В этом Новом году нас было слишком много для одной кухни.
Стульев не хватало, бокалы путались, кто-то сидел на подоконнике, кто-то — прямо на полу, и никто не жаловался. Потому что если в доме тесно от людей — значит, в нём достаточно тепла.
Ёлка стояла в углу, наряженная всем подряд: стеклянные шары из разных лет, бумажные снежинки, игрушки с отколотыми краями и гирлянда, которая мигала не в такт, но очень старалась. Под ней уже лежали подарки — криво упакованные, с подписями маркером и завязанными наспех лентами.
На столе царил хаос счастья:
оливье, селёдка под шубой, тарелки с нарезками, хлеб, который всё время заканчивался, и мандарины — везде. В мисках, в пакетах, в карманах курток, на подоконнике, потому что «пусть охлаждаются».
Запах был такой, что казалось — если закрыть глаза, можно вернуться в детство.
— Кто опять взял последний мандарин?! — крикнул кто-то из кухни.
— Он был предпоследний! — возразили из комнаты.
— Да какая разница, всё равно ещё купим!
— В одиннадцать вечера?!
Все смеялись.
Никто не злился.
Мы собрались разные.
Кто-то пришёл с работы прямо сюда, кто-то приехал из другого города, кто-то привёл нового человека, немного смущённого, но уже принятого. Были те, кто давно вместе, и те, кто расстался, но всё равно пришёл — потому что Новый год не про «кто с кем», а про «кто рядом».
Кто-то наливал шампанское.
Кто-то спорил о том, какой салат «настоящий».
Кто-то уже третий раз рассказывал одну и ту же историю — и её всё равно слушали.
— Помнишь тот Новый год, когда выключили свет?
— А помнишь, как мы застряли в лифте?
— А помнишь, как…
Новый год вообще состоит из «помнишь».
Из моментов, которые пережили вместе и поэтому они стали больше, чем просто воспоминания.
Ближе к одиннадцати стало особенно шумно.
Музыка громче. Смех заразительнее.
Кто-то достал хлопушки, и конфетти посыпалось раньше времени.
— Осторожно! Это же до двенадцати нельзя!
— Почему нельзя?
— Потому что так не принято!
— А кто это придумал?
И правда — кто?
В какой-то момент раздался звонок в дверь.
— Я открою! — крикнули сразу несколько голосов.
На пороге стояли Дед Мороз и Снегурочка.
Настоящие. Или очень хорошо притворяющиеся.
С бородой, посохом, мешком и румяной Снегурочкой, которая сразу сказала:
— Так, где тут самые хорошие дети?
— Мы все! — хором ответили взрослые люди от двадцати до пятидесяти.
Дед Мороз осмотрел компанию, покачал головой:
— Большие вы… А всё туда же.
Все смеялись, аплодировали, кто-то снимал на телефон, кто-то просто смотрел — как в детстве.
— А стихи кто-нибудь знает? — спросил он строго.
Наступила пауза.
Потом кто-то неуверенно начал:
— В лесу родилась ёлочка…
Подхватили все.
Фальшиво. Громко. С душой.
Подарки доставали из мешка по очереди.
Глупые. Тёплые. Смешные.
Носки с оленями.
Кружка с надписью «Счастье внутри».
Блокнот.
Шарф.
Какая-то ерунда, но каждая вещь была не про стоимость — про внимание.
— Это тебе!
— Правда?
— Конечно. Я увидел — и сразу подумал о тебе.
И в эти моменты люди улыбались особенно.
Потому что быть «подуманным» — это тоже форма любви.
Когда до полуночи оставались считаные минуты, все вдруг притихли.
Кто-то налил шампанское.
Кто-то встал ближе.
Кто-то взял за руку.
Телевизор говорил что-то торжественное, но его почти не слушали. Все смотрели друг на друга.
— Ну что, — сказал кто-то, — как бы там ни было…
— Мы здесь, — закончил другой.
Двенадцать ударов.
Счёт вслух.
Смех.
Звон бокалов.
Кто-то загадал желание.
Кто-то — нет.
Но все в этот момент чувствовали одно и то же:
что этот миг — правильный.
После полуночи всё стало ещё проще.
Кто-то вышел на балкон смотреть салюты.
Кто-то танцевал.
Кто-то сидел на кухне и говорил о жизни — честно, без пафоса.
— Слушай, — сказал один, — я в этом году понял одну вещь.
— Какую?
— Что счастье — это не когда всё идеально.
— А когда?
— Когда есть кому сказать «налей ещё».
Смеялись долго.
Мандарины снова чистили.
Шкурки лежали горками.
Руки пахли цитрусами и праздником.
Глубокой ночью, когда кто-то уже уехал, а кто-то уснул прямо на диване, в комнате стало тихо. Ёлка светилась. Гирлянда всё так же мигала не в такт.
Кто-то укрывал спящих пледом.
Кто-то мыл посуду, не жалуясь.
Кто-то смотрел на всех и думал:
«Вот оно. Вот это и есть счастье».
Не громкое.
Не показное.
А настоящее.
Утром было светло.
На полу — конфетти.
На столе — пустые тарелки.
В воздухе — запах мандаринов и чего-то очень хорошего.
Кто-то заваривал чай.
Кто-то смеялся, вспоминая ночь.
Кто-то молчал — и улыбался.
Этот Новый год не был идеальным.
Но он был живым.
А значит — запомнится.
Потому что счастье —
это когда нас много,
когда есть кому прийти,
есть с кем встретить
и есть о чём вспомнить.
И каждый год, если повезёт,
Дед Мороз снова постучит в дверь,
Снегурочка улыбнётся,
а мандарины снова будут пахнуть
тем самым
настоящим
Новым годом.