Новые исследования объясняют странное «виртуальное, но телесное» чувство — и почему оно есть только у некоторых
Когда я вижу, как ребёнок падает с велосипеда или как отца шарахают пластиковой битой, — я это чувствую. Физически. Внутренне. Я вздрагиваю, будто получил настоящий удар: неприятный укол отдаёт в живот или… ну, в нижние части тела. Это происходит и в реальности, и когда я смотрю якобы смешные ролики, где люди поскальзываются на льду, падают на копчик, слетают с крыш, или неудачно приземляются на перила, предназначенные явно не для такого.
Подписывайтесь на наш новый канал в дзен: www.dzen.ru/honestpsy
Там вы сможете читать больше интересных статей
Моя жена всегда замечает, когда со мной это происходит. Сама она таким странным чувством не страдает, поэтому, конечно, смеётся надо мной. Да, это выглядит забавно, но вообще-то мне не до смеха. Из-за этого я не могу смотреть American’s Funniest Videos. Я даже не открываю видео в соцсетях, где очередной «умник» лезет дразнить бизона — я знаю, чем всё закончится. И при повторе спортивной травмы я прикрываю глаза рукой.
Я называл это «сочувственной болью». И спросил мнение Николаса Хеджера, исследователя и преподавателя Школы психологии Университета Рединга в Великобритании.
Он сказал, что в целом термин подходит, но с научной точки зрения это скорее «чувствовать то, что мы видим», потому что ощущения могут быть не только болевыми. Некоторые ощущают это, когда видят, как другого человека щекочут или когда он плачет.
И хотя степень проявления у всех разная, само явление — не редкость.
Когда видишь — и чувствуешь
Зрительная кора мозга, которая обрабатывает картинку, по сути имеет свою собственную «карту тела», похожую на анатомические карты, описанные в «Анатомии Грея». У некоторых людей эта система отражает то, что они видят, в ощущениях собственного тела.
«История в деталях» — телеграм канал для тех, кто любит видеть прошлое без прикрас, через неожиданные факты и забытые мелочи. Погружайтесь в историю так, как будто вы там были. Подписывайтесь!
То есть, когда мы видим, как кого-то ударили, сжали или придавили, — участки мозга, отвечающие за тактильные ощущения, активируются так, будто это произошло с нами.
Хеджер и его команда просканировали мозги 174 человек, которым показывали фильмы с большим количеством физического насилия. И обнаружили: области мозга, которые раньше считались исключительно «визуальными», вдруг загорались так, будто тело зрителя испытывает прикосновение или боль.
Это означает, что зрительные зоны мозга содержат карты тела, подобные тем, что раньше находили лишь в зонах осязания.
Хеджер объясняет:
«Когда вы смотрите, как кого-то щекочут или ранят, участки мозга, отвечающие за прикосновения, активируются в узорах, соответствующих той части тела, которую задели. Мозг проецирует увиденное на ваше собственное тело, симулируя прикосновение, хотя вас никто не трогал».
И это перекрёстное восприятие работает в обе стороны.
«Когда вы идёте в тёмной комнате в ванную, ощущения от прикосновений помогают зрительной системе создать внутреннюю карту пространства, даже если вы почти ничего не видите».
То есть органы чувств дополняют друг друга, создавая цельную картину мира.
Почему мы так устроены?
Я спросил Хеджера, почему некоторые люди чувствуют боль других в голливудских сценах, а у меня это возникает в основном на бытовых падениях и неловкостях. Новое исследование не отвечает на этот вопрос напрямую, но он предположил:
«Моё ощущение такое: повседневные, знакомые нам неловкие ситуации более “правдоподобны” биомеханически и вызывают более понятные сенсорные последствия, чем стилизованное насилие из фильмов ужасов. Мы легко можем вспомнить, как с нами самими происходило нечто подобное — и это облегчает внутреннюю симуляцию».
И правда — я падал с велосипеда, наступал на грабли и скользил по льду столько раз, что организм запомнил эти сценарии.
От слабой эмпатии — до слишком сильного отклика
Чувствительность к чужим ощущениям варьируется:
- кто-то почти ничего не чувствует,
- кто-то — как я — слегка вздрагивает,
- а кто-то переживает это настолько сильно, что это мешает жить.
Например, у людей с зеркально-тактильной синестезией (1–2% населения) чужая боль буквально ощущается в собственном теле. Представьте быть медсестрой, которая чувствует каждый укол, сделанный пациенту.
Большинство людей — где-то посередине.
Хеджер добавляет ещё одну гипотезу:
У людей с низкой эмоциональной эмпатией сила «ощущения увиденного» может быть меньше, потому что им труднее представить внутреннее состояние другого.
(Исследования также показывают, что женщины в среднем более эмпатичны, чем мужчины.)
Родительское «проклятие»?
У меня это ощущение появилось не всегда — оно началось после рождения сына. Я наблюдал, как он падал, спотыкался, ударялся — как делают все дети. И постепенно я стал чувствовать то же самое и по отношению к незнакомым людям, в реальной жизни и в видео.
Я сказал Хеджеру, что, по моему «гипотезадачу» (я сам придумал слово), это связано с некой телесно-эмоциональной реакцией на падения собственного ребёнка.
Хеджер, ставший отцом три года назад, понял меня моментально:
«Есть вещи, которые раньше почти не задевали меня, а теперь вызывают сильнейшую реакцию».Недавно он смотрел фильм ужасов, где главные герои — дети, и понял, что сейчас переносит такие сцены куда тяжелее, чем до рождения ребёнка.«А крик новорождённого ребёнка друга буквально пронзил меня какой-то срочностью и тревогой, которых раньше я не испытывал», — сказал он.
Учёные считают, что родительство перестраивает мозг, усиливая эмпатию и чувствительность, чтобы взрослые могли реагировать на уязвимость младенца.
Хеджер поясняет:
«Гормональные и нейронные изменения — особенно в системах, отвечающих за обнаружение угроз и телесную бдительность — делают нас более реактивными к тому, что связано с болью или опасностью, особенно когда это касается детей или ситуаций, похожих на угрозу для собственного ребёнка».
И завершает:
«Так что ваша гипотезадача вполне вписывается в известные данные — и является отличным поводом для дальнейших исследований».