Когда мне рассказывают в комментариях, что западный капитализм "очеловечился" сам собой, что так сработали "прекрасные законы рынка", а не та, вполне явная и неотвратимая "красная угроза", которой просто испугались представители эксплуататорского класса, примерив на себя, что с ними может произойти, если они и дальше будут жать из своего населения все соки, а всем, осмелившимся возражать - затыкать рты, шельмовать и уничтожать, я хочу сказать - да ничего подобного, ребята.
Ничего подобного! Революция 1905 и, в особенности, 1917 года, напугавшая как результатами, так и своими эксцессами, очень много дала миру в плане "смягчения общих нравов", потому что через голову лучше доходит то, что могут донести и иными, гораздо более жесткими методами.
А о красноречивом примере, как оно было в "прекрасном там", пока "борщевики" растили семена революции тут, я вам сейчас расскажу. Заодно поймете, почему один из моих прадедов, несмотря на свою тамошнюю вполне капиталистическую успешность и вписанность в рынок, все-таки вернулся со всем нажитым в СССР. К "борщевикам".
Итак, начала фото:
Так вот, Сюзанне Тёрнер было восемь лет, когда долг ее семьи стал настолько неподъемным, что у ее отца не осталось выбора - и он переписал ее на фабрику по очистке хлопка в обмен на аннулирование долгов. Сюзанна стала работницей, законно связанной с мельницей до восемнадцати лет. Это было настоящим рабством. Долговым рабством - тем, что в Древней Руси именовали "закупом". Десять лет её детства были проданы, чтобы заплатить за удобрения и семена, которые её отец брал в кредит. Владелец мельницы, наверное, улыбался, когда подписывал эти бумаги, ведь детский труд был дешевле взрослого труда, а дешевле всего были дети, отданные "в счет долга".
Сюзанна работала на трепальных машинах двенадцать часов в день, шесть дней в неделю. Работа была опасной: утомленные дети регулярно попадали в движущиеся части техники, получали тяжелые травмы и истекали кровью на заводе, пока машины продолжали работать. Шум был оглушительным - и Сюзанна потеряла большую часть слуха к десяти годам.
Хлопковая пыль делала воздух настолько густым, что работник дышал им, как туманом, пыль покрывала легкие, превращая их внутренности в белую вату. Большинство "детей мельницы" гибли от респираторных заболеваний или туберкулеза в возрасте до 18 лет. Те, кто выживали, были глухими и полностью выжатыми - и это в столь юном возрасте!
Фабрика обеспечивала общежитие - большой барак, где спали сорок девушек на убогих постелях. Их кормили два раза в день - каша , хлеб и патока, ничего лишнего. Любую девушку, которая жаловалась на условия - били. Любую сбежавшую девушку ловили и возвращали - закон США гласил, что она была собственностью фабриканта (а когда там рабство отменили-то, а???), пока долг её семьи не погашен. Комната, питание, якобы медицинская помощь, якобы одежда. Долги Сюзанны росли быстрее, чем она могла их отработать. К десяти годам она была должна фабрике больше, чем когда начинала.
Фотограф Льюис Хайн, исследующий ужасающие условия детского труда на Юге США, запечатлел Сюзанну во время короткого перерыва. Она стоит босиком - обувь не предоставили - в рваном платье, которое ей неприлично мало, потому что ей не выдавали новое с тех пор, как она приехала два года назад. Хлопковая пыль покрывает ее волосы как преждевременная седина, что делает десятилетнюю девочку старушкой. За ней крутятся огромные спиннинг машины. Лицо Сюзанны ничего не выражает: ни эмоций, ни надежды, ни детства. Просто истощение и усталость. Это ее жизнь. Это её судьба.
Фотография появилась в реформаторских изданиях, но владельцы мельниц страшно возмущались такими картинами, утверждая, что дети "получают ценные навыки" и "помогают семьям". Реформаторов и борцов против детского труда, профсоюзных активистов называли "коммунистическими агитаторами", пытающимися уничтожить экономику Юга. Законы о детском труде были блокированы на десятилетия, потому что владельцы мельниц обладали политической силой, а такие дети, как Сюзанна, оставались без защиты.
Сюзанна так и не дожила до своих восемнадцати. Она ушла из жизни в четырнадцать лет от туберкулеза - легкие разрушаются шестилетним дыханием хлопковой пыли. Фабричный доктор записал ее смерть как от"естественных причин" и тут же еще один ребенок - закуп занял ее место у станка.
Семья Сюзанны не была оповещена о кончине дочери в течение трех недель. Когда ее мать наконец узнала, что Сюзанны нет, ей сказали, что Сюзанна все еще должна фабрике 47 долларов. Долг нужно будет погасить, прежде чем семья сможет истребовать тело.
Мать Сюзанны не заплатила. Не могла.
Фабрика похоронила ее в безымянной могиле вместе с другими несчастными детьми - десятки из них, в возрасте от восьми до шестнадцати лет, были погублены ватной пылью, адской техникой и системой, которая ценила прибыль больше техники безопасности и охраны труда.
Мать Сюзанны потратила остаток жизни, пытаясь найти эту могилу, но так и не добилась успеха.
"Я продала своего ребенка, чтобы погасить долг", - сказала она инспектировавшему Юг министру в 1923 году. "Отдала ее мельнице, которая заставила её работать до смерти и закопала в безымянной дыре. Я ее мама и даже не знаю где она упокоилась. Вот что делает бедность. Вот что делает долг. Они забирают ваших детей и даже не отдают вам их кости."
Фотография Сюзанны стала знаком детского труда на мельницах "благословенного Юга".
Когда федеральные законы о детском труде наконец приняли в 1930-х годах, реформаторы продемонстрировали этот образ как доказательство того, против чего они боролись.
"Это Сюзанна Тёрнер", говорили они. "Восьми лет продана на мельницу, умерла в четырнадцать лет, похоронена в безымянной могиле. Вот почему мы боролись!"
Сейчас эта фотография висит в Национальном музее труда с именем и датами Сюзанны: "1893-1907 годы, 14 лет, скончалась от туберкулёза, вызванного хлопком."
Ее могила все еще не найдена, но ее фотография гарантирует, что ее не забудут - напоминание о том, что великое промышленное богатство Америки строилось на украденном детстве детей, которые заслуживали лучшей доли.
Я напомню, что против детского труда боролись именно ЖЕНСКИЕ профсоюзы. Мужчин эти глупости не так волновали... тогда.
И еще одно фото того же Льюиса Хайна - вот зачем было нужно много детей.
Маленькие сборщики хлопка. А лето на Юге США ой, какое жаркое... а рабы, как известно, все равно какого цвета - хоть зеленого, лишь бы дешевые.
И когда один рыжий шесть-раз-банкрот говорит о том, что "мы сделаем Америку снова великой" те реднеки, которые в ответ вопят "Даааа!!!", как и наши их собратья по разуму не шибко-то понимают, что входит в цену, которую придется за величие платить. Им, прежде всего.
Незнание истории не освобождает от ответственности за неусвоение её уроков. Переподаст - мало не покажется!
НепоДзензурное традиционно тут:
https://vk.com/public199851025
или тут
https://old-venefica.livejournal.com/
Сарказм в уксусе, йад с перцем, окололитературные изыскания и прочие деликатесы, взращенные на отечественных реалиях