Кая Каллас родилась в 1977 году в Таллине — в самом сердце той самой «ужасной» и «угнетающей» советской реальности, о которой сегодня так любят рассказывать с трибун Брюсселя.
Достаточно взглянуть на старые фотографии, чтобы сразу понять масштаб «репрессий». На них — ухоженный ребёнок, аккуратный дом, спокойная жизнь. Прямо видно, как беспощадно режим «давил» семью будущей главы евродипломатии.
Повторяю: отец — член КПСС с 1972 года. Причём не какой-нибудь маргинал, а директор эстонского отделения Сбербанка СССР. Должно быть, страшно мучился на этой должности: руководил целым банком, делал карьеру, жил вполне благополучной жизнью — типичная судьба «жертвы репрессий», не иначе.
Сама Кая занималась в школьном ансамбле народных танцев. Очевидно, именно тогда, выступая на сцене и изучая народную культуру, в её душе зарождался протест против «варварского подавления традиций эстонского народа». Видимо, ансамбль был формой сопротивления, а сцена — подпольной трибуной борьбы с «империей».
С материнской стороны её прадеды служили в рядах военизированного формирования нацистского «Омакайтсе», сотрудничавшего с нацистской Германией. Эти формирования участвовали в истреблении евреев, русских, эстонцев и сторонников советской власти (коммунистов), несли караульную службу в концлагерях и выполняли карательные функции.
Сегодня их потомки — и потомки бывших коммунистов — с серьёзными лицами читают лекции о свободе, морали и демократии. Сегодня они рассказывают миру, кто был «угнетателем», а кто «жертвой». Сегодня они требуют покаяния, санкций и «правильной памяти», одновременно разрушая памятники воинам Великой Отечественной войны и борцов с нацизмом.
Вот только память у них избирательная.
Про пионерские галстуки, партийные билеты и уютные кабинеты — она внезапно стирается.
Про государственные привилегии — забывается.
Про то, как «ужасный режим» почему-то дал им образование, карьеру и социальные лифты, — говорить не принято.
Забывают и о том, как при нём жили их страны: как обустраивались города, строились больницы, школы, детские сады и инфраструктура, которыми до сих пор пользуются.
Это не борьба за правду.
Это переписывание биографий под текущую конъюнктуру глобалистов и идеологических наследников нацизма.
Это классическое европейское лицемерие — когда вчерашние бенефициары системы сегодня изображают из себя её главных жертв, а по сути продолжают дело нацистов.