — Майя махнула рукой и откинулась на спинку дивана.
Мысли ее одолевали нерадостные. А с чего веселиться, когда на твоих глазах муж опять ушел в воспоминания о другой женщине, да еще воспоминания эти все радужнее становятся…
Она не заметила, как осталась в гостиной одна, и погрузилась в размышления, из которых ее выдернул голос Сони.
— Майя, прости, пожалуйста, ты не знаешь, где Максим?
Майя вздрогнула и подняла голову. Соня стояла перед ней с телефоном в руке, на лице ее читалась растерянность.
— Максим наверх поднялся, видимо, к себе…
— Его нет в комнате.
— Странно. Я же видела… Неужели в этом доме есть еще какие-то скрытые помещения?
Майя со стоном запустила руки в волосы. Сколько же здесь тайных мест, о которых она не знает?!
— Что-то случилось, Соня? Чем ты обеспокоена?
Но Шубина не ответила. Она так и стояла, опустив голову и глядя на мобильник, и Майе самой стало тревожно.
— Кто-то звонил? Это про Федора?
— Нет-нет… Другое… Максим!
Майя удивленно обернулась: ее муж появился из кабинета.
— Максим, как ты там оказался? — промямлила она. — Ведь при мне ушел наверх!
— Давно уже спустился, ты просто не заметила, — объяснил он. — Слишком глубоко погрузилась в себя.
— Макс! — Соня кинулась к нему.
— Что стряслось?
— Даша… Даша летит.
Соня переводила взгляд с Максима на Майю и выглядела теперь очень виноватой.
— Она только что мне написала, что рейс прибудет завтра утром… Что мне делать?
Майя затаила дыхание.
— А Никита? — спросил Дорн.
— Никита должен быть на конкурсе.
— Что делать, что делать… Скажи, во сколько рейс — отправим за ней Кирилла. Майя, ты не против, надеюсь?
Глядя в его глаза, она поняла, что это никакой не вопрос, и только кивнула.
— Ну вот и славно, все решили. И проблем нет, да? — весело воскликнул Максим.
Соня оглянулась на Майю, и та изобразила на лице улыбку. Ничего иного ей и не оставалось.
***
…Она почти не помнит, как дошла. Помнит только, что сначала было тяжело и больно, а теперь, когда на ее стук откликнулись и отперли дверь, становится просто больно.
Спасенную девочку забирают, а ее саму подхватывают под руки и тащат. Кто-то говорит, что надо врача. Зачем? На полу кровь. Неужели она так сильно порезалась? Нет, тогда врач не был бы нужен.
Идти тяжело, ноги подгибаются, но вот ее кладут. Похоже, на стол. На живот. Она слышит, как разрывают на ней одежду, оголяя спину. Боль такая, что кричать хочется, но она лишь закусывает губу и мычит. А потом смотрит в проем двери — единственное, что может видеть в таком положении.
Там девочка. Черноволосая и черноглазая. Девочка, так похожая на ее дочь.
— Юля, — шепчет она. — Юленька…
Девочка стоит и смотрит на нее своими огромными печальными глазами, и ей кажется, будто она в них тонет.
А потом все мутнеет и расплывается…
ПРОДОЛЖЕНИЕ 👇
Все главы здесь 👇