Часть 1. Куча проблем
Тишина в квартире была не просто отсутствием звука. Она была плотной, тяжелой субстанцией, забивавшей уши, словно вода на глубине десятка метров. Анна лежала на спине, не моргая, и наблюдала, как полоска света от уличного фонаря ползет по лепнине потолка. Четыре сантиметра в час. Она замеряла. Это было единственное дело, на которое у неё хватало сил за последние двое суток.
На тумбочке, пробиваясь сквозь ватную тишину, снова завибрировал телефон. Экран вспыхнул, озаряя спальню мертвенно-бледным светом.
«Марина».
Седьмой звонок за вечер. И тринадцать сообщений в мессенджере.
Анна не тянулась к трубке. Она знала, что там будет. Голос, пропитанный профессиональным сочувствием, мягкий, как патока, и настойчивый, как бормашина. «Анечка, ты поела?», «Анечка, я приеду?», «Анечка, нам нужно найти документы для нотариуса, это срочно».
Лучшая подруга, которая взяла на себя всё: морг, кладбище, выбор гроба, организацию поминок. Марина, которая была рядом, когда Анна выла белугой над свежей могилой. Марина, которая сейчас, вероятно, сидит в своей машине где-то внизу и смотрит на тёмные окна третьего этажа.
Анна сбросила вызов. Экран погас, вернув спальню в спасительный мрак.
— Оставьте меня, — прошептала она. Голос был чужим, скрипучим, будто механизм, который давно не смазывали.
Встать пришлось только из-за жажды. Тело — примитивная биологическая машина — требовало воды, нагло игнорируя тот факт, что душа уже умерла и не нуждалась ни в чем. Анна спустила ноги на пол. Паркет холодил ступни. Она шла по коридору, касаясь стен кончиками пальцев, чтобы не потерять равновесие.
Обои, которые они выбирали вместе три года назад. Итальянский винил, чертовски дорогой. Сергей тогда смеялся, обнимая её за плечи прямо в магазине: «Ань, ну мы же один раз живем. Хочу, чтобы у тебя был дворец».
Дворец теперь превратился в склеп.
На кухне воздух был спертым. Пахло застоявшейся водой, лекарствами и приторно-сладким, тошным запахом лилий. Венки вынесли еще вчера, но этот запах, казалось, въелся в шторы, в обивку стульев, в саму штукатурку.
Анна открыла холодильник. Он гудел, как трансформаторная будка, нарушая тишину. Внутри царил идеальный порядок, наведенный чужими руками. Склад пластиковых контейнеров. Котлеты на пару, бульон, нарезанные фрукты, салаты. На крышках — аккуратные стикеры с датами, написанные почерком Марины.
Забота. Тотальная, удушающая забота. От неё сводило скулы.
Анна достала бутылку воды, сделала глоток. Жидкость показалась горькой, металлической.
Она закрыла дверцу и замерла. Взгляд зацепился за коридор. Дверь в кабинет Сергея была приоткрыта.
Анна помнила, что закрывала её. Точно закрывала, когда уборщица закончила мыть полы после поминок.
Сердце сделало болезненный толчок. Сквозь щель, в темноте кабинета, ритмично мигал синий светодиод.
Компьютер работал.
Анна поставила воду на стол. Страха не было — для страха внутри было слишком пусто. Было лишь странное, болезненное притяжение.
Сергей был педантом. Перфекционистом. Человеком-системой. Он никогда не оставлял технику включенной без надобности.
Может, она забыла выключить, когда искала полис страхования жизни?
Ноги сами понесли её в кабинет. Здесь запах Сергея был сильнее всего — смесь дорогого табака, кожи кресла и сандалового одеколона. Этот запах ударил в нос, вышибая слезы, которые, казалось, давно высохли.
Анна опустилась в его кресло. Оно всё еще хранило форму его тела, словно он встал всего минуту назад.
Монитор спал. Анна коснулась мыши, и экран мгновенно ожил, требуя пароль.
Она знала его. Сергей никогда не скрывал от неё своих кодов, считая это глупостью. «От кого мне прятаться, Анюта? От ЦРУ?».
Она ввела дату их первого поцелуя. Банально, сентиментально. Сергей любил символы.
Рабочий стол загрузился.
На нем царил хаос, совершенно не свойственный мужу. Папки были сдвинуты, некоторые файлы вытащены из архивов.
Кто-то здесь был.
Кто-то сидел за этим компьютером уже после смерти Сергея.
Анна почувствовала холодок между лопатками. У кого был доступ? Только у неё.
И у Марины. Ключи. Запасной комплект, который Анна сама отдала ей неделю назад, чтобы та могла поливать цветы и встречать курьеров, пока Анна лежала пластом под успокоительными.
— Что ты искала? — прошептала Анна в пустоту.
Она начала открывать последние использованные документы. Счета, договоры, pdf-файлы со статьями. Ничего подозрительного. Но история браузера была почищена. Корзина пуста.
Анну потянуло не любопытство, а какой-то звериный инстинкт. Голод другого рода. Она хотела найти след. Что-то живое.
Она открыла «Мой компьютер».
Диск D. Диск E.
И внешний накопитель, подключенный к заднему порту системного блока. Маленький черный брусок, заваленный бумагами так, что его не было видно сразу.
Анна кликнула на иконку диска «TOSHIBA EXT».
Открылось окно.
Внутри была всего одна папка с названием: 2020-2023_PROJECT_LIFE.
Анна ожидала увидеть черновики его книги. Или сканы документов на квартиру.
Но внутри были папки с именами.
Катя. Лена. Оля. Светлана (Турция). Ира (Курсы). Вероника.
Девятнадцать папок.
Рука с мышкой зависла в воздухе. Мозг, пытаясь защититься, подбросил спасительную мысль: это интервьюируемые. Сергей журналист, он собирал материал, писал о судьбах людей.
Дрожащим пальцем она кликнула на папку «Лена».
Фотографии посыпались на экран мозаикой.
Это были не портреты для статьи.
Отель. Смятая постель. Бутылка шампанского в ведре со льдом. И Сергей — в том самом махровом халате, который Анна подарила ему на юбилей. Он улыбался в камеру, поднимая бокал. Улыбался так, как улыбался Анне по воскресеньям. Легко, открыто, влюбленно.
Следом шло видео.
Анна нажала на «Play». Звук, включенный на полную мощность, ударил по нервам.
— Сереж, ну перестань снимать! — женский голос, молодой, капризный.
— Я хочу запомнить, какая ты красивая, — бархатный голос мужа. Тот самый тембр, от которого у Анны тридцать лет подгибались колени.
Её отшатнуло от монитора, как от открытого огня. Желчь подступила к горлу.
Это была не ошибка. Это была бухгалтерия.
Он не просто изменял. Он коллекционировал. Он создавал подробный, структурированный архив своей «настоящей» жизни, пока Анна обеспечивала ему тыл, гладила эти самые рубашки и гордилась их «идеальным, редким браком».
Тридцать лет.
Тридцать лет лжи.
Она открывала папку за папкой, как одержимая. Разные города, командировки, «конференции писателей». Даты совпадали с днями, когда Анна сидела дома с гриппом, или когда они якобы «жестко экономили» ради ремонта на даче. Вот куда уходили деньги. На отели, на браслеты, на эти счастливые лица.
Последняя папка была в самом низу. Свежая. Создана за две недели до инфаркта.
В ней не было полного имени. Только буква.
M.
Дыхание перехватило. В груди, там, где раньше было сердце, образовался ледяной ком. Анна знала, что там увидит, но пальцы всё равно дважды кликнули по иконке.
Фотография была одна.
Их кухня. Этот самый стол.
И женщина, запрокинувшая голову в смехе, с бокалом вина в руке.
Марина.
Её Марина. Святая подруга. Крестная мать их несуществующих детей. Единственный человек, которому Анна доверяла как себе.
И видеофайл. Короткий, всего минута.
Анна запустила его.
Камера стояла на штативе или на полке. Они сидели рядом. Сергей поглаживал руку Марины, лежащую на столешнице.
— Аня ничего не заметит, — говорил он спокойно, деловито. — Она живет в своем мире. Ей главное, чтобы я был рядом, как декорация. Она как плющ, Мариш. Ей нужна стена, чтобы виться. Убери стену — и она засохнет.
— Мне её жалко, Сереж, — голос Марины звучал тягуче, сыто. В нем не было жалости, только снисхождение победительницы. — Она же совсем беспомощная.
— Вот поэтому мы перепишем счета на офшор, — перебил Сергей. — Я не хочу, чтобы при разводе она отсудила половину бизнеса. Тебе эти деньги нужнее, у тебя клиника. А ей я оставлю квартиру. Ей хватит доживать.
Видео закончилось. Экран погас, оставив Анну в темноте.
«Плющ». «Доживать». «Офшор».
Слова падали в сознание, как камни в колодец. Гулко. Тяжело.
Анна почувствовала, как внутри что-то хрустнуло. Это ломался хребет её горя. Стеклянный купол, под которым она задыхалась сорок дней, разлетелся вдребезги.
Боли не было. Слез не было.
На их месте поднималась холодная, кристально чистая ярость. Такая плотная, что её можно было резать ножом.
Внезапно тишину квартиры разорвал звук.
Лязг металла. Скрежет.
В замочной скважине входной двери поворачивался ключ.
Анна замерла. Два часа ночи.
Кто мог иметь ключ? Только один человек.
— Аня? — голос из прихожей. Громкий, требовательный. Совсем не тот елейный голосок из телефона. — Аня, я вижу свет в кабинете. Не притворяйся, что спишь.
Марина.
Она не звонила в звонок. Она просто открыла дверь. Как к себе домой.
Анна вскочила с кресла. Первым инстинктом было захлопнуть ноутбук, но она поняла — поздно.
— Аня! — шаги в коридоре. Быстрые, цокающие каблуки. — Ты нашла его, да? Синюю папку или диск?
Анна схватила внешний диск, выдернув шнур из гнезда.
Марина появилась в дверном проеме кабинета.
Она была не в домашнем. В плаще, с идеальной укладкой, с жестким, цепким взглядом. Увидев Анну, стоящую у стола, и погасший монитор, Марина остановилась. Её взгляд скользнул по столу и впился в руку Анны, сжимающую черный диск.
Маска сочувствия сползла мгновенно, обнажив что-то хищное и уродливое.
— Отдай, — сказала Марина. Тихо, но так, что у Анны по спине побежали мурашки. — Это не твоё.
— Не моё? — переспросила Анна. Её голос окреп. — А чьё? Твоё? Или той шлюхи с видео?
— Ты смотрела... — Марина скривилась, но не от стыда, а от досады. Она сделала шаг вперед. — Послушай, Ань. Ты сейчас не в себе. У тебя горе. Ты не понимаешь, во что лезешь. Там дела Сергея. Серьезные дела. Это не просто картинки. Отдай диск, и я уйду. Я позабочусь о тебе, как и обещала ему.
— Как обещала? — Анна отступила назад, упираясь бедром в подоконник. — Оставить мне квартиру "доживать"?
Марина замерла.
— Значит, видела всё. Отлично. Тогда без сцен. Сергей был моим мужчиной последние три года. Ты была просто привычкой. Но на этом диске — доступ к моим деньгам. К нашим деньгам. Отдай его, Анна. По-хорошему.
Марина сделала еще один шаг. В её руке Анна заметила электрошокер — маленький, черный, похожий на фонарик.
— Ты что, с ума сошла? — выдохнула Анна.
— Я просто хочу забрать своё, — Марина щелкнула предохранителем. — Не заставляй меня делать больно. Ты же слабая, Ань. Ты же плющ. Ты сломаешься.
Анна посмотрела на тяжелое пресс-папье на столе. Потом на окно. Потом на диск в руке.
Времени на раздумья не было. Беда не пришла одна. Беда стояла в дверях в плаще от Max Mara и собиралась отобрать последнее, что у Анны осталось — её достоинство.
Ну уж нет.
Часть 2. Двойные неприятности
Пресс-папье — тяжелый бронзовый шар на мраморной подставке — легло в ладонь как влитое.
Марина сделала выпад. Треск электрошокера разрезал воздух сухим, ядовитым звуком. Синяя искра метнулась к плечу Анны.
Инстинкты, спавшие пятьдесят лет, проснулись за долю секунды. Анна не отшатнулась — она шагнула навстречу. Рука с бронзовым шаром описала дугу и с глухим, влажным стуком врезалась в запястье Марины.
Шокер отлетел в угол, ударившись о плинтус. Марина взвизгнула, хватаясь за ушибленную руку. Её лицо исказилось, маска светской львицы слетела, обнажив испуганную, жалкую гримасу.
— Сука! — выдохнула подруга. — Ты мне руку сломала!
Анна не стала ждать. Она схватила со стола диск, сунула его в карман халата. Потом рванула на себя ящик стола, нащупала ключи от машины Сергея (своей у неё не было, она не водила уже лет пять, но права меняла исправно).
— Не подходи, — прорычала Анна, замахиваясь пресс-папье снова.
Марина попятилась, прижимая руку к груди. В её глазах плескалась не боль, а паника. Она посмотрела на часы.
— Ты не выйдешь отсюда, дура! — крикнула она, когда Анна уже бежала по коридору. — Они уже едут! Вадим тебя в асфальт закатает!
Вадим. Начальник службы безопасности фирмы Сергея. Человек-шкаф с глазами мертвой рыбы.
Анна выскочила в подъезд, захлопнула дверь, но закрывать на замок не стала — руки дрожали так, что она не попала бы в скважину. Она побежала вниз по лестнице, игнорируя лифт. Тапочки шлепали по бетону. Халат развевался.
Третий этаж. Второй. Первый.
Она вывалилась в холодную ночную сырость двора. Декабрьский ветер тут же пробрал до костей, но это отрезвляло.
Во дворе стоял черный внедорожник Сергея. «Танк», как он его называл.
Анна нажала кнопку на брелоке. Машина мигнула фарами, приветствуя хозяйку.
Едва она запрыгнула в салон и заблокировала двери, как из подъезда выбежала Марина. Она что-то кричала, махала здоровой рукой кому-то у ворот.
В арку двора медленно вкатывался серебристый седан. Фары ударили по глазам.
«Они уже едут».
Анна вдавила кнопку старта. Двигатель взревел. Она не помнила, как водить этот танк, габариты казались чудовищными.
— Давай, милый, давай, — прошептала она.
Седан перегородил выезд. Из него выходили двое. Крепкие, в куртках.
Анна включила заднюю передачу, вывернула руль и дала по газам. Внедорожник перескочил через бордюр, сминая кусты сирени, которые она сама сажала весной. Глухой удар днищем, скрежет — и машина вылетела на тротуар, объезжая заслон.
Сзади слышались крики. Анна выжала газ, вылетая на проспект.
Только сейчас, когда в зеркале заднего вида остались лишь огни ночного города, она поняла, что плачет. Слезы текли ручьем, но руки на руле были каменными.
Час спустя она остановилась на круглосуточной заправке на выезде из города.
Бензина было полбака. Халат, наброшенный поверх ночнушки, выглядел безумно, но ей было плевать. В машине нашлась старая куртка Сергея — спортивная, пропахшая бензином. Анна натянула её. Стало теплее.
Первым делом — деньги.
У неё была карта. Золотая, привязанная к их общему счету. «На хозяйство», как говорил Сергей. Там всегда лежало достаточно.
Анна подошла к банкомату в тамбуре заправки.
Вставила карту. Пин-код.
«Запрос баланса».
На экране высветились цифры.
0.00 RUB
Анна моргнула. Попробовала еще раз.
«Операция отклонена. Карта заблокирована банком».
Она достала телефон. Открыла приложение.
«Доступ запрещен. Обратитесь в отделение».
— Твари, — выдохнула она, прижимаясь лбом к холодному стеклу банкомата.
Они подготовились. Они всё вычистили. Марина не врала — Сергей действительно собирался оставить её ни с чем. Она была для него не женой, а ширмой. Плющом. А плющу деньги не нужны, ему нужна стена.
Теперь у неё не было ни стены, ни почвы.
В кармане куртки Сергея нашлось несколько купюр. Пять тысяч рублей. Всё её состояние.
Анна вернулась в машину. Нужно было думать.
Куда ехать? К родителям? Они мертвы. К подругам? Марина и была её единственной подругой. Все остальные были «женами друзей Сергея», а значит — на его стороне.
Гостиница потребует паспорт. Как только она зарегистрируется, Вадим её найдет.
Оставался только диск.
Анна достала ноутбук (она прихватила его в последний момент, вместе с диском). Подключила кабель. Зарядки было на пару часов.
Она открыла ту же папку. PROJECT_LIFE.
Помимо папок с женщинами, там был раздел FINANCE.
Анна, проработавшая главным бухгалтером двадцать лет до того, как Сергей убедил её «отдыхать дома», умела читать цифры.
Она открыла таблицы.
Суммы. Транши. Офшоры.
Но главное — получатели.
Фирмы-однодневки. Строительные подряды. И фамилии.
Некоторые фамилии она слышала по телевизору. Депутат горсовета. Замначальника таможни.
Сергей не просто прятал деньги от налогов. Он был «прачечной». Он отмывал взятки через свои фонды и через счета, оформленные на этих женщин.
— Господи, Сережа... — прошептала она. — Во что ты вляпался?
Внезапно стекло водительской двери задрожало от удара.
Анна подпрыгнула, выронив ноутбук.
У окна стоял мужчина. Не тот, что во дворе. Другой. В капюшоне.
Он не стучал. Он пытался разбить стекло локтем.
— Открывай! — глухо донеслось снаружи.
Анна глянула в зеркало. Сзади её машину подпер черный седан. Спереди заходил еще один человек.
Они отследили машину. Спутник. Глонасс. «Танк» был нашпигован электроникой. Какая же она дура.
Мужчина у двери достал что-то металлическое. Стеклобой.
Удар. Стекло покрылось паутиной трещин, но выстояло. Бронированная пленка. Спасибо паранойе Сергея.
Анна метнулась на пассажирское сиденье. Ноутбук! Диск!
Она схватила их, прижала к груди.
Дверь со стороны водителя рванули. Замок щелкнул. Стекло осыпалось внутрь крошкой.
Мужская рука в перчатке схватила её за куртку.
— Тихо, сука! Рыпнешься — убью!
Анна завопила. Дико, страшно, как раненый зверь. Она вцепилась зубами в руку в перчатке.
Мужик взвыл, хватка ослабла на секунду.
Анна ударила его ногой в лицо, используя тесноту салона как упор.
Вывалилась через пассажирскую дверь на асфальт.
Бежать. К свету. В магазин заправки. Там люди. Кассир. Камеры.
— Помогите! — заорала она, врываясь в двери маркета. — Вызовите полицию!
Мужчина в капюшоне замер у машины. Он увидел кассира, который уже тянулся к тревожной кнопке. Увидел свет, камеры.
Он не стал заходить. Сплюнул, прыгнул в свою машину. Черный седан сорвался с места и исчез в темноте трассы.
Анна сползла по стеллажу с чипсами на пол. Ноги не держали. Она прижимала к себе ноутбук так, словно это был младенец.
Кассир, молодой парень с пирсингом, смотрел на неё с ужасом.
— Женщина, вам скорую?
Анна подняла на него глаза. Дыхание со свистом вырывалось из груди.
Скорая привезет полицию. Полиция сообщит данные. Вадим узнает, где она.
— Нет, — прохрипела она. — Мне нужен кофе. И... есть у вас черный ход?
Она сидела на заднем дворе заправки, на ящиках из-под колы. Машину пришлось бросить — она была маяком.
Анна просматривала файлы на диске. Руки тряслись, но голова работала ясно, как компьютер.
Она нашла файл LEVERAGE (Рычаги).
Внутри была переписка.
Сергей шантажировал их. Не всех, но главных. Того самого депутата. И... Вадима.
Вадим воровал у хозяев. Сергей знал и молчал за долю.
Вот почему они так хотят этот диск. Там смерть Сергея. Там компромат на половину города.
И самое главное.
В папке «Катя» был скан паспорта и адрес.
Екатерина Волкова. Адвокат.
В заметках Сергея стояла пометка: "Умная стерва. Знает слишком много. Держать на коротком поводке".
Анна захлопнула ноутбук.
Она одна. Без денег. Без машины. В чужой куртке.
Но у неё в руках — ядерный чемоданчик.
И у неё есть имя.
Плющ не просто вьется по стене.
Если стену убрать, плющ начинает ползти по земле. И он очень, очень живучий. А еще он может задушить всё, что попадется на пути.
Анна встала. Вытерла грязь с лица рукавом.
Она пойдет к этой Кате.
Хватит быть жертвой. Пришло время стать охотником.
Часть 3. Выхода нет
Город в предрассветный час был серым, колючим и равнодушным. Анна ехала в ночном автобусе, сжавшись в комок на заднем сиденье. Куртка Сергея пахла бензином, ноутбук в пакете из «Пятерочки» (единственное, что удалось найти на заправке) оттягивал руки. Кондукторша косилась на неё — женщину в мужской куртке и домашних тапочках, — но молчала. В этом районе вопросы задавать не любили.
Адрес из папки вел в элитный ЖК на набережной.
Екатерина Волкова. Адвокат. «Умная стерва».
Анна знала, что идти туда — безумие. Но другого плана не было.
Она не могла пройти через парадную с консьержем. Пришлось ждать, пока из ворот выедет мусоровоз, и проскользнуть во двор. Подъезд, код (спасибо Сергею, который записывал всё, даже коды от домофонов любовниц). 12 этаж.
Анна нажала на звонок.
Дверь открылась не сразу. На пороге стояла высокая брюнетка в шелковом халате. Молодая. Красивая той хищной, лощеной красотой, которую так любил Сергей.
Увидев Анну, она не удивилась. Только сузила глаза.
— Анна Сергеевна? — голос был спокойным, с ноткой профессионального интереса. — Вы выглядите... экстравагантно.
— У меня есть диск, — сказала Анна, не тратя времени на приветствия. — Весь архив Сергея. И я знаю про Вадима.
Катя молчала секунду. Потом отступила в сторону.
— Заходите. Быстро.
В квартире пахло дорогим кофе и тем же парфюмом, что иногда оставался на рубашках Сергея. Этот запах вызвал у Анны спазм тошноты, но она подавила его. Сейчас не до ревности.
— Кофе? — предложила Катя, проходя на кухню. — Или сразу виски?
— Почему вы меня не выгнали? — спросила Анна, опуская пакет с ноутбуком на стеклянный стол.
— Потому что я ждала вас, — Катя включила кофемашину. — Сергей был идиотом, но он умел страховаться. Он говорил, что если с ним что-то случится, «архив Судного дня» всплывет. Я только не думала, что детонатором станете вы. Я ставила на Марину.
— Марина пыталась меня убить, — сухо сказала Анна.
Катя хмыкнула.
— Ожидаемо. Марина жадная. И глупая. Она думает, что Вадим поделится с ней деньгами. Наивная.
Они сели за ноутбук. Катя просматривала файлы быстро, цепко. Её пальцы летали по клавиатуре.
— Это бомба, — констатировала она через десять минут. — Здесь проводки за пять лет. Откаты за строительство дорог, обналичка через благотворительный фонд... Боже, Сережа, ты подставил всех.
— Мы можем пойти в полицию? — спросила Анна. Впервые за ночь у неё появилась надежда.
Катя посмотрела на неё как на ребенка.
— В местную? Вадим купил их всех с потрохами. Нет. Нужно писать в Москву. В Следственный комитет или ФСБ. У меня есть контакты. Если мы передадим им этот пакет, Вадима и его боссов закроют надолго.
— А что будет со мной?
— Вы — свидетель. Жертва. Вас возьмут под защиту. Возможно, придется сменить имя, но вы останетесь живы.
Катя встала.
— Мне нужно сделать пару звонков. С безопасного телефона. Сидите здесь, к окнам не подходите.
Анна осталась одна на кухне. Она выпила кофе. Горячая жидкость вернула силы.
Неужели это конец? Неужели она сможет выбраться?
Она смотрела на профиль Сергея в одной из открытых папок. Фотография с Катей. Они выглядели... партнерами. Равными. Не то что с Анной.
«Плющ и стена».
Прошло полчаса. Катя вернулась. Она была уже одета — строгий костюм, собранные волосы.
— Всё готово, — сказала она. — Через час нас встретит курьер из Москвы на вокзале. Заберет диск. Едем.
Они спустились в подземный паркинг. Машина Кати — красный «Ауди» — стояла в углу.
— Садитесь назад и пригнитесь, — скомандовала адвокат.
Анна послушно легла на заднее сиденье.
Машина выехала из паркинга. Город просыпался.
Анна чувствовала, как напряжение отпускает. Ещё час — и диск будет у тех, кто может остановить этот кошмар.
Они ехали минут двадцать. Анна следила за дорогой через просвет между сиденьями.
Промзона. Склады.
Это не дорога к вокзалу.
— Катя? — позвала она. — Куда мы едем?
— Объезжаем пробки, — спокойно ответила Катя.
Машина свернула в глухой тупик между бетонными заборами. И остановилась.
— Приехали, — сказала Катя. Голос её изменился. Стал стеклянным.
Анна села. Сердце ухнуло в пятки.
Впереди стоял черный джип.
Рядом с ним — Вадим. Тот самый начальник охраны. И двое «бойцов».
— Ты... — выдохнула Анна.
Катя обернулась. В её глазах не было злобы. Только усталость и расчет.
— Прости, Аня. Но ты — балласт. Вадим предложил сделку: я отдаю тебя и диск, а он забывает про мое участие в схемах. Я жить хочу. Красиво жить.
Двери заблокировались.
Вадим подошел к машине Кати. Открыл заднюю дверь.
— Вылезай, вдова, — сказал он, улыбаясь одними губами. — Победила в прятки. Молодец.
Анна вцепилась в ноутбук.
— Отдай, — Вадим протянул руку.
Сопротивляться было бесполезно. Он вырвал сумку с ноутбуком. Другой рукой выволок Анну на щебень.
Она упала, разодрав колени.
Катя вышла из машины, передала Вадиму флешку (копию, которую успела сделать).
— Всё чисто? — спросила она.
— Ты свободна, Катерина, — кивнул Вадим. — Вали отсюда.
Красная «Ауди» развернулась и уехала, обдав Анну пылью.
Анна осталась одна. На коленях. Перед людьми, которые собирались её уничтожить.
Вадим присел перед ней на корточки. Он был огромен. От него пахло дорогим одеколоном и смертью.
— Знаешь, что самое смешное? — спросил он, открывая ноутбук и проверяя диск. — Ты думала, что ты просто свидетель?
Он рассмеялся.
— Аня, Аня... Ты никогда не читала, что подписываешь.
Он достал из кармана сложенный лист бумаги. Развернул перед её лицом.
Это был устав благотворительного фонда «Надежда».
Учредитель и генеральный директор: Анна Викторовна Смирнова.
— Сергей всё повесил на тебя, — ласково объяснил Вадим. — Все хищения. Все левые контракты. Ты — зиц-председатель. Фунт. Главная злодейка. Мы сейчас просто отвезем тебя в полицию. Сдадим с поличным. Ты «пыталась бежать с украденными деньгами». Диск исчезнет. А ты сядешь лет на десять. Там и сгниешь.
Мир Анны схлопнулся.
Последняя опора — её невиновность — была выбита.
Муж не просто изменял. Он продал её. Заранее. Спланировал её тюрьму, как планировал отпуск.
— Нет... — прошептала она.
— Да, — Вадим встал. — Грузите её в багажник.
Двое амбалов подхватили её под руки.
Ноги Анны волочились по земле.
Всё.
Конец.
Выхода нет. Она — преступница на бумаге. Диск у врагов. Единственный свидетель предал её.
Её жизнь закончилась здесь, в грязном тупике промзоны.
Но когда её тащили к открытому багажнику джипа, взгляд Анны упал на руку Вадима. На его запястье блестели часы.
Patek Philippe. С гравировкой.
Те самые часы, которые пропали у Сергея полгода назад. Он сказал, что потерял их в сауне.
А Вадим носит их.
В голове Анны, в этой черной дыре отчаяния, вдруг вспыхнула крошечная, злая искра.
Сергей был педантом.
Он записывал всё.
Он записывал даже звук в своем кабинете. Постоянно.
А Вадим часто бывал у него. И они пили. И болтали.
Анна вспомнила папку, которую пропустила. CLOUD_SYNC_VOICE.
Она не была на диске. Она была в облаке. Доступ к которому был только через...
Телефон Сергея.
Который лежал у неё в кармане куртки. Она забрала его, когда уходила из дома, автоматически. Он был выключен, чтобы не отследили.
Её кинули в багажник. Темнота сомкнулась.
Захлопнулась крышка.
Но в кармане, прижатый к бедру, лежал старый айфон мужа.
Последний шанс.
Часть 4. Побег и развязка
Темнота пахла резиной и пылью. Машину трясло — съехали с асфальта. Анна лежала, скрючившись, ударяясь плечом о стенку багажника на каждой кочке.
Вадим соврал. Конечно, он соврал. Никакой полиции не будет. Зачем ему суд, где она может открыть рот?
Её везут в лес. Или на карьер. Там найдут тело безутешной вдовы, которая не вынесла горя и наложила на себя руки. Идеально. Никаких следов.
Страх, который должен был парализовать, вдруг исчез. Вместо него пришла ледяная ясность. Терять было нечего.
Анна пошевелилась. Руки не связаны — они считали её безвредной. «Плющ». Слабая женщина.
Она сунула руку в карман куртки Сергея. Телефон на месте. Но включать его нельзя — экран осветит багажник, увидят через щели.
Пальцы нащупали что-то тяжелое во внутреннем кармане. Мультитул Leatherman. Сергей обожал этот гаджет, носил его даже в театр. «Никогда не знаешь, когда придется что-то подкрутить», — говорил он.
Машина замедлила ход. Видимо, ухабы стали глубже.
Анна на ощупь раскрыла лезвие.
Это был джип Сергея. Она ездила в багажнике пару раз, когда они перевозили длинные доски на дачу, и Сергей шутил: «Тут есть аварийный выход, Ань, как в самолете».
Замок багажника.
Пластиковая заглушка.
Анна вслепую нашла небольшую выемку в обшивке задней двери. Вонзила лезвие ножа в пластик. Надавила.
Пластик хрустнул. Заглушка отлетела.
Под пальцами нащупался металлический тросик.
Джип подпрыгнул на кочке. Скорость — километров двадцать в час.
Анна намотала тросик на пальцы.
Сейчас или никогда.
Она дернула изо всех сил.
Замок щелкнул. Дверь багажника, подхваченная газовыми упорами, поползла вверх.
В салон ворвался холодный воздух и свет хмурого утра.
— Э! — заорал один из бойцов на заднем сиденье. — Она открыла!
Анна не стала ждать, пока они затормозят. Она сгруппировалась и вывалилась из машины прямо на грунтовую дорогу.
Удар вышиб дух. Она покатилась по жухлой траве, закрывая голову руками. Камни, ветки, грязь.
Джип резко затормозил в десяти метрах впереди, визжа тормозами.
Анна вскочила. Боль в ушибленном бедре пронзила тело, но адреналин заглушил её.
Лес. Редкий сосняк.
Она рванула в чащу, петляя между деревьями.
— Стоять, сука! — голос Вадима. Выстрел. Пуля сбила кору с сосны над головой.
Он стреляет. Значит, точно убивать.
Анна бежала, не чувствуя ног. Ветки хлестали по лицу.
Нужно укрытие. Овраг.
Она скатилась в яму, заросшую кустарником, и замерла, вжимаясь в сырую глину.
Сверху слышался треск сучьев.
— Разойдитесь! — орал Вадим. — Она не могла далеко уйти! Найдите эту тварь!
Анна достала телефон. Дрожащими, грязными пальцами зажала кнопку включения.
Яблоко на экране загорелось предательски ярко. Она прикрыла его полой куртки.
Загрузка... Сеть... Одна палка.
LTE поймало.
Пароль. 1111. Сергей не менял его годами.
Она зашла в «Диктофон». Синхронизация с облаком.
Список записей. Сотни файлов.
Но Анна искала конкретную дату. День, когда Сергей пришел домой пьяный и сказал: «Я держу Вадима за яйца, Ань. Он ворует у Генерала».
Генерал. Владелец всего бизнеса. Теневой хозяин региона. Человек, чье имя нельзя называть.
Вот она. Запись от 15 октября.
«Кабинет. Разговор с В.»
Анна ткнула в файл. Загрузка шла мучительно медленно.
Вадим был близко. Она слышала его тяжелое дыхание и хруст веток в десяти метрах.
— Я вижу следы! Сюда!
Файл загрузился.
Анна открыла WhatsApp.
В контактах Сергея был номер, подписанный просто: . (точка).
Это был личный номер Генерала. Сергей хвастался им спьяну.
Анна прикрепила файл.
И добавила короткий текст:
«Вадим крысит. Доказательства в аудио. Сергей Смирнов (архив). Если я умру через 5 минут, весь архив уйдет в СМИ».
Кнопка «Отправить».
Галочка.
Две галочки. (Прочитано).
Вадим возник на краю оврага. Пистолет с глушителем смотрел ей прямо в лицо.
— Ну всё, — выдохнул он, утирая пот со лба. — Побегала и хватит. Вылезай. Кончим тебя здесь.
Анна подняла телефон экраном к нему.
— Я отправила, — сказала она. Голос был тихим, но твердым. — Ему. Точке.
Вадим замер. Его глаза расширились. Он знал этот контакт.
— Ты блефуешь.
— Проверь свой телефон, — усмехнулась Анна. — Он сейчас позвонит.
Секунда тишины. Только ветер шумел в верхушках сосен.
И вдруг карман Вадима взорвался трелью.
Особой мелодией. Не той, что стояла на всех.
Вадим побледнел. Рука с пистолетом дрогнула. Он медленно, не отрывая взгляда от Анны, достал трубку.
Посмотрел на экран.
Его лицо стало серым, как пепел.
Он поднес телефон к уху.
— Да... Да, Виктор Петрович... Нет, это ошибка... Я...
Голос на том конце был слышен даже Анне — сухой, тихий скрежет.
— ...чтобы она была жива. Волос не упадет. Жди моих людей. И молись.
Вадим опустил руку с телефоном. Он смотрел на Анну уже не как на жертву, а как на привидение, которое подписало ему смертный приговор.
— Ты что наделала? — прошептал он. — Он нас всех закопает.
— Тебя — да, — сказала Анна, поднимаясь из грязи. — А мне терять нечего. Я уже умерла сорок дней назад.
Позади послышался шум моторов. Еще машины.
«Люди Генерала».
Вадим бросил пистолет в траву. Он знал: сопротивляться бесполезно.
Эпилог. Три дня спустя.
Маленькое придорожное кафе на трассе М-4. За окном шел мокрый снег, засыпая грязные фуры.
Анна сидела за столиком у окна.
На ней была новая куртка — простая, дешевая, из супермаркета. Волосы коротко острижены (сама, ножницами в мотеле), перекрашены в темный каштан.
Паспорт на имя Анны Смирновой лежал в урне на заправке за сто километров отсюда.
В кармане лежал новый, на имя Анны Ковалевой. И конверт с наличными. «Компенсация» от людей Генерала за молчание и оригинал архива. Они купили её тишину. Дорого.
Вадима больше никто не видел. Говорили, у него случился сердечный приступ. Прямо в лесу.
Марина спешно продала клинику и уехала в Таиланд. Но Анна знала: деньги Генерала найдут её и там. Долги нужно возвращать.
Официантка принесла заказ.
Яичница из трех яиц. С беконом. Шкворчащая, жирная, настоящая.
Анна взяла вилку.
Она была одна. У неё не было дома, мужа, прошлого.
Но она была жива.
Она отрезала кусок бекона, отправила в рот. Вкус был потрясающим. Вкусом свободы.
Она вспомнила Сергея. Его улыбку, его ложь, его «стену».
— Спасибо, Сережа, — прошептала она, глядя на снег. — Ты научил меня главному. Стены рушатся. А плющ... плющ прорастает даже сквозь бетон.
Она доела яичницу, вытерла губы салфеткой и встала.
Впереди была целая жизнь. И на этот раз она будет принадлежать только ей.