Первое следствие решения Верховного суда РФ по "делу Лурье vs Долина" (рассмотрение жалобы Полины Лурье на решение суда, постановившего вернуть квартиру в центре Москвы Ларисе Долиной) очевидно: репутация и гонорары адвоката Светланы Александровны Свириденко взлетят до небес. Радостно за Светлану Александровну не меньше, чем за Полину Александровну. Но есть не менее интересные факты, сопутствовавшие процессу, на которые имеет смысл обратить внимание.
АНТОН МЕРЖИЕВСКИЙ
Одно из главных "нововведений" - практика публичного освещения резонансных дел. Только он-лайн трансляцию с официального ресурса Верховного суда посмотрели (за 1 сутки) более полумиллиона человек. Другие цифры тоже впечатляют: по данным ВЦИОМ 87% опрошенных так или иначе слышали о деле "Лурье-Долина". Вот это резонанс так резонанс!
Ранее процессы с медиа-персонами в качестве фигурантов рассматривались исключительно в закрытом режиме, хотя никакой гостайны там никогда не было. Обоснование закрытости тем, что публичность может оказать негативное воздействие на психику фигурантов, всегда выглядело лицемерно: на то они и медиа-персоны, что у них вся жизнь - публичное шоу. Невольно возникали подозрения, что, устанавливая в подобных случаях закрытый режим заседаний, судебная система попросту "прикрывала" т.н. "знаменитостей", поскольку демонстрация неприглядных черт их личности и поведения безусловно сказалась бы на их доходах.
То есть стоять на сцене, общаться с многотысячной аудиторией изо дня в день, это для нежной психики нормально, потому как слава и обожание (но, кстати, параллельно и ненависть, т.н. "хейт" и презрение, но тоже на пользу известности, а значит - продвижению). Постановочные скандалы, дутые интриги, работающие на успех шоу - это тоже хорошо. А вот вскрытая реальность "небожителей" - это ни в коем случае.
По сути сформировалась каста "неприкасаемых", всерьез уверовавших, что они таки "неприкасаемые". К сожалению, в кругу "звезд" не нашлось никого, кто мог бы им подсказать, что статус "неприкасаемого" амбивалентен. Он имеет два прямо противоположных смысла, и исконный состоит в том, что "неприкасаемый" это тот, к кому прикасаться мерзко и противно. Именно эту сторону неприкасаемости выявляет публичное освещение реальности (вопреки глянцевой видимости), в том числе - в ходе освещения судебных процессов. Так что "дело Лурье-Долина" очень хороший, полезный нашему обществу прецедент (право у нас, конечно, не прецедентное, но есть правоприменительная практика, которую, в числе прочего, устанавливает Верховный суд).
В известном историческом анекдоте Петр I якобы предписывал: "Боярам в Думе говорить не по писанному, дабы дурь каждого видна была". На самом деле император в Указе Ближней канцелярии от 7 октября 1707 года требовал прямо противоположного: "Объявить ...всем министрам,.. [чтобы] всякие дела, о которых советуют, записывали... и без того отнюдь никакого дела не определяли, ибо сим всякого дурость явлена будет". Петр I не хотел, чтобы дурость министров была видна. Но то, что работает в отношении министров при самодержавии не годится для медиа-персон нашего времени: сокрытие дури и нечистоплотности ведет к безнаказанности "элит" и моральному разложению всего общества (и судебной системы как его части).
Общество уже несколько лет ясно сигнализировало власти, что существование касты "неприкасаемых" (в обоих смыслах) становится нетерпимым. Показателен в этом аспекте скандал с т.н. "голой вечеринкой" (декабрь 2023 года): общество наглядно продемонстрировало, что не готово терпеть выходки касты, чересчур много о себе возомнившей. А главным инструментом, вскрывшим гнойный нарыв, стала как раз публичная демонстрация нравов и поведения представителей этой касты.
Своим решением 16 декабря Верховный суд отреагировал на общественный запрос. Это нормальный процесс, именно общество формирует реальность, на которую судебная власть должна так или иначе реагировать. Иногда она (судебная власть) сильно запаздывает, но такова её природа, она консервативна par excellence. В данном случае совпало несколько параллельных тенденций:
1. Общественный резонанс "дела Лурье vs Долина" стал просто колоссальным на фоне возрастающего запроса общества на справедливость как таковую;
2. Угроза правового "беспредела" на рынке (причем, далеко не только рынке недвижимости) в связи с практикой кулуарных решений по имущественным отношениям;
3. Осознанная властью необходимость трансформации судебной системы, сформированной в 90-е годы под интересы "нужных" и просто "своих" людей. В развивающемся обществе подобная судебная система становится всё менее пригодной, характер её действий сам по себе становится деструктивным.
То что власть действительно реагирует (наконец-то!) на общественный запрос в отношении судебной системы можно продемонстрировать динамикой смены Председателей Верховного суда РФ за постсоветский период.
Всего с 1991 года по нынешнее время Председателей Верховного суда (включая и.о.) было пятеро. Причем с 1991 по 2024 годы этот пост бессменно занимал один человек - Вячеслав Михайлович Лебедев. Консервативна судебная система, чего уж.
А вот дальше - интересно.
Петр Павлович Серков (и.о.) - 24 февраля — 17 апреля 2024;
Ирина Леонидовна Подносова - 17 апреля 2024 — 22 июля 2025
Юрий Григорьевич Иваненко (и.о.) - 22 июля — 24 сентября 2025
Игорь Викторович Краснов - 24 сентября 2025 — н.в.
То есть за 33 постсоветских года один и тот же Председатель Верховного суда, а за последующие полтора года - четверо. Это прозрачно указывает на то, что последние месяцы шел упорный поиск того, кто сможет возглавить реформирование или даже трансформацию судебной системы.
Общая тенденция свидетельствует, что указанная трансформация должна соответствовать тенденции ухода от кулуарности и кастовости к публичности и прозрачности. Первые действия нового Председателя Верховного суда И.В. Краснова как будто свидетельствуют, что так оно и происходит. Что ж, удачи, Игорь Викторович.
Есть еще один момент, на который стоит обратить внимание. Как бы ни были консервативна судебная власть и неповоротлива государственная машина в целом, похоже они реагируют на общественный запрос быстрее, чем "звездные" медиа-персоны.
Т.н ."звезды" в отношении юридической грамотности люди сами по себе никакие, адвокатов берут не по принципу доказанного профессионализма, а, грубо говоря, по знакомству и рекомендации. По существу, это не адвокаты, а те, кого в народе принято называть "решалы", они привыкли действовать в стиле "с судьей договоримся".
И вот мы наблюдаем, как это перестает работать. Только один говорящий примеров.
Дело Михаила Ефремова (2020 год). Сразу после трагедии Ефремов занял нормальную человеческую позицию раскаяния, однако адвокат Эльман Пашаев похоронил всё. Ефремов, пошедший на поводу у адвоката, который до резонансного дела трижды (!) лишался статуса адвоката, путался в показаниях, появились лжесвидетели (позднее осужденные). В итоге процесс пошел по худшему для ответчика варианту, а сам Ефремов, вместо человека, готового мужественно признавать ответственность, стал выглядеть как юлящий и изворачивающийся персонаж.
Ларису Долину, очевидно, пример Михаила Ефремова ничему не научил: время кулуарных договоренностей и адвокатов-решал медленно и со скрипом, но все же проходит.
Не известно, в какой степени "юристы-по-знакомству" определили линию поведения Ларисы Александровны в ходе судебных разбирательств, но тот факт, что на заседании Верховного суда сама Долина не появилась, симптоматичен. Представлявшие же её интересы люди прибегли к таким мягко говоря странным аргументам (вроде "суд нижней инстанции признал, значит и вы должны"), что стало окончательно понятно: единственное лекарство от такого убожества - публичность. У многих, кстати, сразу появилась уверенность, что рассчитанную на невзыскательную публику (или на закрытое заседание суда) версию про временную невменяемость актрисы придумали те же креативные адвокаты.
Выходит, настала пора искать нормальных адвокатов-профессионалов (правда, есть вопрос: где их на всех взять?). Мы долго и с удовольствием смеялись над американцами, которые чуть что бегут к юристам - заметим, грамотным, профессиональным юристам Мы, дескать, и без них вопросики порешаем. А вот и нет, время решал, так или иначе, проходит. Выиграет тот, кто раньше это сообразит.