Лера всегда верила: если любишь — то навсегда. Сидя в вагоне поезда под размеренный стук колёс, она вновь и вновь возвращалась мыслями к бывшей любви и к той жизни, которая ещё совсем недавно казалась ей прочной и счастливой. Ведь ещё вчера она могла бы назвать себя самой счастливой женщиной на свете. У неё была хорошая работа, заботливый и любящий муж — все вокруг считали их идеальной парой. А рушиться всё начало примерно три месяца назад, когда Славе предложили возглавить отдел логистики. Зарплата, конечно, была высокой, но и условия работы стали сложнее: выезды в филиалы, постоянные командировки. Одиночество угнетало Леру, но выбора не было. У них ипотека, да и в планах — дети. Правда, только в её планах. О детях Слава старался не думать.
— Давай чуть позже, — говорил он. — Пока не встанем на ноги, пока ипотеку не закроем.
Лера экономила буквально на всём, лишь бы быстрее расплатиться с долгами. Работала сверхурочно, научилась готовить, перестала покупать себе что-либо лишнее. Зато мужа баловала — ведь он теперь начальник, должен выглядеть соответствующе.
Первые тревожные звоночки прозвенели уже в его первую командировку. Слава стал реже выходить на связь. На её звонки отвечал сухо, ссылаясь то на занятость, то на совещания. Только вечерами иногда удавалось поговорить.
— Не скучай, — говорил он. — Разлуки только закаляют. Потом всё будет отлично.
После первой командировки две недели всё было как прежде. Лера решилась снова заговорить о ребёнке.
— Я пока не готов, — отрезал он. — Давай вернёмся к этому разговору через год.
Во вторую командировку он стал выходить на связь ещё реже. Ни звонков, ни сообщений. Отвечал лишь на её вечерние попытки дозвониться и каждый раз просил:
— Лера, не беспокой лишний раз. Я за день так набегаюсь, что к вечеру с ног валюсь.
Она верила. Верила, что муж старается ради семьи, ради будущего. А у неё была мечта — дети.
Она скучала по нему, считала дни до его возвращения. Так продолжалось почти три месяца. За это время он съездил в пять командировок. Лера чувствовала: бесконечные разлуки не сближают их, а наоборот — отдаляют. Она стала замечать перемены.
Он возвращался другим: больше внимания уделял внешности, сменил причёску, завёл отдельный рабочий телефон. Он стал увереннее, строже, деловитее, с отчётливым чувством собственной значимости. Это одновременно и нравилось ей, и настораживало. Появилась гордость: теперь он не просто Слава, а Вячеслав. При этом, несмотря на высокую зарплату, денег в семье больше не становилось — всё уходило на ипотеку.
Ко дню рождения мужа, экономя на всём, Лера всё же смогла купить ему хорошую гитару. Взяв послеобеденный отгул, она решила сделать сюрприз. Перед глазами до сих пор стояло утро, когда Слава восторженно смотрел на подарок, потом нежно поцеловал её и сказал:
— Ты самое дорогое, что у меня в жизни есть.
Заказав еду, она почти бежала домой. Подойдя к двери, услышала, как муж поёт.
«Репетирует», — подумала она.
Осторожно открыв дверь и оставаясь в прихожей, Лера слушала:
— «Самая любимая, самая прекрасная. Спи спокойно, милая, самая опасная…Словно ветер — лёгкая, бесконечно милая, близкая, далёкая, самая любимая…»
Слёзы потекли сами собой. Она стояла, не раздеваясь, и слушала, пока не раздался женский голос:
— Ну, котик, ну не уходи от вопроса. Ну когда ты своей уже скажешь про нас? Мы же договорились. Ты уже три месяца тянешь…
Лера вошла на кухню.
Слава, словно провинившийся школьник, молча смотрел на неё. Незнакомая девушка резко встала и, не сказав ни слова, вышла, громко хлопнув дверью.
— Я всё правильно поняла? — тихо спросила Лера.
Он не ответил. Просто отвернулся. Не плача и не крича, Лера тоже ушла. Ночь она провела в гостинице — вернее, просидела всю ночь у окна. Работать она не могла: руки дрожали, как при треморе, слёзы катились сами собой. Единственным выходом она видела отпуск. Нужно было успокоиться. Собрать себя заново.