5 октября 1941 года, Нью-Хейвен, Восточный Сассекс. Офицер Люфтваффе Хайнц-Георг Мёлленброк спускается по трапу госпитального судна «Динард» мимо британского охранника. Это один из немецких военнопленных, ожидавших репатриацию в рамках обмена ранеными военнослужащими. В тот раз обмен не состоялся – его отменили в последний момент. Мелленброку не повезло – его обменяли только в 1943 г.
Утром 2 октября 1941 года основные силы группы армий «Центр» перешли в наступление на Вязьму, но перед этим 1 октября на участке 244-й стрелковой дивизии 19-й армии Западного фронта по разминированной просёлочной дороге медленно двигалась колонна «полуторок». На первой слабо колыхалось на длинной палке, прибитой к борту кузова, белое полотнище. В кабинах русских машин сидели русские водители, настороженно оглядывающие дорогу, в кузовах лежали раненые в советской форме, замотанные бинтами.
Вдруг колонну обогнал мотоцикл с коляской, затормозил перед первой машиной, из кабины выпрыгнул командир Красной Армии, немецкий офицер спрыгнул с седла и произнёс: «Есть ещё один!» Из коляски с трудом выбрался раненый в лётном шлеме и комбинезоне, немецкий офицер и русский командир поддержали раненого, помогли перевалиться через борт в кузов, и немец с хохотом закричал:
– Эй, русский, не летай больше к нам, в другой раз так не повезёт!
Это была группа советских лётчиков и танкистов, которые по договорённости штабов обменяли на нескольких попавших в плен немецких офицеров.
Как вы думаете, какая из сцен полностью выдумана, а какая действительно происходила в реальности?
Как немецкий лётчик попал в плен?
16 августа 1940 года двадцатилетний лейтенант Хайнц-Георг Мёлленброк участвовал в атаке на аэродром Хорнбрух в графстве Кент. Над устьем Темзы его Dornier Do-17Z, летевший на малой высоте и уже выбиравший цели для бомбардировки, был сбит «Харрикейнами» из 56-й эскадрильи RAF (Royal Air Force, что переводится как «Королевские военно-воздушные силы»).
В результате короткого воздушного боя британцы подожгли правый двигатель бомбардировщика, и экипажу пришлось покинуть гибнущую машину. У двоих из-за малой высоты не раскрылись купола парашютов – оба погибли. Штурман и пилот Хайнц-Георг Мёлленброк, получивший серьезные травмы, включая раздробленную правую руку, попали в плен.
Местные фермеры оказали Мёлленброку первую помощь, влили в него стакан виски, а затем отправили его в Королевский госпиталь, где опытные врачи спасли ему жизнь (руку, вроде бы, тоже спасли, но на фото на правой руке у него черная кожаная перчатка).
После длительного выздоровления Мёлленброк был переведен в лагерь для военнопленных №23. В 1941 году его попытались репатриировать, но все сорвалось из-за того, что в Берлине вызывало беспокойство то, что слишком большое число солдат союзников возвращается из немецких лагерей, да и соотношение было явно не в пользу немцев (1200 британских и только 150 подходящих немецких тяжелораненых военноплeнных).
И всё же сбитые пилоты, штурманы, стрелки возвращались по договору двух командований.
В октябре 1943 года Мёлленброка успешно обменяли в рамках очередной программы, в ходе которой была организована передача пяти тысяч британских, канадских, австралийских и американских военнослужащих. На британском госпитальном судне Мёлленброка доствавили в шведский Гетеборг, где он пересел на немецкий торговый корабль и добрался домой как раз к Рождеству. На этом война для него закончилась. Хайнц-Георг Мёлленброк жил долго и спокойно, получал военную пенсию и скончался в 2007 году.
Да, обмен военноплeнными продолжался всё время, пока шли боевые действия.
Обмен небольшими группами военнопленных проходил между Германией, Италией, Англией и США при посредничестве таких стран, как Швеция, Швейцария и Португалия.
Первый официальный обмен военнопленными в ходе Второй мировой войны произошёл в апреле 1942 года в турецком городе Смирна. Тогда поменяли 340 итальянцев на 60 англичан.
В конце 1943 г. и в начале 1944 г. США и Германия при посредничестве Международного Красного Креста заключили соглашение об обмене небольшими группами союзных военнопленных. В первую очередь в это число вошли тяжелораненые и больные. Первый официальный обмен американских военнопленных состоялся 15 марта 1944 г. в Португалии, в Лиссабоне.
В Германии к военнопленным армий союзников было достаточно лояльное отношение. Их содержали в соответствии с Международными конвенциями, они получали посылки через Красный крест. Это вызывало недоумение и недовольство среди немецкого населения, так как по факту оно жило порой даже хуже, чем военнопленные, особенно во второй половине Второй мировой войны.
Наказания для военнопленных, вплоть до казни, были, но, как правило, за серьёзные проступки, прежде всего за побег, особенно если он сопровождался убийством охранников лагерей.
Советским военнопленным в немецких лагерях мечтать о нормальном отношении не приходилось. И в этом была осознанная позиция Гитлeра, который ещё перед началом вторжения в СССР объявил о том, что война против СССР – это война на истребление, никакие международные конвенции в отношении советских военнопленных соблюдаться не будут. И хотя во время войны в Германии раздавались одиночные голоса о необходимости соблюдения международных конвенций и в отношении советских военнопленных, так как от этого зависело и отношение к попавшим в плен немецким солдатам в СССР, Гитлeр был непреклонен. По сути, он отказывался от своих немецких солдат и офицеров в советском плену, заявляя, что никаких пленных нет, русские большевики всех расстреливают.
В Германии современной речь о том, что отношение к советским военнопленным было бесчеловечным, а также любая попытка рассказать о военных преступлениях Германии на Восточном фронте расцениваются как пропагандистский прием. Проигранная война против СССР плавно перетекла в «холодную» против восточной «империи зла». И если руководство ФРГ официально признало геноцид еврейского народа и даже «каялось» за него, то ничего подобного не произошло по поводу массового уничтожения советских военнопленных и мирного населения на оккупированных территориях.
В современной Германии существует устойчивая тенденция свалить все на голову «бесноватого» Гитлеeра, нацистской верхушки и аппарата СС, а также всячески обелить «славный и героический» вермахт, «простых солдат, честно выполнявших свой долг».
В мемуарах немецких солдат сплошь и рядом, как только вопрос заходит о преступлениях, практически любой автор немедленно заявляет, что обычные солдаты были классными парнями, а все мерзости творили «звери» из СС и зондеркоманд. Хотя практически поголовно все бывшие советские солдаты говорят, что жестокое отношение к ним начиналось с первых же секунд плена, когда они находились еще не в руках «нацистов» из СС, а в благородных и дружеских объятиях «прекрасных парней» из обычных боевых частей, «не имевших к СС никакого отношения».
Идеологические установки по обращению с советскими военнопленными исходили с самого верха нацистского руководства. Еще задолго до начала кампании на Востоке Гитлер на совещании 30 марта 1941 года заявил:
«Мы должны отказаться от понятия солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и не будет товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение. Если мы не будем так смотреть, то, хотя мы и разобьём врага, через 30 лет снова возникнет коммунистическая опасность...» (Гальдер Ф. «Военный дневник». Т.2. М., 1969).
И далее:
«Политические комиссары являются основой большевизма в Красной Армии, носителями идеологии, враждебной национал-социализму, и не могут быть признаны солдатами. Поэтому, после пленения, их надо расстреливать».
Про отношение к мирному населению Гитлер заявлял:
«Мы обязаны истребить население – это входит в нашу миссию охраны германской нации. Я имею право уничтожить миллионы людей низшей расы, которые размножаются, как черви».
Именно идеология национал-социализма, которой была пропитана вся армейская масса, вместе с расовыми теориями привели к бесчеловечному отношению к советским военнопленным. Например, из 1 547 000 французских военнопленных в немецком плену умерло всего около 40 000 человек (2,6%), а вот смертность советских военнопленных по самым щадящим оценкам составила 55%, а в отдельные месяцы достигала 85,7%.
Не могло быть никаких переговоров, обменов ранеными или пленными, это была война на уничтожение советского народа из идеологических расовых побуждений, это была схватка с самой совершенной военной машиной, пронизанной идеей расового превосходства, и победа Советского Союза в этой войне – самое выдающееся событие в мировой истории, и победа тяжко досталась именно Советскому Союзу.