Первой обернулась мама Юры, сыну потребовалось больше времени. Осторожно переступая ногами и опираясь на палки, парень тоже развернулся, инвалид все же. Сзади стояла пожилая женщина, одетая не по городскому, скорее по деревенски. Скинула с седой головы платок и приветливо улыбнулась добрым морщинистым лицом.
- Вы к Насте? - Голос женщины не соответствовал ее облику, оказался грубым, с хрипотцой. Заговорит такая, и не видя ее лучистого взгляда, не поймешь, кто перед тобой.
- Да, - ответил Юра, - я учитель из школы, сегодня с Настей… познакомился, - не стал говорить, как она случайно чуть не сшибла его с ног, - договорились с ней...
- Вот и хорошо, - обрадовалась женщина, - а я мама ее, Вера Сидоровна… СИдорычихой меня кличут.
- Калитка закрыта, - недовольно вмешалась мама Юры.
- Вот тут веревочка есть, за нее потянуть надо, - Вера Сидоровна просунула руку в круглую дырку на калитке, потянула за ту самую веревочку и толкнула высокую дверку. Калитка со скрипом открылась внутрь. - Проходите… А Настя разве не сказала про калитку?
- Нет, - Юра проковылял во двор первым, мама за ним.
Сидорычиха зашла следом и закрыла калитку, на которой изнутри имелся поднимающийся запор на веревочке. - Она у нас такая, - сказала то ли о Насте, то ли о хитрой калитке с потайным запором.
- Какая? - Решила уточнить мама Юры.
- Забывчивая, - пояснила Сидорычиха, конечно имея ввиду Настю, первой поднялась на высокое крыльцо дома, открыла дверь и сказала громко, - Настенка, гости у нас!
- Учитель наш? - Донеслось из дома.
- И мама его, - добавила Сидорычиха.
- Вот и хорошо, заходите! - В коридор не вышла, выпархнула Настя. - А Светланка где? - Вопрос относился к дочери Насти.
- К подружке, Зойке, забежала, позже придет.
- У Фомичевых значит? - Спросила Настя.
- Ну, да, - как ее… матиматику решать будут, - пояснила Сидорычиха, слово математика давалось ей с трудом.
- Ну и ладно, а мы чай будем пить, заходите, - Настя пропустила гостей в дом и зашла следом. - Вы какое варенье любите?
- Клубничное, - ответил Юра и оглянулся на мать.
Мама согласно кивнула и осторожно присела на краешек стула у стены и оглядывалась, неловко чувствовала себя в незнакомой обстановке, да и с чужими людьми.
Большая комната о трех окнах с длинными портьерами действительно заслуживала внимания. В нее длинной стороной выходила печь, стоящая в центре дома. Печь была обложена белыми изразцами, каких никогда и не видел городской житель. От нее исходило тепло, казалось осязаемое. Печь и внутренняя перегородка с дверью отгораживали комнату от остальной части дома.
У глухой, внешней стены комнаты, стоял резной буфет со стеклянными дверками. В нем можно было разглядеть старинную посуду, хрусталь. Противоположную стену занимал кожаный диван с высокой спинкой, полкой и валиками. Пол был застелен домоткаными половиками. В центре комнаты стоял большой круглый стол, накрытый скатертью, свисающей чуть ли не до пола. Вокруг стола размещались пять стульев с высокими резными спинками. Комнату освещал абажур, низко висящий над столом. Чистота в доме казалась идеальной, как и тишина, добавлявшая уют.
- Садитесь за стол, - Настя пригласила маму Юры, чужую в этом уютном мирке, неизвестно как шагнувшим из прошлого в наше настоящее, беспокойное, с налетом сумасшествия.
Мама встала и села за стол рядом с сыном, не выпуская из рук сумочку, взятую с собой. Настя и ее мама хлопотали, готовя угощение. Скоро на столе появились чашки, их место могло быть и в музее. Вазочки с вареньем, ложечки, прочая посуда оказалась им подстать. Правда самовар был современным, электрическим. Чай пили молча, однако Юра пытался получше рассмотреть Настенку, - надо же, как мама ее называет, - и не мог, не получалось. Черты лица женщины, абажур освещал только стол, оставались в тени и как-будто смазанными, неуловимыми.
- Страшненькая, прицепилось же, - сетовал Юра, не понимая, почему так назвал женщину. Это слово, да и образ Настенки, слились воедино, причем в хорошее и нечто неуловимое, даже необъяснимое. Парень вдруг вспомнил Аллу, свою прежнюю любовь, и та женщина теперь представилась черным пятном, пропадающим в пустоте. - Хватит о той, забыть, пошла прочь, - нечто такое пронеслось ветром в памяти, сметая остатки воспоминаний.
- Вы сказали, что можете моего сына вылечить? - Мама Юры разрушила молчаливую идиллию за столом.
- Эму решать, - ответила Настя, взглянув на Юру и улыбнувшись. В ее глазах мелькнул красноватый свет от абажура, хотя как такое могло быть.
- Что надо делать?! - С готовностью откликнулся Юра.
- У вас есть медицинское образование? - Перебила мама.
- Давайте, я вам наши фотографии покажу, - вмешалась Вера Сидоровна, обращаясь к назойливой женщине.
- А как же, - хотела возразить мама Юры, но неловко поднялась из-за стола, и стул отъехал, сбивая половик на полу.
- Пойдемте, пойдемте, - Сидорычиха, хоть и выглядела деревенской, и голос у нее был подстать образу, но разговаривать и убеждать умела, не такой и простушкой была в большей части прожитой жизни.
- Надо наверх, - Настя открыла дверь в перегородке у печки и позвала Юру за собой.
Парень с готовностью поднялся из-за стола, хотел найти свои палки, но неожиданно пошел за Настей без них своей неуклюжей походкой, балансируя руками. Правда схватился за перегородку, уже дойдя до двери.
Мама Юры хотела бросится на помощь сыну, но Вера Сидоровна крепко держала руку женщины и посадила на диван рядом с собой, положив для верности тяжелый альбом с фотографиями ей на колени. Две мамы увлеклись прожитой жизнью Веры Сидоровны и ее дочери Насти, одна рассказывала, вторая задавала вопросы.
Тем временем Юра с большим трудом, но поднялся по крутой деревянной лестнице на мансарду, держась за перила. Настя дождалась этого момента внизу и легко взбежала наверх.
- Я смогу так? - Спросил Юра, сам не ожидая от себя.
- Захочешь, сможешь, - чуть ли не смеясь ответила страшненькая Настенка, как ее называл про себя Юра, запутавшийся в чувствах к этой непонятной женщине.
А дальше Настя заставила Юру, да заставила, не очень-то он и хотел, снять с себя корсет, раздеться по пояс и лечь на холодный пол лицом вниз, причем без посторонней помощи. На грубо сколоченном столе горела лишь свеча, и комната терялась во мраке. Тени Насти и Юры колебались на стене вслед за слабым огоньком пламени.
На мансарде в отличие от первого этажа было прохладнее. Юра хотел попросить хотя бы половик, но не стал, решил, раз так, то пусть. Смирился даже с тем, что ему могло стать хуже. - Вдруг обездвижит совсем! - Тем более не представлял предстоящее лечение, боялся бoли. - Не может быть лечения без бoли, если даже каждый шаг дается с трудом.
Однако отогнал дурные мысли. - Нельзя жить без надежды на лучшее, на излечение. Я же поднялся по лестнице и сам лег на пол! Так неужели не встану?! Обязательно встану и спущусь по лестнице без этого проклятого корсета!
- Что это там? - Опять забеспокоилась мама Юры, услышав мерные удары по полу сверху.
Первая часть рассказа ЗДЕСЬ.
Продолжение ЗДЕСЬ
--------------------------------------
Еще рассказы о жизненных ситуациях ЗДЕСЬ