Илья шел уже очень долго, теряя счет времени.
Второй предмет лежал за пазухой рядом с первым, и их пульсирующие движения иногда совпадали, иногда расходились, будто спорили между собой. Карта в памяти больше не грела, она тянула его все дальше, упрямо и молча.
Лес закончился внезапно. Дальше была пустошь- ровная, как чистая страница. В центре ее стояло зеркало.
Не стеклянное зеркало, а столб воды, поднятый вертикально, застывший от мороза. Поверхность была темной, почти черной, и отражала не небо, а глубину земли. Илья понял сразу: в этом зеркале и надо искать третий предмет. Это была остановка, из которой возвращаются изменившимися.
Он подошел ближе. В отражении был он сам, но чуть старше, с серьезным взглядом, с более прямой спиной и глазами человека, который прожил уже достаточно и многое повидал.
- Значит ты дошел,- сказало отражение Ильи.
Голос был знакомый до боли.
- Ты это я?
- Я тот, кем ты станешь, если возьмешь третий предмет. Или не станешь, если не возьмешь.
Ледяное зеркало дрогнуло, и на его поверхности проступил образ: тот самый предмет. Не вещь, а слово. Его имя, вырезанное, как на льду. Настоящее, ласковое имя, которым его когда-то звали только в детстве, когда он еще верил, что мир принадлежит ему, мир, в котором все были счастливы.
- Почему имя? — прошептал Илья.
- Потому что имя это якорь,- ответило отражение.- Оно держит тебя в тех местах, где ты был. В тех, кто тебя помнит прежним.
Илья сжал кулаки.
Он вспомнил дом. Голос матери, произносящий это имя шепотом, когда он болел. Друга детства, когда он еще умел дружить. Деда, которого он искал. Себя того, кто еще не умел наслаждаться этим миром.
-Если я отдам его…
- Они все еще будут помнить тебя,- мягко сказал тот, в зеркале. - Но ты перестанешь быть для них тем самым, каким был в детстве. И для себя тоже.
Поверхность зеркала стала яснее, и теперь они смотрели друг другу прямо в глаза.
- А что будет взамен?
- Ты сможешь идти туда, где найдешь деда. Где прошлое тянет назад сильнее холода.
Илья долго молчал. Ветер здесь не дул, но холод будто скользил по коже.
- Скажи честно, - наконец сказал он. - Что будет с тобой, если я отдам свое имя?
- Отражение не ответило сразу. Потом кивнуло.
- Я исчезну. А ты останешься. Но если бы у меня был выбор я бы попросил сделать тебя то же самое. Потому что есть вещи, которые важнее целостности. Например, движение.
Илья закрыл глаза.
И произнес свое имя в последний раз, не вслух, а внутрь, туда, где оно отзывалось теплом. Ледяное зеркало приняло звук без всплеска. Свет вспыхнул и слово исчезло, словно его никогда не было.
На месте зеркала осталась гладь, как после растаявшего льда. На ее поверхности лежал третий предмет, тонкий ободок, похожий на незамкнутый круг. Он был пуст, но от него исходила теплота.
Илья взял его.
В этот момент он понял: когда кто-то в будущем спросит его имя, он назовет новое. Не то, которым его называли в детстве, а свое полное имя, имя повзрослевшего и открытого человека.
Он ушел с пустоши легче, чем пришел, и тяжелее одновременно.
Где-то осталась память, к которой он больше не сможет прикоснуться. Зато впереди был путь, который не закрывался.
Три предмета отозвались единым ритмом.
И мир впервые за долгое время ответил ему не эхом, а шагом навстречу.