⬜️ История о том, как моя 84-летняя мать научила меня видеть целую вселенную в голых холмах, а мудрость — в старом флаконе духов.
🔹 Всякий раз, когда наведывается ко мне троюродная сестра из Воронежа, она замирает на пороге, ахает и хватается за телефон. «Какая же тут благодать! — говорит она, снимая очередной пейзаж. — Воздух-то какой, простор-то какой!»
Я смотрю туда же — на холмы, поросшие сухой полынью, на редкие кусты терна, на серую ленту грунтовой дороги, что теряется вдали. И ветер. Всегда ветер. Он гудит в проводах, гнет к земле подсолнухи у забора и набивает песок в самые неожиданные щели. Красота? Не вижу.
🔸 А вот подруга детства, Лидка, что родом из-под Самары, а теперь, как и я, живет в поселке Геолог, — та просто влюблена в наши края. Каждый её приезд — это паломничество. «Свези меня к твоей бабе Нюре! — просит она. — Пусть покажет свои тропки грибные да ягодные!» Баба Нюра — моя мать. И она, надо сказать, к восторгам посторонних относится скептически. Она — человек-урочище. Степь для неё — не пейзаж, а кладовая, мастерская и личный кабинет.
⬜️ Она знает каждую лощину, каждый бугорок. Знает, где лиса нору вырыла, где кабан тропу протоптал, а где под кустом ежевики каждый год на одном и том же камне растет белый гриб.У неё есть свои, священные, никем не тронутые места: там — только её ‼️ черника, там — только её чабрец, и даже особый мох, который она счищает с валунов специальными граблями, сушит и… продаёт. Это её «пенсионный фонд». Весной и летом бизнес идёт бойко — народ строит дома, утепляет бани. Раньше она всё делала сама, а в этом году взяла меня в компаньоны.
🔸 «Мама, ну что ты, — ворчу я иногда, отрываясь от своих грядок или ноутбука. — У меня дел по горло: дети, работа, дом…»
Она смотрит на меня своими выцветшими, но острыми глазами и говорит спокойно:
🔸 «Дочка, мне восемьдесят четыре. Хочу тебе свои угодья передать. Чтоб знала, куда ходить, когда меня не станет. Чтоб не пропало добро».
«Да перестань ты, в добрый час молвить! Куда ты собралась?»
«Всё там будем, — отмахивается она. — Бессмертных нет».
🟢 И тут я впервые за долгое время разглядела её по-настоящему. Она и вправду сдала. Спина, некогда прямая, как жердь, согнулась, а руки в тёмных веснушках стали похожи на корни старого дуба.
🔹 «Вот эти поля, — начала она однажды, когда мы собирали в Лисьей балке тёмную, почти чёрную дикую сливу, — вот эта земля — моя судьба. Здесь моя жизнь прошла. Место это скупое, реки хорошей нет, ветра гуляют. Но зато до райцентра — рукой подать. Что вырастишь, что соберёшь — всё на базар, всё в дело».
⚪️ Она устроилась на валуне, закурила самокрутку и повела рассказ, будто подводя черту под долгими годами.
🔸 «Когда я, девчонка, из своего села Перевального в Глуховку к тёте ходила, всегда думала: как люди тут живут? Голая степь, ни деревца, ни воды. А вышло так, что мой суженый, твой отец, Игнат Фомич, именно тут и жил. Вот уже шестьдесят два года я здесь».
⬜️ …А познакомились они на стройке. Молодая, горячая Арина (так звали мою мать в девичестве) с подругами мостила дорогу к руднику, а Игнат, парень на два года её младше, возил на своей полуторке материалы. Он рос без отца, тот погиб под Сталинградом.
🟣 В 1958 году сыграли свадьбу. И пошла жизнь-матрёшка: дети рождались один за другим, с промежутком в пару лет: Вера, Таня, Миша, Петя, потом — я, потом ещё две сестры. Семья Игната тоже была небогатой, мать одна поднимала троих. И моя мама дала себе зарок: ‼️ какие бы бури ни бушевали в её доме, её дети никогда не будут расти без отца.
🔹 «Отец твой, царство ему небесное, ангелом не был, — усмехается мама. — Характер был упрямый, амбиций — хоть отбавляй. Однажды даже имя сменил, чтоб цели добиться».
«Как это?» — не поняла я.
🔸 «Дело было в Ростове. Там были хорошие курсы шофёров. Поехал он учиться, нас с двумя малыми детьми у матери оставил. Взяли его на учёбу, а жить негде.
🔸 Приютила его одна женщина, вдова с ребёнком. Он ей и сказал, что холостяк. А она имя его, Игнат, выговорить не могла. „Будешь Геннадием“, — сказала. Ну, он и стал Геннадием.
🔸 Жили душа в душу, пока учёба шла. А как диплом получил — пора домой собираться. А она — ни в какую. Документы спрятала. Он тогда мне письмо написал: приезжай, выручай».
⬜️ Оставив малышей свекрови, мать села на поезд. Встретил её «Геннадий», обрадовался, погуляли по городу. А потом говорит: «Зайдём ко мне, где жил, хозяйке кланяться надо». Мать, ничего не подозревая, зашла. Отец представил её как сестру.
🔹 Хозяйка, женщина добрая, накрыла стол, стала готовить ночлег. И тут мать всё поняла. Её тихое, степенное терпение, выкованное в бедном детстве, лопнуло. Разразился скандал такой, что ребёнок заплакал, а мать с отцом оказались ночью на улице. Зато с правами и паспортом в кармане. Утром сели на поезд и — домой.
❇️ Прожили они вместе сорок три года. Всякое было — и горе, и радость. Отец всю жизнь за баранкой: сначала в совхозе «Степной», потом в рудоуправлении. Мать была его тылом и, как выяснилось, прирождённым снабженцем.
Она не очень-то любила стоять у плиты — это была забота бабушки Полины, которая жила с нами и была нашим общим солнышком. А мать ездила за товаром: то в Волгоград за резиновыми сапогами, то в соседнюю область за ситцем и валенками. Всё потом продавала. Жила семья небогато, но и не бедствовала. Первые в селе купили «Запорожец» и телевизор «Рекорд».
🔆 «Строили мы тогда коммунизм, — вспоминает мать слова отца. — Начальник ему квартиру в городке предлагал. А он отказался. Говорит: „Мне, простому шофёру, дали — значит, моим детям и подавно дадут, когда вырастут. Бесплатно!“»
Мать качает головой и поправляет платок.
🔆 «Коммунизм-то не построили, Союз развалился. Квартиры детям не достались. Зато каждый своим умом и руками всё заработал. У всех кров над головой есть. И я счастлива».
⬜️ Теперь она сидит на завалинке своего старого дома в селе Берёзовка, которое все по старинке зовут Моховое. Дом уже ветхий, но она не уходит. Держит козу, кур, огромный огород. Не от нужды — от привычки. «Останавливаться нельзя, — говорит она. — Остановишься — и всё, финиш».
❇️ И смотрю я на неё — на эту степную амазонку с накрашенными, к моему удивлению, помадой губами (внучки навели «марафет»!), с аккуратным педикюром и всегда при себе — зеркальцем и духами «Красная Москва». «В молодости румянились свёклой, брови сажей подводили, — смеётся она. — А духи эти я с самой свадьбы люблю. Флакон в сумочке ношу. Не всегда пользуюсь, но он есть — и на душе светлее».
🔵 А уж если разойдётся — частушки старинные, которых никто не знает, поёт часами. Хоккей по телевизору смотрит, за «Трактор» болеет. На выборы ходит первой. И с важными людьми запросто общается.
🔸 «Намедни ехал мимо, — рассказывает она небрежно, — артист один известный, на концерт в райцентр. Увидал меня у дороги, остановился. Моху у меня мешок купил. Очень вежливый оказался».
⬜️ Или вот: «Иду это я, корову ищу. А навстречу — чёрная иномарка. Остановилась. Смотрю — выходит наш земляк, теперь большой чиновник в области. „Тётя Нюра, — говорит, — здравствуйте! Я на могилы родителей, в родные края“. Поговорили. Простым остался, не зазнался. А я думаю: если я плохой человек был бы, разве бы они со мной, большие люди, говорили? Чин — он временный. А совесть — навсегда».
💢 …Из той дикой сливы я сварила варенье. Густое, тёмное, с лёгкой горчинкой. И теперь, когда открываю баночку, вижу не унылую степь, а целую вселенную. Вселенную одной женщины — сильной, упрямой, смешной, мудрой, не расстававшейся с помадой даже среди ковыля.
💢 И понимаю, что красота — она не в пейзаже. Она — во взгляде, который умеет видеть в голом холме — кладовую, в упрямом ветре — старого знакомого, а в горстке мха — целую жизнь, полную труда, любви и странной, щемящей нежности к этому жёсткому, но такому родному краю. Мама научила меня смотреть. Теперь и я начинаю видеть.
Тамира СУГЛИНА.