В маленькой квартирке на пятом этаже жил мальчик по имени Артём. Ему было девять, и самым дорогим сокровищем в его жизни был плюшевый медведь по имени Миша — подарок мамы, которую он почти не помнил. Мама ушла, когда Артёму исполнилось три: тихо собрала вещи, поцеловала спящего сына в макушку и растворилась в утреннем тумане. Папа с тех пор стал молчаливым и вечно уставшим — работал в две смены, чтобы оплачивать квартиру и покупать еду.
Артём и Миша были неразлучны. Медведь, изрядно потрёпанный временем, сидел на кровати, встречал Артёма из школы, «слушал» пересказ дневных событий и даже «участвовал» в домашних заданиях — мальчик ставил его рядом с учебником и вслух объяснял решение задач, будто Мише.
Однажды ночью Артём проснулся от странного шороха. В комнате было темно, но лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, вырисовывая на полу причудливые узоры. Артём привстал на локтях и замер: Миша… двигался. Медленно, почти неощутимо, но его лапа приподнялась, а голова повернулась в сторону мальчика.
— Миша? — прошептал Артём, не веря своим глазам.
Медведь моргнул — да, именно моргнул, словно живой. Затем сел прямо, потянулся и тихо произнёс:
— Привет, Артём.
Голос был мягким, чуть скрипучим, как старая пластинка. Артём вскрикнул, натянул одеяло до подбородка и уставился на игрушку.
— Ты… ты говоришь?!
— Да, — кивнул Миша. — Я давно хотел с тобой поговорить, но не мог. Сегодня что‑то изменилось.
Артём вылез из‑под одеяла, подполз к медведю и осторожно потрогал его лапу. Она была такой же мягкой, как всегда, но теперь в ней чувствовалась… жизнь.
— Почему ты ожил? — спросил мальчик, едва сдерживая восторг.
— Потому что ты очень сильно меня любил, — просто ответил Миша. — И потому что тебе было одиноко.
Следующие недели стали самыми счастливыми в жизни Артёма. Миша рассказывал ему сказки, которые сам придумывал, шутил, подбадривал, когда мальчик расстраивался из‑за двоек, и даже помогал прятать недоеденный завтрак от строгого папы. Они играли в прятки (Миша «прятался» на полке, а Артём «искал» его с преувеличенным усердием), устраивали чаепития с игрушечной посудой и часами разговаривали о звёздах, мечтах и том, куда могла уехать мама.
— Она, наверное, смотрит на нас сверху, — задумчиво говорил Артём, глядя в ночное небо. — И улыбается.
— Конечно, улыбается, — соглашался Миша. — Она гордится тобой.
Но чем ярче сияла эта неожиданная радость, тем сильнее Артём чувствовал: что‑то не так. Миша становился всё тише. Его движения замедлялись, голос звучал всё глуше, а иногда он застывал на месте, словно забывая, что нужно делать.
— Ты заболел? — тревожно спрашивал Артём.
— Нет, — вздыхал медведь. — Просто… моя магия заканчивается. Я не могу оставаться живым навсегда.
— Но почему?! — глаза мальчика наполнились слезами.
— Потому что я — игрушка. Моя задача — быть рядом, когда тебе нужно. А теперь ты научился быть сильным сам.
Артём цеплялся за Мишу, умолял его не уходить, обещал любить его ещё сильнее, но медведь только грустно улыбался.
— Настоящая любовь — это не когда ты держишься изо всех сил, а когда отпускаешь. Я всегда буду с тобой, даже если ты не увидишь меня.
В последнюю ночь Миша рассказал Артёму самую длинную и самую добрую сказку — о мальчике, который нашёл в лесу волшебный камень, способный исполнять желания. Но вместо того, чтобы попросить богатства или славы, мальчик пожелал, чтобы все одинокие сердца нашли друг друга. Камень рассыпался в пыль, но его свет разлетелся по миру, согревая тех, кому было холодно.
— Этот свет — внутри тебя, — прошептал Миша, когда сказка закончилась. — Ты можешь дарить его другим.
Утром Артём проснулся один. Миша сидел на кровати — неподвижный,
безжизненный, как и прежде. Мальчик взял его в руки, прижал к груди и долго молчал. Потом аккуратно усадил медведя на полку, поцеловал в нос и тихо сказал:
— Спасибо.
С тех пор Артём стал другим. Он завёл друзей в школе, начал помогать одноклассникам с уроками и даже уговорил папу завести котёнка — маленького, пушистого, с глазами‑пуговками. Иногда, перед сном, он смотрел на Мишу и улыбался, вспоминая их разговоры.
А в самые трудные минуты, когда одиночество подкрадывалось снова, Артём закрывал глаза и чувствовал: где‑то внутри него горит тот самый свет — тёплый, тихий, вечный. Свет, который подарил ему плюшевый медведь, научивший его самому главному — любить и отпускать.